На чёрном рынке чего только не рискуешь увидеть. Начиная от банальных продуктов, запрещённых по разным причинам на территории данного города, до работорговли. В основном, конечно, здесь продают животных в живом и неживом виде, оружие и наркотики. Человеческий ресурс предпочитают скрывать тщательней, потому как рынки имеют свойство обнаруживаться.

Мужчина в потасканном костюме прогуливался по вытоптанной в грязи тропинке. Он не имел какой-то конечной цели - просто смотрел по сторонам на товары. Тигриные шкуры, крокодильи. Лапы, хвосты и целые головы. Где-то в клетке тоскливо лежит оторванный от матери маленький барс. Страницы красной книги на прилавках, ядовитые взгляды за ними. Генрих щёлкает зажигалкой и лениво прикуривает, выпуская дым в холодный воздух. Люди здесь - он точно знает. Ему не нужны рабы, но, порой, любил посмотреть на улов.

Мафиози сворачивает в закоулок, где обычно бывают тупики. Там сидит мужчина, по виду БОМЖ, а по сути пропуск для тех, кто знает трюки чёрного рынка. Золотая монета падает на землю, оборванец поднимает её с земли, рассматривает добрые полминуты, а потом лениво встаёт. Огромный железный бак съезжает с места, раскрывая низкий проход в стене. Приходится сильно наклониться, чтобы пройти, но это стоит того. Темноту освещают неоновые огни. Убранство здесь достаточно дорогое, чтобы понять, какие деньги здесь крутятся. Первый поворот, дверь и за ней стоит тот самый товар, который он ждал. Тесные клетки, в каждой по пять душ. В основном дети. Дети, брошенные судьбой. За них никто не спохватится, никто не будет искать. Чаще всего их забирают из неблагополучных районов и стран, где отношение к ним как крысам. Возможно, половину из них родители даже продали. Таких детей видно сразу. Они не плачут, не кричат, не зовут на помощь. Их не любили и они давно знали, что пойдут в расход. Но есть и другие. Потерявшие родителей внезапно. Они ещё верят в чудо, верят в любовь и тепло мира. Они смотрят слезливыми глазами, хватаются за прутья и что-то говорят в надежде. Генрих подходит к одной клетке и такому мальчишке вдавливает тлеющий окурок в палец. Ребёнок кричит и падает на пол. Ему никто не помогает. Остальные дети просто отшатываются, как от прокажённого. Здесь каждый сам за себя. Здесь помощи не просят, чтобы не напроситься на зло.

В дальнем углу стоит клетка лишь с одним уловом. Мальчишка сидит в наморднике, повязанный по рукам и ногам. Он смотрит пристально и с вызовом. Глаза сразу раскрывают его суть. Это не человек. Слишком белые волосы, слишком белая кожа, слишком золотые глаза. Демон. Таких водится не много. В своё время люди очень постарались, чтобы извести подобных тварей. Только на рынках и встретишь. Генрих подходит ближе и смотрит на дитя. Ребёнок смотрит на него. Глаза неукрощенного дикого животного.

-Сколько стоит? – только и спрашивает мужчина.

-Три, - возникает голос из тёмноты помещения.

-Почему так много? – хмыкает Генрих, склоняя голову, - С ним явно будут проблемы.

-Второго такого вряд ли найдёте, - пожимает плечами бородатый, показавшийся в свете неонов по центру зала, - Не устраивает цена – выбирайте из человеческих детей.

Мафиози вздыхает, подходит ближе к продавцу и протягивает тому карточку. Он ненадолго скрывается в другом помещении, отделённом шторой, а когда приходит, открывает клетку. Мальчишку он выводит сначала под локоть, а потом вручает вместе с карточкой поводок.

-Подождите, - помедлил мужик, зашёл за стойку, откуда взял маленький чемоданчик, - Вот, в придачу. Если будет слишком агрессивным. Думаете, сами разберётесь.

Генрих кивнул и повёл свою покупку на выход. Демон не пытался вырваться, но смотрел недоверчиво. Он уже выучил некоторые правила игры и знал, что как бы слабы не были люди, у них всегда припасены особые трюки. Не стоит их недооценивать. Ребёнок послушно сел в машину. Послушно вышел из неё, когда они приехали к особняку. Хотя, для него было неожиданным, что его освободят. Никаких оков не осталось на нём. Освободили руки, ноги, шею, лицо от намордника.

-Что так смотришь?  - усмехнулся Генрих.

-Я могу вас убить, - спокойно сказал демон с мягким акцентом.

-Можешь, - согласился мужчина, устало падая в кресло, - Тогда тебя поймают и вернут в клетку. А потом купит какой-нибудь больной садист и убьют уже тебя.

-Зачем я вам нужен?

-Не знаю, - пожал плечами Генрих, раскрывая тёмный взгляд, - Захотел и купил.

Его звали Лукой. Так звали уже ни одну сотню лет. Генрих решил не менять это имя. У него в принципе были трудности с кличками даже для собак. Лука следовал за своим новым хозяином, хотя тот особо ничего ему не приказывал. Когда мужчина занимался подолгу одним и тем же делом – тогда мальчишка гулял по особняку. Люди, разумеется, шарахались от него. Но он не особо обращал на это внимание. В любом случае, его никто не трогал, и это было приятно. Хотя он продолжал ждать зла от человека, купившего его.

Как оказалось, Генрих действительно мог быть злым. Но не к нему. Иногда привозили странных потрёпанных людей. Тогда Генрих пытал их. Пытал долго, задавая разные вопросы. Лука мало понимал смысл информации, но методы ему были знакомы. Оторванные ногти, зубы, прожженная кожа, доведение до сумасшествие одной лишь каплей. Иногда Генрих наблюдал за взглядом Луки. Наверное, он слишком хищно смотрел.

