четверг, 20 декабря 2018 г.
Прага была прекрасной. Хоть что-то хорошее и приятное за весь этот промежуток уныния. В своем болотце я несчастная и мечтаю вскрыть вены. Такое чувство, будто над моим городом висит огромная туча, высасывающая из него жизнь. Забавно, что и люди сами превращаются в тучи, они носят тучи в себе, и эти тучи открывают свои сосущие рты, как только к ним приближаешься. 

Я привезла много красивых фоточек. 

понедельник, 3 декабря 2018 г.
Я сидела в номере и предо мной стояла сложнейшая задача - выпровадить Никиту и оставить нас с Санам вдвоем. Это получилось, было трудно, но получилось. Никита даже не понимает, как она снисходительна к нему.

Да, номер был хороший, но холодный, мрачный, пустой и одинокий. Саня предложила мне уехать к ней домой. Я сначала колебалась, потому что я то только "за", но там был её дядя, неизвестный мне человек. И все же ... я согласилась и не пожалела об этом. Дядя Сани оказался безумно милым, очень похожим на кота. У них дома тепло, расслабленно и уютно. Взяла экстази и спустя некоторое время мне стало хорошо и приятно.

С Никитой я решила больше не общаться, его взгляд меня пугает, а шутки про то, что он посадит меня в подвал, пугают еще больше. 

пятница, 23 ноября 2018 г.
Нет, не исчезает, я вчера еще около часа плакала и смеялась, как будто во мне накопилось столько всего, что больше не помещалось и начало выливаться. 
Сегодня глаза опухшие и болят, я очень много спала. 
Я не вижу больше выхода. 
Мне нужна помощь, но некому мне помогать, никому больше нет дела. 
 

четверг, 22 ноября 2018 г.
Жизнь идет своим чередом. А потом я хочу убить себя.
Ничего не болит, ничего не ноет, все казалось бы в порядке, но я просто хочу убить себя. 
Это как захотеть поесть или попить, только убить себя. 
Даже звучит обыденно, убить себя. 
У меня вроде даже нет всяких этих страдальческих мыслей, как это у меня бывает. Все окей, только хочу убить себя. 
Убить. Себя. 
А потом я начинаю смеяться до слез. 
И чувствую безобразное ощущение безумства, грусти и безысходности всего на несколько секунд. 
А потом все исчезает. 
 

четверг, 1 ноября 2018 г.
Странно, что я все еще здесь. 

В любом случае, сейчас будет месяц подготовки к поездке. 
Я смотрела на себя в зеркало. Довольно заметно похудела за последнее время. Но выглядит симпатично. Мне нравится.

пятница, 26 октября 2018 г.
Вчерашний день был похож на еще один сильнейший удар по голове. До этого я всю неделю курила. Всю эту неделю общалась с  каким-то парнем. Смотрим вместе фильмы.

Вчера меня просто накрыло истерикой из-за сильнейших эмоций. У меня был такой выброс, что я испугалась. Сижу с ним в дискорде. Знакомый Даши и ее парня. 

пятница, 19 октября 2018 г.
Будущего нет. Будущего нет и прошлого тоже. Все обрывается. Нет смысла ожидать будущего. Нет смысла тосковать по прошлому. Есть только сейчас, а так же воспоминания и образы, и больше ничего другого.
 

пятница, 12 октября 2018 г.
Мне кажется, время немного поныть что ли. Смотрела сегодня на Яну с Максимом и мне так захотелось тоже каких-то обнимашек и целовашек от человека, который нравится тебе, а ты ему, лампово и тихонько, без напряга и проблем. Почему у меня нет такого? Грустно.

