Это было счастливое лето. Одно из самых счастливых, наверное. Потому что эти моменты я запомнил. Конечно, в моей жизни было много поездок, но эта запомнилась моментами свободы. Свободы от поводка на шее.
Деревня. Так далеко от города, что сутки надо возвращаться обратно. Прямо напротив заброшенный дом, что начинает год за годом уходить под землю. Его разбитые окна в ночи кажутся глазами голодного монстра. Внутри обветшалых стен скулит ветер, пытаясь выбиться наружу. Двое странных ребят и я потеряшка. Я им не интересен, просто некуда от меня деться. Я знаю, что им веселее без меня, но я рад, что они хотя бы терпят моё присутствие. Мне неловко, но наконец-то я могу хотя бы одним глазком увидеть настоящие детство.
Они садятся на велик, а я присаживаюсь на багажник одного из них. Мы ехали долго и я включил музыку на своем стареньком плеере. У меня был переходник, так что он мог играть на две пары наушников. Сосед, что вёз меня, посмеялся над моим музыкальным вкусом, но наушники не снял. А я просто рад, что не один. Я старался понравится всем, чтобы не быть одиноким. Менял свои вкусы во всем и стыдился того, что нравилось мне. Быть может поэтому сейчас так нелегко даётся принять себя обратно. Но тогда это было неважно. 
Мы ехали больше часа. Все это время пришлось держать ноги навесу, а самому цепляться в багажник. Под задницей растелил себе покрывало, но все-равно на кочках железки больно врезались в таз. И все-равно, мне навсегда запомнилась эта поездка. Вокруг нас поля и лес, а мы едем по тоненькой тропинке в холмы и вниз с них. Солнце грело, но не пекло, тёплый ветер развевал мои волосы, что успели отрасти по плечи. Мы приехали к одинокому ветвистому дереву. Не помню его породу, помню лишь, что ствол был ужасно большой, а кроны раскидывались вширь, накрывая нас прохладной тенью. Под ним мы устроили пикник. По дороге заехали в маленький магазинчик, накупили чипсов и газировки. Мой сосед слишком усердно баловался этим и годами спустя попал в больницу с язвой. Но все дети не верят, когда им угрожают последствиями. К тому же, что ещё мы могли есть? Уж точно не овощной салатик. 
Они учили играть меня в карты. Друг был таким же мелким, как и я, только вдвое толще и казался бочонком. К тому же ещё и ругался матом через каждое слово. Наверное, думал, что это делает его крутым. Они смеялись, шутили между собой, но я особо их не слушал. Я слушал ветер и тишину поля, в котором мы сидели. Там весь мир казался таким далёким. Я подумал, что хочу найти друга, с которым поеду вот так на велике куда-нибудь далеко-далеко. Мы сядем на плед и будем обсуждать вечность, или просто смотреть вдаль и наслаждаться природой и солнцем. 
На обратном пути мы заехали в дом к другу, а тот пользуясь отсутствием родителей, включал какие-то глупые похабные видосики. Мне это было совершенно не интересно. Они смеялись и косились на меня, пока я просто рассматривал плакаты, статуэтки и фишки. Я довольно сильно отличался, я это понимал уже давно, но как мне хотелось искренне с кем-то смеяться так же, как и они друг с другом. Хотя сейчас я думаю, а много ли людей раньше были искренними? Иногда дети делают вид, что держаться на одной волне, просто чтобы не быть одинокими. А я хотел быть честным всегда. Я не видел смысла во лжи. Не вижу и сейчас. 
Вечерами в недостроенной бане они учили играть меня в карты. Простые игры, чтобы занять себя и провести вечер. Иногда к нам присоединялась какая-то местная девчонка. Она нравилась мальчишкам, а ей нравились те, что постарше. Она понимала их пошлые приколы и быть может не все шутки про то, что она шлюха, были шутками. В любом случае, меня она не видела, находясь вместе с нами. Быть может, она видела лишь того одного, кто запал ей в сердце. 
Сосед часто прикалывался надо мной, а я делал вид, что мне не обидно. Хотя его шутки были самыми безобидными по сравнению с тем, что делали мои одноклассники. Возможно поэтому какое-то время мы общались. Но я знал, что он скорее не может сказать "нет". 
Это было чудесное лето. Даже когда они уезжали без меня, я ловил ящериц и лягушек. Я их много насобирал, но почти сразу отпускал, потому что боялся, что не смогу позаботится о них. Единственные, кто жил в моей баночке - улитки. Любопытно, ненавидела ли меня мать этого соседа. Она всегда очень пристально за мной наблюдала, словно её сын-недоумок был мне нужен. Наверное, так думали все, с чьими сыновьями я околачивался. Почему-то, многие считали меня наркоманом. Быть может из-за моего взгляда и мрачного лица. Или слишком худой внешности. Или того, что я всегда зависал в своих мыслях и смотрел куда-то вдаль. А быть может потому, что им не хотелось обвинять своих детей. Не я пил, курил и употреблял. Это делали те, с кем я общался. Но кому хочется признать, что их чадо пошло по наклонной? 
Спасибо за то, что было. Сколько бы не было мрачных дней, солнце выходило на моем небе.