-Хочешь сам попробовать? – предложил мужчина, указывая на жертву, привязанную к стулу.

-Я? – вдруг опомнился Лука, похлопав золотом глаз.

-Да. Ты даже облизываться начал. Если хочешь – давай. Используй что душе угодно.

Сперва это были когти. Лука не был уверен, что действительно хочет это делать. От людей он, конечно, натерпелся. Но никогда не думал о том, чтобы бесцельно их мучить. Убивать – да. Но мучить?

Это оказалось приятно. Приятнее, чем он думал. Крики, мольбы, дрожь тела и такой сладкий запах страха. Когда-то он и сам боялся. Плакал в ногах и тянулся к помощи. А теперь в его руках чужая жизнь. Дышит, колышется и молится.

-Он больше ничего полезного не скажет. Можешь убить его, если хочешь, - голос из глубин. Он и так хотел убить. Хотел ли? Медлил. А сейчас, когда ему дали отмашку, он был уверен.

Умоляющий голос сминается под пальцами. Когти пронзают кожу насквозь, задевают хрящи и даже кость. Булькающий звук умирающего человека. Он плакал. Теперь из всех дыр течёт кровь. Собственные руки забились дрожью. Он, кажется, начал терять сознание. Начал терять себя.

Рука, приземлившаяся на макушку, слегка отрезвила. Чернь глаз сместилась и посмотрела на подошедшего.

-Молодец, - сказал голос и внутри что-то затеплилось. Такое странное чувство. Он никогда ничего подобного не испытывал.

После этого дня Лука пытался порадовать Генриха всеми известными ему способами. Он приносил ему сигары и выпивку, разбирался с плохими ребятами так, как он хотел. Приступы накатывали на него, но он был послушен. Он убивал только по команде, как бы душа не жаждала крови. Каждый раз, когда Генрих хвалил его, внутри сердце трепыхалось и радовалось. Он жался к своему хозяину точно пёс, ластился к этой руке.

Он не знал, что такое любовь и не задумывался о своих чувствах. Ему нравились эти обряды. Нравились редкие ласки Генриха и его похвалы. Он не задумывался почему – просто нравились. И убивать тоже нравилось. Он не спрашивал почему так надо, просто усвоил, что эти люди сами виноваты. Они сами впутались в такую ситуацию, сами пришли к ней. А Генрих их наказывал. Наказывал при помощи Луки.

Лука счастливым псом подбежал к Генриху, едва не прижимаясь к нему всем своим телом. Мужчина уже привычно почухал его свободной рукой, в другой удерживая бокал с виски. Взгляд сам по себе скосился ниже, и мужчина слегка усмехнулся, поймав ребёнка под подбородок, поднимая его лицо к себе.

-Ты что, завёлся от пыток? – спросил тот мягко.

Демонёнок в миг покраснел и попытался отвернуть лицо, но Генрих лишь сильнее сжал пальцы.

-Не ври мне, - строго проговорил он, смотря в золото глаз.

-Не…немного, - выдохнул мальчик, натягивая кофту пониже.

-Сними штаны. И бельё тоже, - приказал мафиози, отпуская подбородок и отворачиваясь от него.

-Хозяин..?

-Не спорь, - махнул тот рукой, поставил стакан на стол и притянул какие-то бумаги поближе, - Ах он сукин сын. Припрятал от меня ещё один дом. Ну, ничего. Мы навестим его женушку, - Генрих покосился назад, - Ты всё ещё в штанах?

Демон какое-то время весь горбился, не решаясь. Но ослушаться приказа не мог. Мужчина в это время взял записи и прошёл с ними в кресло.

-Иди сюда, - он похлопал по колену, даже не отвлекаясь от текста.

Лука подошел ближе, скрывая собственный пах под натянутой кофтой, переминаясь с ноги на ногу.

-Да сюда же, - нервно вздохнул Генрих, - На колени забирайся.

Малыш сглотнул, распахнув золото глаз. Он не знал, что задумал этот человек, но противоречить не хотел. Не потому, что боялся, совсем нет. Он слишком обожал его, чтобы не выполнить любое, даже самое сумасшедшее распоряжение.

Наконец Лука осторожно заполз на колени, повернув лицо в сторону. Генрих, казалось, слишком увлечён бумагами, чтобы замечать что-то кроме них. Но демон тут же ощутил его горячую ладонь на своём члене. Он скульнул и сгорбился, утыкаясь мужчине в плечо. Было ужасно приятно, хотя так же стыдно и неловко. Он трогал так спокойно и обыденно, как курил сигары.

-Хотел нагнуть меня на три лимона, - тихо усмехнулся Генрих, стискивая пульсирующую плоть в пальцах, - Представляешь? Отдыхает сейчас с девочками где-нибудь на Бали. Ну, ничего-ничего. Устроим мы ему самые восхитительные Бали в его жизни.

Демон скулил тем больше, чем быстрее двигалась рука. Хотелось плакать от этих ощущений, накрывающих с головой. Он весь дрожал, аккуратно цепляясь за одежду, чтобы не порвать своими когтями.

-Хозяин… - выдохнул малыш.

Только сейчас он понял, что мужчина больше не читает свои записи. Он смотрит на него. От этого факта лицо вновь залилось краской, а всё внутри сжалось. Мгновение и он кончил.

-Простите! – спохватился Лука, заметив, что Генрих смотрит на свой испачканный пиджак, - Я сейчас вытру!

Мужчина не дал ему вскочить с колен. Он притянул малыша к себе за волосы и увязал в поцелуй. Это было так же неожиданно, как и ощущения чего-то внутри. Лука простонал сквозь поцелуй, почти сразу разорвав его. Пальцы вторгались в тело. Так непривычно, но по-своему приятно.

