Мое детство всегда казалось мне как само собой разумеется. Нет, мне было тяжело внутри, но всегда казалось, что недостаточно причин для такой боли. Мол, чтобы страдать и за это не было стыдно, со мной должно было произойти что-то по-настоящему ужасное. Ногу оторвать, тело переломать. Что угодно. Но внутри я был всегда сломан.
И только сейчас понимаю, почему. У меня не было насилия в прямом смысле этого слова. Меня не лишали девственности насильно, однако я всегда желал содрать с себя кожу, потому что чувствовал себя слишком грязно. Отец считал, что это забавно- лапать ребёнка. Игра такая. И я считал, что в принципе это нормально. Пока не наткнулся на домашнее порно. И не просто порно на кассете. А порно моих родителей. А отец лапал меня и мать примерно одинаково. Что у моего развивающего разума вызывало вопросы. Которые я не задавал. Я давно выучил, что мои вопросы либо утомляют, либо вызывают насмешки.
Просто в определенный момент мне стало мерзко от прикосновений, но они продолжались. Даже тогда, когда я просил меня не трогать. Все, что я получал в детстве - мерзкие касания отца и избиение матери. Я не запомнил моменты нежности, хотя конечно они были. Но я давно знал, что человеческие руки - это не безопасно. А потом еще боль от ровесников. В какой-то момент я перестал нормально чувствовать. Особенно, когда начал резать, жечь и избивать себя сам. Это помогало перестать чувствовать боль в груди, но так сильно разрушало.
Я стал вспоминать моменты, которые убивали меня день ото дня. Когда мне было чертовски больно, а мне говорили, что это нормально. Все через это проходили. Нечего реветь. И особенно, когда я был травмирован, что я не должен ныть и обязан ходить в школу. Особенно радовали моменты, когда определённое лечение назначалось на каникулы. Чтобы я не пропускал школу. Чтобы я болел в каникулы. И пропускал свой отдых. Ведь школа важнее моего душевного состояния.
И последнее, что я помню, когда мне было ужасно плохо. Все мое тело дрожало, каждая мышца сжималась и я едва мог дышать. Моя челюсть не разжималась, а зубы стучали. Я настолько устал бороться с этим спазмом, что уже хотел упасть в обморок. Но мне было чертовски страшно, что я умру. Потому что с каждой секундой боль в груди возрастала и я думал, что вот-вот задохнусь. Я приполз к матери и попросил вызвать скорую,ибо сам я не мог даже номер набрать, да и говорил еле-еле, так что долго звал бы на помощь. Но она сказала, что все в порядке, скорая не нужна. А когда я спрашивал, что со мной, она отвечала "не знаю". Она так боялась напрягать скорую.
Не то, чтобы это было супер опасное состояние, у меня просто температура поднялась до 40, но сам факт, что я мог бы оказаться действительно на волоске от смерти, а она бы что-то предприняла только когда я уже не подавал бы признаков жизни, потому что зачем напрягать скорую, пока что ты жив.
Я жил в постоянном понимании, что только я себе могу помочь и это так пугало, ужасно давило. Отчаяние, безысходность, а потом усталость и апатия. Я не должен нести за себя ответственность с малых лет. Это не моё обязательство. Сейчас да, но тогда. В общем, мерзкие эти людишки - предки.