Мне так сложно отвечать маме. Я в принципе могу отвечать спокойно двум людям в своей жизни. Я не хочу с ней разговаривать и что-то обсуждать. На самом деле это не проблемы, которые возникли внезапно из-за каких-то моих ошибок (в конце концов порой принимают даже наркоманов и преступников), я всегда чувствовала себя отчуждённой от семьи. Недолюбленный ребёнок, и это просто факт. Я была предоставлена самой себе большую часть жизни. Не улица воспитала, а интернет. Бабушка была, наверное, моим самым близким человеком когда-то, но я понимала, что и я не внучка, которая стоит у неё на первом месте. Не было такого, чтобы что-то случилось в школе, чтобы я в кого-то влюбилась, и я могла об этом открыто поговорить с родителями. Просто прийти и сказать, как есть. Потому я всегда знала, что меня осудят. Пубертат был сложным, кажется, моя мать делала всё, чтобы в итоге я от неё отвернулась. Папа давил своими невысказанными эмоциями и тревогой, давил на мать, а она на меня. Мне казалось, что встречаться с мальчиком в 15-16 это так странно, что ли. Потому что на это всегда реагировали странно. Мне с трудом разрешали остаться с ночевой у подруги, хотя потом привыкли. За макияж я постоянно выслушивала от матери. И если любовь я в один момент перестала требовать, то требовала хотя бы деньгами, чтобы в обществе не чувствовать себя закомплексованным чмом, потому что да, люди смотрят на одёжку. Вокруг меня всегда были люди, которым это было важно в первую очередь. В один момент я перестала требовать хоть что-то, оставшись наедине со своими незакрытыми потребностями, которые я попросту не знаю, как закрывать. И я пережила момент, когда я обижалась на них, потому что времена для них были сложные, жизнь в принципе нелёгкая штука (хотя когда я начала жить совсем одна, то поняла, что это всё же немного проще). У мамы есть свои проблемы, у отца тоже. Я просто не хочу чувствовать себя постоянной проблемой для них. Потому что это был всё ещё их выбор заводить ребёнка. Да, не было времени заниматься мной, потому что выживали, работая кучу времени. Но я в выживании не стремлюсь завести ребёнка, чтобы повесить на него обязанность выбраться из этой ситуации своими силами, не дав ровно никаких практических указаний. Порой, мне кажется, что я слишком много прошу от них. Но я несколько лет жила без ощущения почвы под ногами. И я продолжаю так жить, просто сейчас мне всё равно. Мне в принципе во многом всё равно на свою жизнь. Но я всё равно хочу сделать её лучше. Парадокс, наверное. Но то, насколько отчуждённой от людей я себя ощущаю, иногда снова даёт прорасти пустоте внутри меня. Да, они воспитали, как могли. Вспоминая себя ребёнком, мне грустно, что за меня так никто и не смог постоять. Отчего я никогда не чувствовала себя защищённой, в итоге теперь с абсолютным недоверием к людям и миру защищаю себя сама от всего. Не сказать, что это плохо или мне не нравится. Просто однажды я дала маленькой себе слово, что нас больше никто не обидит.