четверг, 11 октября 2018 г.
Пожалуй, самая сильная паничка за все это время. Cначала я чувствовала, что мне просто становится страшно, что появляется тревога, странное и непонятное чувство, как всегда. Я тогда ела яблоко и мне показалось, что кусочки не проходят дальше в горло, и что я начинаю задыхаться и давиться, потом показалось, будто мой желудок давит мне на легкие и от этого еще тяжелее дышать. Потом моё сердце начало биться сильнее, и из-за этого тревога усилилась, а позже наоборот казалось, что его еле слышно. Стало холодно, меня начало трясти, немели руки и ноги. Казалось, будто у меня вот-вот остановится сердце, будто я умираю, что я схожу с ума, как будто меня заточили в клетке, и я никогда больше не смогу из нее вырваться. Как-будто я навсегда останусь обезумевшей и проведу остаток лет в стенах больницы. Ноги постоянно тряслись, не прекращая. Постоянно пересыхало в горле и вечно хотелось пить. А потом пошли мелкие галлюцинации, показалось будто у моей мамы вместо ног копыта, и вся она на самом деле вовсе не человек. Была ночь, в окнах сплошная чернота, из-за этого создалось ощущение, словно за окном абсолютная пустота, будто я застряла в своей квартире и это единственное место где я могу жить, что я больше никогда не попаду в свою реальность, я ушла далеко из нее и останусь навсегда тут, застряну навечно. Стены давили. Было ощущение, будто минуты тянулись, как целая вечность. Я боялась уснуть, потому что  казалось, что если я разрешу себе поспать, то просто умру во сне. А спать уже хотелось безумно сильно. Но я себе не разрешала. Постепенно этот страх и тревога превратились в приступы, между которыми были перерывы, когда я чувствовала себя относительно уже в себе. Я успокаивала себя как-то, пыталась касаться ног, чтобы чувствовать что они всё ещё у меня есть. Позже приступы становились всё слабее и слабее, но когда я уже засыпала, то моментами просыпалась через  2-3 минуты, ведь казалось, что мне нельзя спать. А остаток ночи снились кошмары.

пятница, 28 сентября 2018 г.
Я. Вокруг только декорации, голограмы, иллюзии. Нет ничего настоящего, пустое пространство. А я? Кто я? Я просто код. Я программа, как и сотни, тысячи других программ вокруг меня. Я все и я ничего.

"Ну, а если что-то случится? Если вдруг она встрепенется? Тогда они заметят, что она [природа] тут, рядом, и сердце у них захолонет. Что проку им будет тогда от их плотин, насыпей, электростанций, от их домен и копров? Случиться это может когда угодно, хоть сию минуту – предзнаменований много. И тогда, например, отец семейства на прогулке увидит вдруг, как навстречу ему по дороге, словно подгоняемая ветром, несется красная тряпка. И когда тряпка окажется с ним рядом, он увидит, что это кусок запыленного гнилого мяса, которое тащится то ползком, то вприпрыжку, кусок истерзанной плоти в ручейках крови, которую она выбрасывает толчками. Или какая-нибудь мать взглянет на щеку своего ребенка и спросит: «Что это у тебя? Прыщик?» – и увидит, как щека вдруг припухла, треснула, приоткрылась и из трещины выглядывает третий глаз, смеющийся глаз. Или они почувствуют, как что-то мягко трется обо все их тело – так камыши в реке ласково льнут к пловцам. И они узнают, что их одежда ожила. А один из них почувствует, как что-то скребется у него во рту. Он подойдет к зеркалу, откроет рот – а это его язык стал огромной сороконожкой и сучит лапками, царапая ему небо. Он захочет ее выплюнуть, но это часть его самого, придется вырвать язык руками. И появится множество вещей, которым придется дать новые имена: каменный глаз, громадная трехрогая рука, ступня-костыль, челюсть-паук. И тот, кто заснул в своей мягкой постели, в своей теплой, уютной комнате, проснется голым на синеватой земле в шумящих зарослях детородных членов – красные и белые, они будут устремлены в небо, словно трубы Жукстебувиля, и огромные их мошонки вылезут из земли на поверхность, мохнатые, похожие на луковицы. А над фаллосами будут кружиться птицы и клевать их своими клювами, и из них будет сочиться кровь. И еще из ран потечет сперма, медленно, вяло потечет смешанная с кровью сперма, студенистая, теплая, в мелких пузырьках. Или ничего этого не случится, никаких явных изменений не произойдет, но люди проснутся однажды утром и, открыв ставни, удивятся какому-то жуткому смыслу, который внедрился в вещи и чего-то ждет. "
 

среда, 26 сентября 2018 г.
Мне кажется, я загнал сам себя в ловушку. Грусть, боль и в особенности страх берут надо мной верх. Моя самоизоляция больше не работает на все сто, не действует так, как нужно. Теперь я нуждаюсь в людях, как утопающий в спасательном круге, только они щас дают мне причину жить. Какого хуя? Это так непостоянно, сука.
Мне же было как раз отлично. Но ... сейчас я начинаю бояться себя. Я зациклен на совершенстве. Я должен брать себя в руки каждый раз, но я постоянно сдаюсь и так и не довожу нужное до конца. Я боюсь себя и теперь я в ловушке. Мне нужно побеждать себя во всем. 
 

