Ты не можешь есть и не можешь пить, чернота в глазах не даёт уснуть, а за дверью — мир, путевая нить, ты хотел бы сам на неё взглянуть
И поддеть рукой золотистый шёлк, оторвать свой взгляд от постылых стен. Пряли нить из слёз день и ночь с душой, чтобы выткать сказочный гобелен,
Чтоб ты мог ползти, огибая рвы, видя в нём маяк, самый яркий свет, пусть на месте сердца сплошные швы, вместо рук остался один кастет,
Пусть не можешь спать и дышать не в мочь, синяки, сказали, на пол-лица, он заклеит грудь на прочнейший скотч и научит так же потом мерцать.
Даже если "встать" прозвучит как "смерть", а "идти вперёд" как "уйти на дно", он поможет быть, не считая жертв. И сплетать не шёлк, но своё сукно,
Чтоб ты мог согреть, обволочь собой, снять на время груз с чьих-то хрупких плеч. Как сумеешь встать, позови домой тех, кто в землю рано собрался лечь.
Подари тепло и поля цветов, блеск лучей на глади, вино, тетрадь, шелест ветра, запах и дым костров — можно вечно этим одним дышать.
Раздели свой путь, и тоску, и боль, бесконечно жрущий надежду страх. Я клянусь, что тоже делю с тобой мирозданье в странных его тонах.
Этот мир кровав, ты устал в нём жить и считать по шрамам число потерь. Но всегда есть нить, путевая нить. И поля цветов,

Посмотри
За дверь