Голова кружилась. Воздуха в лёгких не хватало. Сознание плыло и плавилось. Лука даже не понял, когда они переместились на кровать. Он не был против. Он бы отдал свою жизнь, позволил бы раздавить себя, если бы Генрих так захотел. Он бы позволил ему комкать свою жизнь. Не говоря уже о том, что доставляло удовольствие и ему самому. Глаза иногда сами по себе приоткрывались и видели лицо над собой. Взгляд вечно сосредоточенного мужчины сейчас тоже был сам не свой. Он смотрел с кайфом. Внутри было горячо и больно. Но эту боль можно было стерпеть. Тело постепенно привыкало и адаптировалось. Даже такие ощущения вдруг становились приятными.

Малыш открыл глаза, когда Генрих присел на постели и закурил. Мужчина мягко улыбнулся и взъерошил его светлые волосы.

-Это был твой первый раз?

Луку хватило лишь на кивок.

-Прости, если был слишком груб. У самого давно не было, - усмехнулся тот и откинул голову назад, - Да и с парнями, знаешь, как-то не практиковал.

-Мне… всё понравилось, - тихо подал голос демонёнок, скрывая под одеялом половину лица.

-Тогда хорошо, - клубы дыма заструлись к потолку, - Знаешь, я раньше только с женщинами спал. Не то, чтобы я оправдываюсь. Вся жизнь катится куда-то к чёрту, - мужчина говорил тихо, и будто бы даже только себе, хотя малыш прекрасно его слышал и слушал с большим интересом, - Мой отец был в клане. А значит, у меня просто не было другого выбора. Хотя, я пытался его сделать. У меня была жена и сын, - Генрих снова скосился на ребёнка, тронув легко его макушку, - Ему было восемь. Наивный дурачок. Как и я, - Мафиози вздохнул и выкинул окурок на пол, - Моего отца убили и хотели завоевать клан, но у него оставался наследник. Я. И мой сын. Сыну повезло, его просто застрелили. А вот жену долго насиловали, прежде чем она смогла отойти в мир иной. Меня тоже убили, - усмехнулся Генрих, прикрыв глаза, - Пуля в лоб – казалось бы, сто процентный метод убить человека, да? А я выжил, - мужчина ткнул в небольшой шрам на лбу, - Сам не знаю как. Я не хотел. Я бы лучше уснул вечным сном подле своей жены и сына. Но судьба любит посмеяться.

В момент, когда Генрих замолчал, Лука подполз ближе и осторожно обнял его поперёк груди.

-Вся шутка в том, что я бы отдал им клан и так. Я ненавидел своего отца и не хотел иметь с ним ничего общего. Но так уж вышло. Клану нужен был лидер. Быть может, это именно он вцепился в меня и не дал уйти, - мужчина уложил ладонь на тонкое плечо и мягко погладил, - Я убил их. Сначала убил их семьи так же, как и они мою. Хотя, я ещё глумился над детьми. Не так, как ты можешь подумать. Просто долго и мучительно убивал. А жён, конечно, имел. Быть может, поэтому теперь на женщин особо и не встаёт, кто знает. Я отомстил каждому из них. Но это не помогло. Но у меня появилась особая семья. Парни здесь верные, не смотря на гнилой характер моего отца. Я знаю, что каждый из них готов жизнью пожертвовать, чтобы спасти главу клана. Хотя, я бы и рад уже умереть. Ты и сам видел, как я беспечно отношусь к жизни. Но смерть меня будто боится. Избегает, даже когда лезу под пули. Я выбираюсь невредимым. Проклятье какое-то. И я знаю. Стоит мне найти какое-нибудь чудо, влюбиться снова или понадеяться – я умру. Судьба любит шутить.

-Я вас защищу, - выдохнул малыш, прикрывая белые ресницы.

-Я знаю. Но умирать можно не только физически, - как только это сказал Генрих, Лука поднял золотистые глаза, - Не бери в голову. Ничего из того, что я сказал. Это прошлая жизнь прошлого Генриха, которого больше нет в живых.

Тьма вторглась в лес неожиданно, но очень быстро захватила значительную часть леса, разрастаясь, точно опухоль. Она захватывала земли, заражала растения, убивала собой всё живое. Никто не знает, кто принёс в этот мир Первородных. Они просто открыли глаза и начали дышать. Фобос открыл глаза и стал царём своих новых гниющих владений. Он жил по велению неких чувств внутри себя. Потомки ему были не нужны, но они исторгались его телом и льнули к нему, пока у него не появлялись силы отпихнуть их. Он был для них матерью, был и отцом. А так же был существом, которое ненавидело их больше всех. Он показал им, что значит – жить в этом мире. Он научил их злобе и голоду, научил их умирать или бороться.

Тень появился на свет, когда детей у Фобоса было больше, чем звёзд на небе. Конечно, большая часть из них уже не дышала. По большему счёту, Фобосу было плевать выживет ли кто-то из них, однако Первородный быстро нашёл пользу от своих отпрысков. Он мог питаться их телами. Не только мёртвыми, но и живыми. Дети монстра вынуждены были отдавать часть своих ресурсов голодному родителю. Кто-то пытался отказать, но тогда Фобос высасывал его полностью, не оставляя ни шанса на выживание. Остальные быстро выучили урок.

Он навсегда запомнит свои первые дни. Особенно тот, когда Фобос отшвырнул от себя голодную пасть, вынуждая уйти из родной пещеры. Мрак окружал, донося лишь хрипы, рычание и урчание многих его собратьев. Слух – единственное, на что он тогда мог опираться. Слепым щенком он продвигался вперёд, врезаясь в холодные влажные стены. Камни были со всех сторон, куда бы не ткнулась его морда. Долгие часы, а может и дни, Тень не мог найти выхода. Но вскоре он заметил светлячка. Это был слабый свет на выходе. Он манил собой. Это была единственная помощь мира, которую он знал. Вероятно, он единственный, кто искал чувств в этом убогом краю. Тень сразу понял, что отличается от остальных.