суббота, 1 сентября 2018 г.

Я должен довести все до конца. 
Я должен выкарабкаться из этого дерьма. НУ ЖЕ!

пятница, 3 августа 2018 г.
Мне снился Максим. Снилось, что я была у него, что мы снова общались и он хорошо ко мне относился. Мы были у него в комнате и я надевала на себя его кофты, которые приятно пахли. Он разложил кофты стопкой, там точно была бордовая и серая. Я вспомнила, что видела его в ней и обрадовалась. Я надевала  каждую на себя и нюхала, чувствовала ткань на себе. Вся его одежда была чистой и выглаженной, хоть и немного поношенной и он рассказывал о каждой кофте что-то хорошее, какие-то воспоминания. У него были короткие волосы и шершавые руки.
Позже мы шли куда-то. Остановились, я гладила его шею и коснулась скул, которые были забавные на ощупь от щетинки. Он мне что-то рассказывал. Я взяла его под руку, но потом опустилась ниже и наши пальцы сплелись вместе, мне стало так приятно. 
Это было не лето, скорее осень, я была в чем-то теплом, а он в темно-серой куртке. 
Потом снова шли, но внезапно мне что-то стало нужно, не помню что, как только наши руки соединились, я разорвала их и убежала. 
И что-то между нами было. Что-то такое, будто связывало нас. Он что-то постоянно рассказывал, но я уже забыла что именно, я смутно, словно через туман, помню ощущение от его слов. 
Я хотела быстро вернуться, когда сделала, что нужно. Уже собиралась обратно к нему, спешила очень. Я хотела догнать его и снова быть с ним, но я проснулась. 
Это все было так реалистично. Я пыталась запомнить намного больше и детальнее, но как только проснулась многое моментально стерлось. Я скучаю по нему. Ничего не меняет этих ощущений, почему-то.

июль, 2018 г.

"Тошнота" Ж.-П. Сартр.
Оттого что мысли мои не облекаются в слова, чаще всего они остаются хлопьями тумана. Они принимают смутные, причудливые формы, набегают одна на другую, и я тотчас их забываю.
......
Когда живешь один, вообще забываешь, что значит рассказывать: правдоподобные истории исчезают вместе с друзьями.
......
Тошнота осталась там, в желтом свете. Я счастлив: этот холод так чист, так чиста эта ночь, разве и сам я – не волна ледяного воздуха? Не иметь ни крови, ни лимфы, ни плоти. И течь по этому длинному каналу к бледному пятну вдали. Быть – просто холодом.
......
Мои воспоминания – словно золотые в кошельке, подаренном дьяволом: откроешь его, а там сухие листья.
......
... кое-какие краткие сведения в моей памяти сохранились. Но я ничего больше не вижу: сколько я ни роюсь в прошлом, я извлекаю из него только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают, воспоминания это или вымыслы.
......
Что– то начинается, чтобы прийти к концу: приключение не терпит длительности; его смысл -в его гибели. К этой гибели, которая, быть может, станет и моей, меня влечет неотвратимо. И кажется, что каждое мгновение наступает лишь затем, чтобы потянуть за собой те, что следуют за ним. И каждым мгновением я безгранично дорожу – я знаю: оно неповторимо, незаменимо, – но я не шевельну пальцем, чтобы помешать ему сгинуть.
......
Я склоняюсь над каждой секундой, стараюсь исчерпать ее до дна, все, что она содержит – и мимолетную нежность прекрасных глаз, и уличный шум, и обманчивый свет зари, – я стараюсь вобрать в себя, навеки запечатлеть в себе, и, однако, минута истекает, я не удерживаю ее, мне нравится, что она уходит.
......
Вот что такое их опыт, вот почему я часто говорю себе: от их опыта несет мертвечиной, это их последнее прибежище. Доктор очень хотел бы верить в этот свой опыт, он хотел бы скрыть от себя невыносимую правду: что он один и нет у него ни умудренности, ни прошлого, и разум его мутнеет, и тело разрушается. И вот он старательно возвел, благоустроил, обставил свой маленький компенсаторный бред: он уверяет себя, будто он прогрессирует. У него провалы памяти, мозг иногда работает вхолостую? Ну и что ж – просто он избегает теперь скоропалительных суждений молодости. Он больше не понимает того, что пишут в книгах? Ну и что ж – просто ему теперь не хочется читать. Он больше не может заниматься любовью? Но он немало занимался ею в свое время. А любовные шашни куда лучше иметь в прошлом, чем в настоящем, – на расстоянии можно судить, сравнить, обдумать. И чтобы хватило сил лицезреть в зеркалах свое покойницкое лицо, он пытается уверовать, что резец запечатлел на этом лице уроки опыта. 
......
– Мсье, ах, мсье, была не была. Не окажете ли вы мне честь пообедать со мной в среду? 
– С удовольствием. 
Обедать с ним охоты у меня не больше, чем лезть в петлю. 
......
Обычно плотные, приземистые, они вместе с печкой, с зелеными лампами, с большими окнами и лестницами ставят рамки будущему. Пока ты остаешься в этих стенах, все чему предстоит случиться, может случиться только справа или слева от печки. Если бы сам Святой Дени вошел в зал, неся в руках свою голову, ему все равно пришлось бы войти справа, пройти между полками, отданными французской литературе, и столом, за которым работают ассистентки. И если он будет парить в двадцати сантиметрах над полом, не касаясь земли, его окровавленная шея непременно окажется как раз на уровне третьей книжной полки. Таким образом, все эти предметы обычно хотя бы очерчивают границы 
возможного. 
......
И тут я понял, что нас разделяет; мое мнение о нем его нисколько не затрагивало – для него это была жалкая психология, вроде той, что разводят в романах. Но его суждение пронзало меня насквозь как меч, оно ставило под сомнение самое мое существование. И он был прав, я всегда это сознавал: я не имел права на существование. Я появился на свет случайно, я существовал как камень, как растение, как микроб. Моя жизнь развивалась стихийно, в самых разных направлениях. Иногда она посылала мне невнятные сигналы, в других случаях я слышал только смутный, ничего не значащий шум. 

