чтобы видеть записи.
ЧТО СКАЗАЛ ПОКОЙНИК
Иоанна Хмелевская

Оценка ●●○○○
Симулятор детективно-приключенческого романа, созданный по всем канонам жанра, но лишённый души, логики. Персонажи — функции, сюжет — верёвочка, на которую нанизаны нелепые ситуации, а главная героиня — непогрешимый идол в храме авторского самолюбования.
Краткое содержание - героиня, сама Иоанна, по воле случая оказывается в центре борьбы за клад. Далее следует череда событий, включающая, но не ограничиваясь: побег на яхте без навыков мореходства, двухмесячное ковыряние известняка вязальным крючком, выздоровление от истощения фруктами и свиданиями, погоню на «Ягуаре» с переживаниями о лакокрасочном покрытии, а также знакомство со всеми мужскими архетипами — от «Дьявола» (которому некогда, потому что «дела») до «Пальмирского знакомого» (который покупает яхты в подарок).
Сильные стороны
1. Неистребимый оптимизм текста. Книга свято верит, что читатель согласится на любое, даже самое немыслимое развитие событий.
2. Уникальная система физики. Открытия в области биомеханики (после двух месяцев в карцере на хлебе и воде можно поднять 20-литровую канистру только с помощью проезжего доброжелателя) и навигации (океан пересекается по книжному атласу).
Слабые стороны
1. Сюжетная броня главной героини. Её неуязвимость сравни разве что с космическим скафандром. Психологические травмы заживают за два свидания, пули целятся в радиатор, а все мужчины в итоге существуют лишь для того, чтобы подтвердить её гениальность.
2. Финал-конфетти. Все проблемы решаются волшебным образом, злодеи разбегаются, а героиня получает в награду не только правду, но и романтического поклонника с отреставрированной яхтой.
Оценка по шкале правдоподобия: 1 из 10. Единственный балл — за то, что бумага, на которой напечатана книга, всё-таки существует физически.
Оценка по шкале развлекательности абсурдом: 5 из 10. Если полностью отключить мозг и принять правила игры, можно получить своеобразное удовольствие, похожее на просмотр очень странного, но затягивающего сериала.
Фраза: «Моё лицо годится теперь лишь для того, чтобы сидеть на нём». Эта строчка — идеальная эпитафия для всего произведения. Мы так и не поняли, что она значит, но мы никогда её не забудем.