Выбравшись наружу, он застыл. Его взгляд был прикован к Луне, выглядывающей из-за раскидистых голых ветвей деревьев. Она приветствовала его своим прохладным светом и обнимала. Она стала единственной его вечной спутницей, ей одной он мог рассказать о всех своих настоящих чувствах. А Луна указывала ему путь. Всегда верный. Она, кажется, любила его. Тень хотел в это верить. Он окунулся в имя, что она дала ему однажды, и больше никогда его не снимал.

Мимо него проносились голодные твари, выбравшиеся вслед за ним на волю. Они неслись, чтобы поскорее утолить свой голод. Но Луна шептала Тени не торопиться. И он не спешил. Он медленно шёл, наблюдая за тенями своих собратьев. Их поглощала чаща, принимала в свои недобрые объятья. И тогда он услышал смерть. Впервые в жизни услышал её. А потом она кротким прикосновением коснулась его уха. Тень припадал к земле, стараясь слиться с ней. Он пробирался к тем, кто кричал, выл и скулил. Ему было страшно, но лучи Луны успокаивали его. Они говорили, что он должен пройти дальше. И он шёл. Хруст сначала щекотал его уши, а потом корявыми пальцами пробирался под шкуру. Когда граница леса расступилась, он наконец увидел смерть глазами. Те, что только что выбежали из пещеры, попали в жестокие лапы братьев старших. Их ждали. Их ждали те, кто уже усвоил уроки этого мира. Они насыщали свои животы, продолжая на живую отгрызать конечности, ломать суставы и сдирать кожу. Тень понял, что ему надо поскорее убраться отсюда, пока все заняты. Он рванул вперёд, но услышал погоню.

Сердце колотится в клетке, лапы изо всех сил несут по чаще. Он не привык к таким забегам. Они ни разу в жизни так не бежал. Он совсем недавно смог встать на лапы и раскрыть глаза. Но он знал, что если остановится, то больше не сможет увидеть Луну. Он не знал, за что можно любить этот мир, но хотел узнать. Он был дефектным монстром, но именно это помогло ему выжить. Хотя, эту разницу он поймёт позже.

Тварь, что нёсся за ним, был опытнее и сильнее. Он нагонял, уже готовясь схватить, пока Тень резко не сворачивал в бок. Он чувствовал дыхание смерти на своей шкуре и не знал, сможет ли оторваться от неё. Несколько таких уловок и он смог затеряться. Луна вдруг подсветила для него в ночи булыжник. Безликий запрыгнул за него и притаился, усмиряя своё сердцебиения и вслушиваясь. Преследователь был совсем близко. Он ломал сучья своими тяжёлыми лапами, он принюхивался и клокотал. Он был голоден.

Прыжок в ночь. Тень даже не видел, но ощутил, как собственные лапы вонзились в тушу. Он смог повалить, но радоваться было рано. Он не знал, что делать. Инстинкты в нём истерично забились. Лапы терзали тело. Враг начинал приходить в себя. Он уже поднимался, когда лапа пробила себе путь в грудную клетку. Рывок и в пальцах забилось сердце. Луна раскрыла свой огромный глаз. Тварь смотрел прямо на Тень. Смотрел и не верил, что проиграл. Его лапы тянулись к своему ещё бьющемуся сердцу, а потом он повалился в ноги к тому, кого хотел сожрать. Тень улыбнулся. По его скуластой пасти потекли слёзы. Он весь дрожал, но выжил.

Сердце пахло очень вкусно. Наконец, он понял, для чего всё это было. Он понял, зачем старшие устроили ловушку. Он понял, зачем Безликие мчались в чащу. За этим. Упругая мышца легла в пасть и острые зубы быстро справились с ней. Чернильная мерзость стекала прямо в желудок, насыщая его изнутри.

Для многих тварей сородичи были лишь отсрочкой. Они не давали того, что могли дать люди. Их эмоции накрывали с головой. Их страх заполнял все пустоты их тела. Их терпкая сладость таяла на языках. Но чем дальше твари были от Фобоса, тем слабее они становились. Они растворялись, подобно туману, потому что каждый из них был частью Первородного. Они были одним организмом, вшитым в сердце Леса. Поэтому, вне чащи люди могли дышать свободно. И поэтому многим тварям приходилось довольствоваться своими же.

Но были исключения. Сила давала защиту. Защита давала новые возможности. В том числе, твари подобные Тени могли покидать территории Фобоса. Они слабели, безусловно, но эта слабость не означала для них смерти. Хотя, конечно, они быстро выучили, что излишне пугать людей не стоит, иначе они покидают свои дома и потом полакомиться не выйдет. Хотя Тень не часто трогал человеческих существ ещё и по другой причине. Своими собратьями он насыщался так же неплохо, как и людьми. За это он обрёл соответствующую репутацию. Хотя, первое время после его трансформации многие не воспринимали Тень всерьёз, потому как он не пытался забыть то время, когда был Безликим. Он был чрезмерно похож на молодняк, выбегающий из пещер. За исключением костяной брони на морде, конечно. Многие голодные твари воспринимали его как лёгкий перекус, а потому отдавали жизнь его когтям.

Став сильнее, Тень часто наблюдал за жизнью животных, природы и людей. Некоторые повадки он почерпнул у них. Он отметил свою территорию вокруг найденной хижины и убивал каждого, кто заступал «за линию». Без уважительной причины он никогда не нападал, почти все его жертвы сами шли в его руки. Даже люди, но там он пользовался своей силой метаморфоз. Он зван и манил к себе, а потом показывал всем истинный ужас.