.......

Их изобразили необыкновенно точно, и, однако, под кистью художника их лица утратили таинственную слабость человеческих лиц. Эти физиономии, даже самые безвольные, были отшлифованы, как изделия из фаянса: тщетно искал я в них следы родства с деревьями, с животными, с миром земли или воды. Я понимал, что при жизни им не обязательно было иметь такие лица. Но, готовясь перейти в бессмертие, они вверили себя именитым художникам, чтобы те деликатно подвергли их лица тому же углублению, бурению, ирригации, посредством которых сами они изменили море и поля вокруг Бувиля. Так с помощью Ренода и Бордюрена они подчинили Природу – вовне и в самих себе.
......
Я в тоске огляделся вокруг: настоящее, ничего, кроме сиюминутного настоящего. Легкая или громоздкая мебель, погрязшая в своем настоящем, стол, кровать, зеркальный шкаф – и я сам. Мне приоткрывалась истинная природа настоящего: оно – это то, что существует, а то, чего в настоящем нет, не существует. Прошлое не существует. Его нет. Совсем. Ни в вещах, ни даже в моих мыслях. Конечно, то, что я утратил свое прошлое, я понял давно. Но до сих пор я полагал, что оно просто оказалось вне поля моего зрения. Прошлое казалось мне всего лишь выходом в отставку, это был иной способ существования, каникулы, праздность; каждое событие, сыграв свою роль до конца, по собственному почину послушно укладывалось в некий ящик и становилось почетным членом в кругу собратьев-событий – так мучительно было представить себе небытие. Но теперь я знал: все на свете является только тем, чем оно кажется, а ЗА НИМ… ничего.
......
Маркиз де Рольбон был моим союзником: он нуждался во мне, чтобы существовать, я – в нем, чтобы не чувствовать своего существования. Мое дело было поставлять сырье, то самое сырье, которое мне надо было сбыть, с которым я не знал, что делать, а именно существование, МОЕ существование. Его дело было воплощать. Все время маяча передо мной, он завладел моей жизнью, чтобы ВОПЛОТИТЬ через меня свою. И я переставал замечать, что существую, я существовал уже не в своем обличье, а в обличье маркиза. Это ради него я ел, дышал, каждое мое движение приобретало смысл вне меня – вон, там, прямо передо мной, в нем; я уже не видел своей руки, выводящей буквы на бумаге, не видел даже написанной мной фразы – где-то по ту сторону бумаги, за ее пределами, я видел маркиза – маркиз потребовал от меня этого движения, это движение продлевало, упрочивало его существование. Я был всего лишь способом вызвать его к жизни, он – оправданием моего существования, он избавлял меня от самого себя. Что я буду делать теперь?
......
У меня во рту пенистая влага. Я проглатываю ее, она скользнула в горло, ласкает меня, и вот уже снова появилась у меня во рту; у меня во рту постоянная лужица беловатой жидкости, которая – ненавязчиво –обволакивает мой язык. Эта лужица – тоже я. И язык – тоже. И горло – это тоже я. Я вижу кисть своей руки. Она разлеглась на столе. Она живет – это я. Она раскрылась, пальцы разогнулись и торчат. ...Я ощущаю свою кисть....Я чувствую ее тяжесть на столе, который не я. Это ощущение тяжести все длится и длится, оно никак не проходит. Да и с чего бы ему пройти. В конце концов это невыносимо… Я убираю руку, сую ее в карман. Но тут же сквозь ткань начинаю чувствовать тепло моего бедра. Я тотчас выбрасываю руку из кармана, вешаю ее на спинку стула. Теперь я чувствую ее тяжесть в запястье. Она слегка тянет, чуть-чуть, мягко, дрябло, она существует. Я сдаюсь – куда бы я ее ни положил, она будет продолжать существовать, а я буду продолжать чувствовать, что она
существует; я не могу от нее избавиться, как не могу избавиться от остального моего тела.
......
Слюна у меня сладковатая, тело теплое, мне муторно от самого себя. На столе лежит мой перочинный нож....Кладу левую руку на блокнот и пытаюсь всадить нож в ладонь. Движение вышло слишком нервным; лезвие скользнуло по коже – легкая царапина. Царапина кровоточит. Ну а дальше что? Что изменилось? И все же я с удовольствием смотрю, как на белом листке, поверх строк, которые я недавно написал, растеклась лужица крови, которая наконец-то уже не я. Четыре строки на белом листке бумаги, пятно крови – вот и готово прекрасное воспоминание.
