Первым, что они узнали о мире – была боль. Боль от расправленных лёгких, боль от разлуки с матерью. Боль от кусачего мороза по телу и от света, бьющего по глазам, после уютной тьмы материнского чрева. Крик и плач были первым, что от них услышал этот мир. Впрочем, этот мир подобное слышал почти от всех детей. Но ещё они чувствовали боль своей матери и неимоверно давящий страх. Все дело было в самих братьях.

Тень не предавал значению их внешнему различию. Он и не знал, что такое близнецы и что эти двое ими являлись. Безликие, одним из которых был когда-то Тень, всегда похожи один на другого. Хотя, он удивился, что такие слабые существа обретают индивидуальность так рано. Волосы одного из малыша были безупречно белыми. Они светились в лунном свете, словно были частичкой самой Луны. Волосы же второго были ярче днём, когда на них попадали лучики солнца. Они точно загорались огнём из-за своего цвета. Тень многое знал о людях, но до сих пор не мог понять, что и почему они считали мерзостью. Оба, брата даже при всей своей непохожести, являлись изгоями общества одинаково. Потому они и попали в Лес. Там, в свободных землях, где живут люди, их бы обоих сожгли, сочтя детьми ведьмы. Альбинос и рыжий – вот кем являлись близнецы. В них проявились самые неблагоприятные части их рода.

Совсем скоро Тень увидел их внутренние различия. Их характер и особенность. Май – так Тень назвал рыжего ребёнка, - был той ещё занозой в заднице. Стоило покинуть дом, как по возвращению его ждал хаос, а самого мальчишку приходилось доставать из самых разных углов дома. Он заползал на книжные полки, роняя их и чудом оставаясь целым. Залезал в дымоход и там же застревал, попутно засыпая, устав от плача. Тень изумлялся стремлению маленького человека убить самого себя. Хотя, вскоре он понял, что так проявляется чрезмерное любопытство к миру.

Что же касается Снега – второго брата, - тот часто сидел на месте. Всё дело было в том, что стоило ему немного продвинуться в своём любопытстве, как он тут же ранил сам себя, а от того боялся идти дальше. Сначала Тень всё скидывал на везение одного и невезение другого, однако вскоре понял кое-что другое. Снег очень тщательно ощупывал всё руками и врезался в объекты, на которые смотрел прямо и пристально. Судя по всему, Снег почти ничего не видел, в отличие от своего брата. К тому же, он был куда слабее своего брата и легче получал синяки и царапины. Его кожа была бледнее и будто бы тоньше.

Он не знал, насколько важны для детей слова. Люди очень много говорили друг с другом, но у тварей такой привычки не было. Они могли молчать годами и десятилетиями. Они могли понимать друг друга с полу-звука, взгляда или даже ощущения. Но человеческую речь Тень знал хорошо. Его тело адаптировалось всякий раз, как только он впитывал кого-то. Он получал умения и воспоминания своих жертв. Потому он достаточно хорошо знал человеческий мир. И он видел, как братья пытаются общаться, используя хотя бы звуки, а потому стал учить их говорить. Это было трудно. Труднее, чем он думал. Они долго учились, но вскоре стали запоминать разные слова и делиться ими друг с другом.

Тень не так много объяснял им сам, но старался отвечать на вопросы в силу своего понимания. Сложно объяснить мир ребёнку, который являлся иным существом. Сложно не потому, что Тень чего-то не знал, а от того, что он знал слишком многое и понятия не имел, что могут осознать эти двое. Тварь не знал, следует ли объяснять им их различия, однако вскоре заметил, что братья сами к этому пришли. Близнецы были чертовски привязаны друг к другу и не могли быть порознь долго. Но Май видел, что Снег не может всюду следовать за ним. Путём проб и ошибок, Май понял, что его брат тем лучше продвигается вперёд, чем больше слышит его. Вскоре дом наполнился постоянными разговорами одного из брата. Зачастую он произносил в разном порядке новые слова без какого-то замысла, но это здорово помогало Снегу. Снег же осознал, что его брат умеет что-то, чего не умеет он, хотя не понимал почему. Никто им не говорил, что они близнецы, что в принципе они люди. Он даже особо не знал различий между собой и Тенью, кроме того, что иногда тот бывает очень большим и пушистым, а они – всегда такие, какие есть.

-Осторожнее, тут же табуретка! – вдруг почти закричал Май, но не успел, а его брат свалился вместе с ней на пол.

-Как ты это узнал? – надулся Снег, присаживаясь на полу и потирая ушибленный лоб.

-Ну, не знаю. Она же вот стоит, - пожал плечами мальчик, присаживаясь рядом.

-Я этого не узнаю, пока не врежусь в неё, - вздохнул брат, опуская расстроено своё лицо.

-Тень! – вдруг близнец заметил входящего монстра и подскочил к нему, - Почему Снег во всё врезается, а я – нет?

Тень свалил с плеча мешок со своей добычей, отряхнул чёрный мех и тяжело выдохнул, трансформируясь в человека.

-Всё просто. Ты видишь, а он – нет, - спокойно ответил тварь, накидывая на себя одежду.

-А что такое «видеть»? – спросил белый, даже уже не рискуя подниматься со своего места.

-Видеть, - медленно протянул Тень, почёсывая растрёпанные волосы, - Это сила наших глаз. Способность узнавать, что, где и на каком расстоянии есть, без необходимости дотрагиваться до этого.

-А почему я не вижу? – голос Снега был огорчённым и слабым.

-У тебя особенные глаза, - ответил монстр, подходя ближе, - Ты видишь иначе, полагаю.

-А ты тоже умеешь видеть? – малыш поднял свои красные глаза на источник звука.

-Да.

-Один я, значит, не умею, - снова вздохнул тот, подтягивая к себе коленки, - И никогда не смогу научиться?

-Не знаю, - честно сказал Тень, - Скорее всего, нет.

Особенности не всегда считаются нами за хорошие черты. Если ты такой один, ты можешь счесть себя сломанным. Тем, кого мир за что-то ненавидит. Особенно, если ежедневно ты получаешь напоминание об этой  своей уникальности. Снег уже множество раз ходил по квартире, но каждый раз казалось, что мебель просто издевается над ним, пододвигаясь на сантиметр ближе или дальше. И чем добрее был его брат к нему, тем больше его это бесило.

-Я сам могу! – повторял Снег, отдёргивая свою руку, когда Май готов был помочь.

-Смотри, какие звёзды! – не задумываясь, восхищался Май.

-Очень смешно, - хмыкал брат, разворачивался и уходил, обязательно врезавшись во что-то на своём пути.