Твари долго могут обходиться без еды. Тьма живуча. Но, конечно, иногда стоит пополнять свои ресурсы.

-Ты изменился, - усмехнулась Тварь, подбрасывая в своих руках обглоданный череп.

Аконит по-своему любила людей. Можно сказать, она была зависима от них. Каждый свой приём пищи она тщательно планировала. Возможно, именно из-за этого она сделала себя похожей на какое-нибудь грозное человеческое божество. Обычно, твари пытались сделать свою морду и, в особенности, пасть смертоносной. У Аконит же было человеческий лик даже в своём естественном облике.

Человеческое тело всегда в облегающем платье. Она обожала женщин. Если на ней было новое платье, значит предыдущая охота удалась. Кожа отдавала синевой, как у перемерзшей насмерть. Ей нравился этот цвет, как и цвет трупных пятен. Четыре тонких, но до невозможности сильных руки, часто в разных украшения, снятых со своих жертв, как память. Длинные чёрные волосы прятали четыре отростка из головы, походящие то ли на безголовых змей, то ли на хвосты. Разумеется, довольно быстро твари поняли, что хватать её за гриву не стоит. На лбу красивого, но статичного женского лица, красовалась костяная корона, с закрытым глазом по центру. Это и было местом её силы. Для избранных её третий глаз раскрывался, но каждый раз, когда это происходило, кто-то переходил в её вечные слуги. Конечно, каждого из них в голодную пору она могла сожрать, что и не стеснялась делать.

-Мы все изменчивы, - спокойно ответил Тень.

-Не хочешь поговорить о детишках, что ты прячешь у себя дома? - маска её лица улыбнулась.

-С каких пор моя добыча тебя интересует?

-С тех самых, когда она продолжила дышать в твоих руках, - маска вновь похолодела, а ядовитые глаза сдвинулись вбок, - Игра затянулась, Тень. Сколько времени они у тебя?

-Кто знает, - он беспечно пожал плечами, - Аконит, это моё дело. Хочешь поспорить?

-Нет, что ты, - протянула она чрезмерно ласково, поправляя смолянистые волосы, - Я знаю тебя давно. Ничего просто так ты не делаешь.

-Значит, плохо знаешь, - Тень раскрыл пасть и слабо оскалился, - Не думай, что ты лучше всех.

-Что ты! – она вздохнула явно слишком наиграно, но её лицо оставалось таким же спокойным и безразличным, как всегда, - Мы многому научились друг у друга. Но я хочу быть уверена, что ты не дал слабину.

Тень склонил голову, всматриваясь в Аконит серостью глаз.

-Даже и не надейся полакомиться мной, - выдохнул монстр, поворачиваясь к ней спиной.

-И в мыслях не было! Мы столько раз охотились вместе. Ты можешь довериться мне.

Тень рассмеялся, вновь скосившись на свою собеседницу, но лишь на мгновение.

-Аконит, у тварей не бывает друзей. Особенно, у такой ядовитой твари, как ты. Я знаю, чего ты хочешь. Если тебе нужны эти дети – приди и забери их. Но помни, что тогда ты станешь моей жертвой.

-Ты не всесилен,  - прошипела тварь, высовывая раздвоенный язык.

-На тебя сил всегда хватит, - бросил он и скрылся в чаще.

Вечерами мальчишки вроде них собираются у камина и рассказывают друг другу страшилки, в которых приходят огромные тени и воруют детей в свои ужасающие лачуги. Май читал такие истории Снегу и они вместе испытывали чувство, похожее на страх, особенно если что-то в этот момент падало или шуршало где-нибудь в углу. Но они даже не думали, что Тень был одним из тех монстров, что могут жить под кроватью, в шкафу или выходить из леса, чтобы проглатывать невинных мальчишек целиком. Нет, Тень был отцом, каким бы странным иногда не выглядел. Тень был заботой, теплом и уютом. Он был ласков, хотя часто вёл себя сдержанно и сухо. Или ему самому казалось, что он ведёт себя сухо. По крайней мере, малышам не с чем было сравнивать. Когда им было больно – Тень помогал. Когда им было страшно – Тень успокаивал. Он был рядом, он обещал защиту, он грел их суровыми зимами своей толстой шкурой.

-Скажи, папа, а когда мы научимся так же? – спросил Май, глядя на скуластую морду.

-Как? – Тень понял суть вопроса, но надеялся, что мальчик передумает и просто уйдёт с этой темы.

-Я тоже хочу превращаться во что-то большое и грозное, - продолжил рыжий, полностью разворачиваясь к чудищу.

-Май, - выдохнул Тень, поднимаясь на две лапы и вытягиваясь до потолка, - Так умею только я. У тебя не выйдет.

-Почему? Потому что я ещё маленький? – возмутился он, хмуря брови.

-Нет.

Настал тот разговор, который Тень совершенно не знал, как поддержать. Он много всего рассказывал о людях, но они всегда говорили так, точно их троих это никак не касалось. Мальчишки скорей бы поверили в то, что они чудища, чем люди. Да и ясное дело, если Тень скажет, что они люди, а он нет, тогда будет логичным вопрос: что они здесь забыли. Объяснять это он не хотел. Он мог. И мог бы показать, где живут люди. Мог бы закончить эту странную жизнь прямо здесь и сейчас. Рассказать всю правду о себе, о том, что они – его пища, в теории, разумеется. Мог бы. Но не хотел.

-Ты по-своему уникален, Май. Но твоя уникальность разнится с моей. Это моя личная способность, которую ни ты, ни Снег повторить не сможете, - уклонился Тень, принимая облик человека.