......
Каким странным взглядом он на меня уставился: это не взгляд, которым смотрят, чтобы увидеть, скорее это взгляд, посредством которого общаются души. Душа Самоучки поднялась до самых его прекрасных глаз слепца и выглядывает из них. Пусть и моя поступит так же, пусть и она прижмется носом к стеклу, и обе обменяются любезностями.
......
Я окидываю взглядом зал. Ну и фарс! Все эти люди с самым серьезным видом восседают на своих местах и едят. Да нет, не едят – они подкрепляют свои силы, чтобы успешно выполнять лежащие на них обязанности. У каждого из них свой конек, и это не дает им почувствовать, что они существуют; нет среди них ни одного, кто не считал бы, что без него не может обойтись кто-то или что-то.
......
– Вам весело, мсье, – осторожно замечает Самоучка. 
– Просто я думаю, – говорю я ему смеясь, – что все мы, какие мы ни на есть, едим и пьем, чтобы сохранить свое драгоценное существование, а между тем в существовании нет никакого, ну ни малейшего смысла. ...
– В существовании нет никакого смысла… Вы, конечно, хотите сказать, мсье, что жизнь не имеет цели? Кажется, это и называют пессимизмом, не так ли? – Подумав немного, он мягко добавляет: – Несколько лет назад я читал книгу одного американского автора, она называлась:
«Стоит ли жизнь того, чтобы ее прожить?» Не правда ли, вы задаете себе именно этот вопрос? 
Ясное дело, нет, я задаю себе совершенно другой вопрос. Но я не собираюсь пускаться в объяснения.
– Автор в своих выводах склоняется к сознательному оптимизму, – тоном утешителя говорит Самоучка. – Жизнь приобретает смысл, если мы сами придаем его ей. Сначала надо начать действовать, за что-нибудь взяться. А когда потом станешь размышлять, отступать поздно – ты уже занят делом. А вы что думаете на этот счет, мсье? 
– Ничего, – отвечаю я.
......
– Быть может, вы мизантроп? 
Я знаю, что кроется за этой лицемерной попыткой примирения. В общем-то, он требует от меня самой малости – всего только согласиться навесить на себя ярлык. Но это ловушка: если я соглашусь, Самоучка восторжествует; меня тут же переиначат, обработают, обойдут, ибо гуманизм подхватывает и переплавляет в единый сплав все возможные точки зрения. 
......
– А то, что вы их вовсе не любите, этих двоих. Вряд ли вы узнаете их на улице. Для вас они всего только символы. Вас умиляют не они, вас умиляет Человеческая Молодость, Любовь Мужчины и Женщины, Человеческий Голос. 
– Ну и что? Разве всего этого не существует? 
– Конечно нет! Не существует ни Юности, ни Зрелости, ни Старости, ни Смерти… 
Лицо Самоучки, желтое и жесткое, как айва, перекосилось в осуждающей гримасе. Но я гну свое. 
– Взять, к примеру, старика за вашей спиной, вот того, который пьет воду Виши. Полагаю, вы любите в нем Человека в зрелых годах. Человека в зрелых годах, который мужественно идет к закату дней и следит за собой, потому что не хочет опускаться? 
– Совершенно верно, – говорит он с вызовом. 
– И вы не видите, что это подонок?
......
Так вот что такое Тошнота, значит, она и есть эта бьющая в глаза очевидность?Теперь я знаю: я существую, мир существует, и я знаю, что мир существует. Вот и все. Но мне это безразлично. Странно, что все мне настолько безразлично, меня это пугает. А пошло это с того злополучного дня, когда я хотел бросить в воду гальку. Я уже собрался швырнуть камень, поглядел на него, и тут-то все и началось: я почувствовал, что он существует.
......
Никогда до этих последних дней я не понимал, что значит «существовать». Я был как все остальные люди, как те, что прогуливаются по берегу моря в своих весенних одеждах. Я, как они, говорил: «Море – зеленое, а белая точка вверху – это чайка», но я не чувствовал, что все это существует, что чайка – это «существующая чайка».
......
Даже когда я смотрел на вещи, я был далек от мысли, что они существуют, – они представали передо мной как некая декорация. Я брал их в руки, пользовался ими, предвидел, какое сопротивление они могут оказать. Но все это происходило на поверхности.
......
