彼が言った言葉 何度も思い返して
上手く返事できたか? グルグルグルする

                    Ливень яростно бьёт по крыше, хлещет по окнам. Так громко, так настойчиво, заставляя слушать себя. Я будто забыла, что на днях смотрела прогноз погоды, удивляюсь. В те моменты, когда моя лодочка, плывя, из раза в раз ломалась о скалы, я находила успокоение от идеи, что могу оставить после себя что-то значимое. Не великое, не громкое, но значимое для меня самой. Я люблю то время. Сейчас я искренне благодарю судьбу, что дала мне возможность испытать это падение, горькое и болезненное. Постепенно лишаю себя нежных точек, прикосновение к которым выводит меня из равновесия, заставляя переживать всё то, что я пережила тогда. Кажется, в психологии это называется флэшбеками и триггерами. Я стойко отрицала у себя наличие флэшбеков, но недавно ощутила, каково это, когда ты снова оказываешься в том мгновении, ужасном и страшном. Заново переживаешь всё, но с большим страхом и ужасом. «Это на самом деле было со мной?» — первая мысль. Стресс притупляет эти чувства, эту безмерную жалость к самому себе. И как же сокрушительно она бьёт потом, со временем, когда всё налаживается. Я не открывала записи, не слушала ту музыку, мысленно поставив на ней крест, запретив и удалив из поля зрения. Чтобы это больше не могло ранить меня. Чтобы это не напоминало о том, как было. Выход был так прост и банален, но мне потребовалось время, чтобы вернуться к любимой музыке, чтобы перечитать, что я писала. Тогда я даже не хотела редактировать то, что выходило из-под моих пальцев. Мне было тошно. Это первая за долгое время весна, которую я встречаю без ненависти и отчаяния. Я радуюсь молодым бутонам, свежим листьям, перерождению и цветению. Год назад я проклинала всё это, ругала на чём свет стоит. Потому что не хотела прощаться с этим миром, но не видела другого исхода. «Моя любовь составлять слова в предложения, а предложения в абзацы являлась единственным, что поддерживало мою разбитую лодочку в реке с невероятно быстрым и разрушительным течением». Я не верю, что всё наладилось. Каждый день я жду, что однажды на меня обрушится нечто более серьёзное и страшное. «Когда-то мне помогали справляться светлые мысли о будущем, называемые людьми — мечтами. Я их лишился, не помню, как и при каких обстоятельствах, но душа моя перестала трепетать от воодушевления, будто никогда взаправду ничего не хотела. Я хотел лишь одного — освобождения. Но не громкого, не фееричного, не волшебного, а тихого и спасительного». Спасение пришло. И оно не в преждевременной смерти.