-Это слишком странно, - вздохнул рыжий, ложась на пол, - Мир странный. Снег почему-то не видит, хотя я и ты видим. Ты почему-то превращаешься. Хотя мы со Снегом нет. А я?

-Знаешь, я бы лучше был тобой, - фыркнул белый, улавливая суть его слов.

-Прости, - улыбнулся брат, поднимаясь и легонько бодая в плечо, - Я не это имел ввиду. Ты ведь тоже уникальный. Я бы хотел быть тобой.

-А я – тобой, - буркнул Снег, закрывая глаза.

-Надо ценить самих себя, - встрял Тень, накидывая на себя одежду, - Вы те, кто вы есть. Другими вам не стать. Но и не стоит стремиться к чему-то другому. Лучше стремиться раскрыть свой собственный потенциал. Тогда вы найдёте свою особую уникальность.

-Вроде превращений? – воспрял духом Май.

-Может быть что-то гораздо лучше.

Тень давно ходил в шкуре человека, но эмоции для него были трудным делом. Он плохо умел улыбаться, совершенно не умел выражать печали. Его лицо напоминало маску, иногда лишь приподнимались уголки губ и брови. Но это не смущало детей ни капли. Они знали его таким с раннего детства. Он был с ними большую часть их жизни.

-Май, а как я выгляжу?

Мальчишки вышли во двор. Снег всё ещё ходил, зацепившись за край рукава своего брата, привыкая к разным звукам. Близнец помогал ему выучить ориентир по двору, подводя к тому или иному месту и рассказывая, что там есть.

-Ты очень красивый, - даже не задумываясь, ответил рыжий.

-Ты многие вещи считаешь красивыми, - возразил брат, останавливаясь. Он потянул своего поводыря за рукав, вынуждая остановиться и его, - Тень говорил, что мы близнецы. Это значит, что мы похожи? Я выгляжу как ты?

-Совсем нет, - Май остановился и повернулся к нему, - Я бы не сказал, что мы близнецы. В смысле, про них написано, что они точно отражение друг друга в зеркале. Но мы не такие.

-А какие? Какой я? – настаивал Снег, смотря слепыми красными глазами сквозь рыжего.

-Ну, - вздохнул наконец тот, - Твоё имя... Оно очень точно рассказывает, какой ты. У тебя белые волосы, ресницы, брови. Даже кожа очень белая, по сравнению с моей.

-Белый. Как выглядит белый? 

Май тяжело вздохнул, почёсывая макушку, пытаясь сообразить, какими словами можно объяснить цвет слепому.

-Ты же знаешь, что такое снег, - медленно проговорил Май.

-Да. Он очень холодный. Это значит, что я холодный?

-Ну… да. На самом деле, да. Если можно так сказать, ты по характеру чуточку холодный, - тихо посмеялся рыжий и получил лёгкий толчок, - Но, кстати, облака тоже белые.

-Облака… на небе?

-Да. Они выглядят очень пушистыми и мягкими.

-Как папа?

-Нет! В разы мягче, - почти воскликнул Май и тут же не на долго замолчал, - Я знаю! Пойдём.

Мальчишка потащил другого в дом. Там они пришли к постели и Май схватил подушку. Из неё торчало пару перьев. Он вытащил одно и протянул в руки Снегу.

-Вот. Чувствуешь? Это пёрышко тоже белое.

Белый аккуратно погладил перо каждым пальцем, пощупал его и даже приложил к губам. Оно действительно было очень приятным на ощупь.

-А теперь ляг на подушку. Оно забита такими перьями. Видишь? Очень мягко!

-Да, - согласился Снег, прикрывая глаза и нежась на подушке, что открылась для него с другой стороны.

-Облака выглядят как это подушка, набитая перьями.

-Я похож на подушку? – вдруг нахмурился Снег.

-Эээ… Скорее на облако… - с сомнением сказал Май, присаживаясь рядом.

-Которое похоже на подушку, - подытожил мальчик, поворачивая лицо на брата.

-Ты меня запутал!

-Это кто кого ещё запутал!

-Короче, - рыжий поднялся на ноги, - Ты очень красивый, как мягкое и нежное облако, которое хочется обнять, понятно?

Снег наконец сдался, нежно улыбнувшись, потянув брата к себе.

-Спасибо, - сказал он, боднув того в плечо. Это был их странный обычай. Символ примирения и дружбы, - А как ты выглядишь?

-Ой, ужасно, - отмахнулся тот.

-Как может выглядеть ужасно близнец того, кто выглядит прекрасно? – Хохотнул Снег, - Давай, расскажи, как ты выглядишь! Я не отстану.

-Ну… я рыжий, - одним словом сказал Май.

-Что это за цвет?

-Ммм… апельсины, - задумчиво протянул мальчик, - Они немного рыжие. Вроде как.

-Апельсины вкусно пахнут. Только немного кислые. Хотя от тебя тоже порой морщится хочется, - рассмеялся альбинос, а теперь его пихнул Май.

-Ну тебя!

-Что ещё рыжее?

-Ам… огонь в камине бывает рыжеватый.

-Огонь тёплый, - мечтательно улыбнулся Снег, - Значит, ты тёплый и пахнешь апельсинами.

-Да не пахну я апельсинами!

-А зря, - покачал головой снежный, - Постой. Выходит, я холодный снег, а ты рыжий огонь?

-Получается так, - кивнул мальчишка и заметил серьёзную задумчивость в лице брата, - А ещё у меня куча мерзких веснушек.

-Что такое веснушки? – Снег бросил свои размышления и снова посмотрел на Мая.

-Хм… помнишь всякие бугристые предметы? Вот веснушки как бугорки, только натыкается на них взгляд. Куча мелких пятнышек по всему моему лицу, шее и даже плечам!