И вдруг на тебе – вот оно, все стало ясно как день; существование вдруг сбросило с себя свои покровы. Оно утратило безобидность абстрактной категории: это была сама плоть вещей, корень состоял из существования. Или, вернее, корень, решетка парка, скамейка, жиденький газон лужайки – все исчезло; разнообразие вещей, пестрота индивидуальности были всего лишь видимостью, лакировкой. Лак облез, остались чудовищные, вязкие и беспорядочные массы – голые бесстыдной и жуткой наготой.
......
В маленьком раскрашенном мирке людей жест или какое-нибудь событие могут быть абсурдными только относительно – по отношению к обрамляющим их обстоятельствам. Например, речи безумца абсурдны по отношению к обстановке, в какой он находится, но не по отношению к его бреду. Но я только что познал на опыте абсолютное – абсолютное, или абсурд. Вот хотя бы этот корень – в мире нет ничего, по отношению к чему он не был бы абсурден. О, как мне выразить это в словах? Абсурден по отношению к камням, к пучкам желтой травы, к высохшей грязи, к дереву, к небу, к зеленым скамейкам. Неумолимо абсурден; даже глубокий, тайный бред природы не был в состоянии его объяснить. Само собой, я знал не все – я не видел, как прорастало семя, как зрело дерево. Но перед этой громадной бугристой лапой неведение, как и знание, было равно бессмысленно: мир объяснений и разумных доводов и мир существования – два разных мира. 
…… 
Узловатый, неподвижный, безымянный, он зачаровывал меня, лез мне в глаза, непрестанно навязывал мне свое существование. Тщетно я повторял: «Это корень» – слова больше не действовали. Я понимал, что от функции корня – вдыхающего насоса – невозможно перебросить мостик к этому, к этой жесткой и плотной тюленьей коже, к ее маслянистому, мозолистому, упрямому облику. Функция ничего не объясняла – она позволяла понять в общих чертах, что такое корень, но не ДАННЫЙ корень. Этот корень, с его цветом, формой, застывшим движением, не поддавался никакому объяснению, был… уровнем ниже его. 
…… 
Двусмысленные – вот какими были все эти звуки, запахи, вкусы. Случалось, они порскнут у тебя под носом, словно выгнанный из норы заяц, ты не обращаешь на них особенного внимания, и они кажутся простыми, надежными, и можно думать, что в мире и впрямь бывает настоящий синий, настоящий белый цвет, настоящий запах миндаля или фиалки. Но стоит на секунду их удержать, как чувство уверенности и удобства сменяется чудовищной тревогой: краски, вкусы, запахи никогда не бывают настоящими, они не бывают собой, и только собой. 
…… 
Это ПОХОДИЛО на цвет, но также… на синяк или на какие-то выделения, на жировой выпот – да и на другие вещи, например на запах, это переплавлялось в запах влажной земли, теплого и влажного дерева, в черный запах, как лаком покрывавший это волокнистое дерево, в сладковатый вкус жеванного волокна. Я не мог сказать, что просто ВИЖУ это черное: зрение – абстрактная выдумка, очищенная, упрощенная идея, идея, созданная человеком. Эта чернота, эта аморфная вялая явь, переполняла собой зрение, обоняние и вкус. Но изобилие оборачивалось мешаниной и в итоге превращалось в ничто, потому что было лишним. 
…… 
Наблюдая, как покачиваются ветки, я говорил себе: движение всегда существует не вполне, оно – переходная ступень, посредник между двумя существованиями, разреженное время. Я приготовился увидеть, как движение возникает из небытия, как мало-помалу зреет и расцветает – наконец-то мне удастся подсмотреть, как существование рождается на свет. 
…… 
Нет, я не могу смотреть на вещи такими глазами. Дряблость, слабость – да. Деревья зыбились. И это значило, что они рвутся к небу? Скорее уж они никли; с минуты на минуту я ждал, что стволы их сморщатся, как усталый фаллос, что они съежатся и мягкой, черной, складчатой грудой рухнут на землю. ОНИ НЕ ХОТЕЛИ СУЩЕСТВОВАТЬ, но не могли не существовать – вот в чем загвоздка. И они потихоньку, без малейшего пыла, варили себе свои крохотные варева: сок медленно, нехотя поднимался по сосудам, а корни медленно уходили в землю. Но каждую минуту казалось, что сейчас они плюнут на все и сгинут. Усталые, старые, они продолжали свое нерадивое существование, потому что у них не хватало сил умереть, потому что смерть могла их настигнуть только извне: только музыкальные мелодии гордо несут в себе, как внутреннюю необходимость, свою собственную смерть: но они ведь не существуют.
 

