Ощущения были, что я разрываюсь на части. Всё внутри горело огнём. Было так больно, что хотелось кричать. И я закричал. Слёзы лились без остановки, и чем больше я кричал, тем сильнее становилась боль. Я открыл массивный поток и обессилено упал на пол. Взволнованная живность закопошилось на местах. Бедная собака поджала уши и хвост, но всё же решилась подойти. Я кричал, смеялся и стонал, а она начала слизывать мои слёзы, жаться всё ближе, пока я не обнял её. Наваливалась, лизала и елозила, пока я не засмеялся.
И я почувствовал, что мне стало легче. Боль стихла, и дышать стало намного легче. Наверное, я всегда мечтал, чтобы рядом был тот, кто не побоится подойти и будет успокаивать меня.

Если хочешь, чтобы вернулись прежние чувства, надо перестать их прятать. Надо перестать разделять их на «хорошие» и «плохие». Ведь «плохие» точно как и «хорошие» являются частью твоей личности. Нет ничего постыдного в том, что хочется плакать, кричать или бить в стену.
Прости меня. Пока что я всё ещё боюсь себя. Прости меня. Я очень стараюсь принять себя и перестать винить, но это так трудно. Прости меня, я стараюсь понять, что ты был не виноват тогда. И никогда вообще. Маленький напуганный ребёнок, что ты мог сделать? Никто не обнимал тебя. Никто не защищал тебя. Никто не принимал тебя. Даже я сам. С малых лет одна лишь мысль «тебе нет здесь места».

Хотелось бы мне быть маленькой звёздочкой на чёрном небе, чтобы не искать себе места, оправданий и причин. Но я всего лишь маленький человеком в чёрном мире озлобленных людей. Всё, что мне остаётся – построить себе дом заново и обзавестись мечом, чтобы оберегать его.

Позволь мне кричать. Позволь мне плакать. Позволь мне смеяться. И я обещаю, что белые крылья вернуться. Каждый наш шаг – верный. Если мост ломается это лишь потому, что он должен был сломаться, а не потому, что мы сделали что-то не так. Мир не развалиться, если мы будем злыми или добрыми. Но наш внутренний мир расцветет, если мы перестанем убивать себя.

Осталось вспоминать об этом, когда становиться больно. Больно не потому, что мы виноваты, а потому что мы живы. Очередная истерика? Да и к чёрту. Этих тарелок сотни в доме. Хочу перебить их все, потому что я знаю – моя жизнь в сотни раз дороже, чем эта мелочь. Родители считали иначе – пусть и они идёт к чёрту. Нет ничего дороже нашей жизни. Нет ничего важнее.

Поэтому я и люблю животных. Они напоминают нам, насколько мы важны. Для них мы – целый мир. Почему же мы сами считаем иначе? Дураки, воспитанные дураками, вот почему.