-Правда? – белый изумился и тут же протянул руки, начиная щупать лицо напротив себя.

-Да ты их не почувствуешь!

-Да ну? Кажется, чувствую, - усмехнулся Снег и ущипнул того за щеку, - А у меня есть что-то такое особенное?

-Да, - мечтательно улыбнулся Май, - У тебя красивые глаза.

-Всё-то у меня красивое, - хмыкнул тот, - Что в них может быть красивого?

-Они такие красные. Не знаю почему, но они выглядеть… красиво.

-Красные? Как что?

-Эм… ну, мне первое на ум приходит кровь, - неловко произнёс Май.

-Кровь? Хм… мои глаза выглядят как кровь? Она пахнет странно и на вкус странная…

-Тюльпаны! Помнишь? Они тоже бывают красными.

-Вот как? Они приятные на ощупь.

-Клюква и клубника тоже красные.

От названия этих ягод Снег скривился, будто бы только что раскусил их.

-Фу, ужасно. Чем они тебе нравятся?

-Не знаю. Просто нравятся, - пожал тот плечами.

-А у тебя какие глаза?

-Зелёные, - вздохнул Май, будто это было чем-то ужасным.

-Как трава?

-Ага. Как трава и листья.

-Так это же чудесно! Они мягкие, пахнут свежестью, на них приятно лежать летом. Ими питаются зверушки. Думаю, твои глаза куда красивее моих.

-Ты не видел, - буркнул Май, складывая руки на груди.

-Ладно, - улыбнулся Снег и поднялся с места, - Пойдём ещё немного погуляем. Папа скоро вернётся.

-Пойдём.

Тень не предавал значению их внешнему различию. Он и не знал, что такое близнецы и что эти двое ими являлись. Безликие, одним из которых был когда-то Тень, всегда похожи один на другого. Хотя, он удивился, что такие слабые существа обретают индивидуальность так рано. Волосы одного из малыша были безупречно белыми. Они светились в лунном свете, словно были частичкой самой Луны. Волосы же второго были ярче днём, когда на них попадали лучики солнца. Они точно загорались огнём из-за своего цвета. Тень многое знал о людях, но до сих пор не мог понять, что и почему они считали мерзостью. Оба, брата даже при всей своей непохожести, являлись изгоями общества одинаково. Потому они и попали в Лес. Там, в свободных землях, где живут люди, их бы обоих сожгли, сочтя детьми ведьмы. Альбинос и рыжий – вот кем являлись близнецы. В них проявились самые неблагоприятные части их рода.

Совсем скоро Тень увидел их внутренние различия. Их характер и особенность. Май – так Тень назвал рыжего ребёнка, - был той ещё занозой в заднице. Стоило покинуть дом, как по возвращению его ждал хаос, а самого мальчишку приходилось доставать из самых разных углов дома. Он заползал на книжные полки, роняя их и чудом оставаясь целым. Залезал в дымоход и там же застревал, попутно засыпая, устав от плача. Тень изумлялся стремлению маленького человека убить самого себя. Хотя, вскоре он понял, что так проявляется чрезмерное любопытство к миру.

Что же касается Снега – второго брата, - тот часто сидел на месте. Всё дело было в том, что стоило ему немного продвинуться в своём любопытстве, как он тут же ранил сам себя, а от того боялся идти дальше. Сначала Тень всё скидывал на везение одного и невезение другого, однако вскоре понял кое-что другое. Снег очень тщательно ощупывал всё руками и врезался в объекты, на которые смотрел прямо и пристально. Судя по всему, Снег почти ничего не видел, в отличие от своего брата. К тому же, он был куда слабее своего брата и легче получал синяки и царапины. Его кожа была бледнее и будто бы тоньше.

Он не знал, насколько важны для детей слова. Люди очень много говорили друг с другом, но у тварей такой привычки не было. Они могли молчать годами и десятилетиями. Они могли понимать друг друга с полу-звука, взгляда или даже ощущения. Но человеческую речь Тень знал хорошо. Его тело адаптировалось всякий раз, как только он впитывал кого-то. Он получал умения и воспоминания своих жертв. Потому он достаточно хорошо знал человеческий мир. И он видел, как братья пытаются общаться, используя хотя бы звуки, а потому стал учить их говорить. Это было трудно. Труднее, чем он думал. Они долго учились, но вскоре стали запоминать разные слова и делиться ими друг с другом.

Тень не так много объяснял им сам, но старался отвечать на вопросы в силу своего понимания. Сложно объяснить мир ребёнку, который являлся иным существом. Сложно не потому, что Тень чего-то не знал, а от того, что он знал слишком многое и понятия не имел, что могут осознать эти двое. Тварь не знал, следует ли объяснять им их различия, однако вскоре заметил, что братья сами к этому пришли. Близнецы были чертовски привязаны друг к другу и не могли быть порознь долго. Но Май видел, что Снег не может всюду следовать за ним. Путём проб и ошибок, Май понял, что его брат тем лучше продвигается вперёд, чем больше слышит его. Вскоре дом наполнился постоянными разговорами одного из брата. Зачастую он произносил в разном порядке новые слова без какого-то замысла, но это здорово помогало Снегу. Снег же осознал, что его брат умеет что-то, чего не умеет он, хотя не понимал почему. Никто им не говорил, что они близнецы, что в принципе они люди. Он даже особо не знал различий между собой и Тенью, кроме того, что иногда тот бывает очень большим и пушистым, а они – всегда такие, какие есть.

-Осторожнее, тут же табуретка! – вдруг почти закричал Май, но не успел, а его брат свалился вместе с ней на пол.

-Как ты это узнал? – надулся Снег, присаживаясь на полу и потирая ушибленный лоб.