вторник, 24 июля 2018 г.
"Лолита" В. Набоков.
Бессвязные детали лишают ваш разговор всякого блеска.
*
Я часто замечал, что мы склонны наделять наших друзей той устойчивостью свойств и судьбы, которую приобретают литературные герои в уме у читателя.
*
Так, Икс никогда не сочинит того бессмертного музыкального произведения, которое так резко противоречило бы посредственным симфониям, к которым он нас приучил. Игрек никогда не совершит убийства. Ни при каких обстоятельствах Зет нас не предаст. У нас все это распределено по графам, и чем реже мы видаемся с данным лицом, тем приятнее убеждаться, при всяком упоминании о нем, в том как послушно он подчиняется нашему представлению о нем.
 

воскресенье, 8 июля 2018 г.
Человек, который пытается убежать от очага своих терзаний. Это похоже на призрака из прошлого, розовый туман, проскальзывающий прямо в меня, меня аж трясет от этого, аж передергивает. Еще вчера стало не по себе. От единственного презрительного взгляда с моей стороны на его жалкий эпилептический припадок в отчаянной последней попытке привлечь мое внимание меня охватило отвращение, ментальная тошнота. Тоже захотелось убежать. Даже сейчас чувствовалось скользкое омерзение, стоило только вспомнить. А потом приятное тепло от нового опыта. Новое виденье и новый взгляд. Нежное касание знания, когда ты по обе стороны медали теперь, когда ты видишь два своих лица.

вторник, 3 июля 2018 г.

Дорогой читатель, наверное, сейчас я поддаюсь слабости своего нового мира, окунаюсь в мучительную и длинную меланхолию, которая присуща всему моему поколению, поколению старше и поколениям младше, погружаюсь в сладкую печаль, которая так популярна сейчас, во времена цветения всеобщего упадка; или быть может это тот прославленный в книгах и песнях «яд любви», которым отравляются молодые люди вне времени; или это просто мое мнительное и всю мою сознательную жизнь болезненное состояние души и тела; я не могу сказать наверняка и точно, но уверен, что прямо сейчас ничего и никто не сможет упростить мое положение, и я в одиночестве созерцаю нити трещин на своем бедном потолке, и свожу брови в мученической гримасе страдания, лежа на кровати в безвольной позе, как человек только что потерявший сознание. Я давно потерял свое детское счастье, которое раньше всегда горело у меня внутри огнем, улыбкой на моем лице и громким смехом. Сейчас от моего юного огня остался лишь столь же юный уголек, слабо тлеющий от дуновения ветра. Оглядываясь назад в прошлое, я сравниваю счастливого школьного себя, беззаботного, свободного и легкого, каким я всегда хотел бы себя видеть по жизни, и этого уставшего и мрачного меня после сердечных и жизненных терзаний нескольких лет. Я повзрослел? Ни капли. Только выцвел. И сейчас я живу от эмоции к эмоции, которые четко описывают круг в рамке «счастье-горе», иногда прерываясь на «обычное» состояние. Не знаю, какие всплески химии происходят у меня внутри, но они доводят меня до морального и физического изнеможения, но я обязан это терпеть и даже признаюсь себе самому в том, что во всем этом есть приличная доля терпкой сладости, которую я за годы научился ценить и не изгонять из себя.

И целые мотки и петли нитей судьбы привели меня сейчас к предсуицидальному состоянию, когда моя голова поглощена только одной единственной мыслью «Не заточен ли я в своем теле, как в клетке? » и «Может быть где-то там, вне этого мира существует моя неподдельная, настоящая, непрерывная нега соединения души и мира?». Я хочу написать столько всего, но даже не знаю, с какого отрезка времени мне бы начать и чем закончить. Все причины моих проблем и тягот тянутся корнями в мое не самое счастливое детство, но самые главные события моей жизни, как мне кажется, происходят именно сейчас и происходили в последние месяцы печального и не очень отрезка «зима-лето», в котором я все еще нахожусь сейчас и чувствую себя так, словно стою на краю пропасти, где вот-вот закончится мое существование. В этом всем, безусловно, должно быть свое начало и свой конец. Но поскольку я еще не дожил свою жизнь до единственной точки, то мое сейчас и будет моей последней станцией, несмотря на то, что поезд все еще несется по прямой каждую минуту. Я рискую спутать все карты, ну что ж, хотя бы часть моей жизни станет в нужном порядке, а может и запутается еще сильнее. Я давно стараюсь отучиться говорить "о, боже", ведь никакого бога нет, но... О боже, я нахожусь в таком хаосе, что мне не выразить словами это чувство. Я одинок сейчас, как никогда, потому что вижу в других людях не что иное, как пустоту, в своих знакомых, в своих любимых, в своих родных. Они метаются изо дня в день по важным своим делам, а мне мерещится пустая коробка их тела и эхо незапоминаемых мною слов, которые давно потеряли значение. И люди потеряли значение. Плавятся у меня в глазах, как китайские куклы под жарким градусом. Это что-то со мной не так, но я не могу больше воспринимать хорошо чужие слова. 

И единтсвенный человек, который был моей крепостью, на котого я мог положиться, кому я мог открыться, как книга, от начала до конца, теперь потерял свою ценность. Итак поэтому я столь одинок, вокруг нет никого, кто мог бы быть моим щитом, и от этого одиночества я начинаю временами еще сильнее сходить с ума.

понедельник, 2 июля 2018 г.
 Господи, у меня в сердце все еще осталась дыра от твоего выстрела, которая все никак не хочет затягиваться и я не знаю, что мне сделать с ней, чтобы она больше не кровоточила грустными вечерами от печальных саундреков. Теперь, когда она так открыто просвечивает через мои ребра, любая соринка, цепляющая ее, доставляет мне боль. Боль и слезы от того, что даже не связано с тобой. Моя память поспешно стерла тебя еще тогда. Но мою ноющую рану она стереть не может. 

Как же пусто мне теперь вокруг. Что такого ты дарил мне, что я не могу теперь заполнить чем-то другим? Что ты мне давал?

четверг, 21 июня 2018 г.
Я наблюдала с моста за девушками, плывущими на байдарках. Их движения были легкими и размеренными. Они плыли плавно, нежно скользили по воде и их мокрые весла ярко блестели на солнце. Я тогда подумала, что с радостью тоже занялась бы подобным в этот прекрасный теплый летний день. Но у меня не было байдарки, так что я прошла мимо и наслаждалась ветром, ласкающим мои руки и играющим в моих волосах.

пятница, 8 июня 2018 г.
Боль.
Боль.
Боль.
Боль. 
Боль. 
Только боль и пустота. 
Но я очень благодарна за все, что ты для меня сделал, пусть и расстались мы не на самой приятной ноте. Не смотря на все  плохое, я все равно уважаю и люблю тебя. 
Просто не могу терпеть дольше.