-Ну, не знаю. Она же вот стоит, - пожал плечами мальчик, присаживаясь рядом.

-Я этого не узнаю, пока не врежусь в неё, - вздохнул брат, опуская расстроено своё лицо.

-Тень! – вдруг близнец заметил входящего монстра и подскочил к нему, - Почему Снег во всё врезается, а я – нет?

Тень свалил с плеча мешок со своей добычей, отряхнул чёрный мех и тяжело выдохнул, трансформируясь в человека.

-Всё просто. Ты видишь, а он – нет, - спокойно ответил тварь, накидывая на себя одежду.

-А что такое «видеть»? – спросил белый, даже уже не рискуя подниматься со своего места.

-Видеть, - медленно протянул Тень, почёсывая растрёпанные волосы, - Это сила наших глаз. Способность узнавать, что, где и на каком расстоянии есть, без необходимости дотрагиваться до этого.

-А почему я не вижу? – голос Снега был огорчённым и слабым.

-У тебя особенные глаза, - ответил монстр, подходя ближе, - Ты видишь иначе, полагаю.

-А ты тоже умеешь видеть? – малыш поднял свои красные глаза на источник звука.

-Да.

-Один я, значит, не умею, - снова вздохнул тот, подтягивая к себе коленки, - И никогда не смогу научиться?

-Не знаю, - честно сказал Тень, - Скорее всего, нет.

Особенности не всегда считаются нами за хорошие черты. Если ты такой один, ты можешь счесть себя сломанным. Тем, кого мир за что-то ненавидит. Особенно, если ежедневно ты получаешь напоминание об этой  своей уникальности. Снег уже множество раз ходил по квартире, но каждый раз казалось, что мебель просто издевается над ним, пододвигаясь на сантиметр ближе или дальше. И чем добрее был его брат к нему, тем больше его это бесило.

-Я сам могу! – повторял Снег, отдёргивая свою руку, когда Май готов был помочь.

-Смотри, какие звёзды! – не задумываясь, восхищался Май.

-Очень смешно, - хмыкал брат, разворачивался и уходил, обязательно врезавшись во что-то на своём пути.

-Не самому, - пожимаю я плечами, формируя фигуры башен.

-Но всё же ты плаваешь, - она улыбается и присаживается рядом.

-Да. Возможно. Но мне бы хотелось вернуться.

Она оборачивается назад, а потом задирает голову туда, где кончается каменная стена.

-Она не была такой высокой, - выдыхает девушка, снова разворачиваясь к закатывающемуся солнцу.

-Я сам виноват, - спокойно проговорил я, наблюдая за тем, как очередная волна разрушает мой замок.

Девушка вдруг рассмеялся, закидывая голову. Её тонкая рука прижалась к груди, и она посмотрела на меня.

-Ты никогда не подходил к стене, верно?

Я не понял, почему это так важно, а от того молча буравил её взглядом. Она так же молча улыбалась мне. Какое-то время я пытался угадать цвет её оправы. Слишком тёмный для красного и слишком светлый для бардового. Потом я понял, что её волосы тоже переливаются как раз в тот момент, как только ты готов назвать их цвет. Девушка, которую ты никогда не угадаешь, потому что она не сможет отпечататься у тебя в памяти. Ты не сможешь запомнить её одежды, фигуры, роста, голоса. Призрачная фигура без лица. Но я точно знаю, что она красивая. Я помню, что некогда влюбился в неё без памяти. Первый раз я погрузился в волны ради неё. Но потом она сбежала, оставив меня бороться с морем в одиночестве. Тогда стена была совсем низкой. Её можно было преодолеть.

Я поднялся с места, оставив свой замок на съедение голодным волнам. Один шаг отделял меня от стены. Я подошёл ближе и всмотрелся в камни. Потёртые, немного надколотые и… исписанные. На каждом из них красовалось слово, фраза или даже целое предложение. «Идиот», «Придурак», «Кому ты нужен?», «Ты должен сдохнуть». И так до самого неба.

-Как там? – тихо спросил я, чувствуя, что девушка стояла за мной.

-Достаточно солнечно. Хотя бывают дожди.

-Наверное, когда поднимается шторм?

-Не всегда, - девушка тихо зашагала по песку, - Знаешь, нечего за мной бежать.

-Знаю.

-Ты хочешь, чтобы я сказала, что скучала по тебе?

Я криво улыбнулся, а потом опустил взгляд на свои ботинки. Белые, без единой изюминки. Даже грязь к ним не липнет.

-Зачем ты пришла?

-Потому что ты звал, - спокойно ответила она, снимая очки и разглядывая их, будто впервые в жизни увидела, - Нам, кажется, надо попрощаться?

-Я не знаю.

Она улыбнулась и повернулась ко мне. Девушка без лица. Её глаз невозможно увидеть, потому что их никогда и не существовало. Оправа в её руках хрустнула. Всё, что было в ней – куски некогда слепленные, чтобы мне было спокойнее. Я создал мир вокруг неё или сделал её частью этого мира? Не знаю. Я лишь помню, как тонул и видел её удаляющуюся фигуру. А затем больше никогда не мог вернуться в город, в котором дышалось свободно.

Говорят, уметь плавать очень важно. Потому что мы здесь все живём в море. Говорят, очень плохо прятаться на островах, потому что ты тогда теряешься, как человек. Но если взглянуть на всех тех, кто хорошо плавает – разве они могут считаться людьми?

Это очень трудный вопрос и я не знаю, чего хочу. Уметь плавать? Стать акулой или скатом? Можно построить корабль и притворяться, что ты умеешь плавать. Или, всё же, остаться здесь и попробовать разобрать стену. Не знаю.

Я обратно присаживаюсь на песок и собираю из него кучку. Сегодня море спокойно. Но мне в душе совсем неспокойно.