Детский смех с помехами плёнки. Улыбка и забавные гримасы с дрожанием камеры в руках.
«Тебе тяжело, поставь её»
«Я хочу снять тебя»
«Зачем?»
«Чтобы помнить этот момент»
Ребёнок на плёнке дурачится, пока не заметил огромную цветастую бабочку. С криками «ого» он побежал за ней, но не затем, чтобы поймать. Он хотел получше разглядеть её. Он знал, как хрупка такая жизнь. Он многое понимал и умел ценить. И умел смотреть, так что внутри всё сгорало, даже если это лишь запись.
Дрожащие пальцы касаются горящего экрана. В этот момент человек с камерой подходит ближе и щека оказывается прямо под ладонью. Он смотрит в объектив и улыбается.
«Ты ведь найдёшь меня?»
Этого не было на плёнке и поэтому мужчина отдёргивает руку и перематывает запись.
«Отведёшь меня?»
«Ты про аквопарк?»
«Даааа»
«Конечно»
- Конечно, - повторяет Георгий за своим же голосом, сжимая в руке бутылку, - Я найду тебя.
Год за годом проносится и любой след растворяется как шлейф духов на ветру. Зацепиться за что-то существенное оказывается всё труднее. И с каждым годом Георгий набирается неимоверной ненависти. Он не видит разницы между людьми и монстрами и под его божественную кару попадают все, кто оказывается у него на пути. Хотя, конечно, людей он ненавидит больше. Ему суют похожих мальчишек, но он знает, что это не он. Ему нужен лишь один единственный. Даже если он умер, Георгий уверен – он найдёт способ достать его. Однако, сперва нужно доказательство, что он в мире мёртвых, а уже потом искать способ спуститься туда.
Ночью он редко спит. В основном из-за снов, в которых остаётся лишь крик. Истошный и всепоглощающий. Лука находит способ связаться с ним, но эта связь ничтожна для поисков. Она лишь больше порождает гнева. Всё, что у него есть – страдания. И он зарывается в самые тёмные углы этого мира. Теперь ему плевать, выживут ли узники. Хотя, конечно, те, кто помогает ему, помогает и им. Ему плевать на это, лишь бы не мешались под ногами.
Выпивка не отключает. Лука сделал самый чудесный подарок. Который стал проклятьем. Вечность без него и без способа умчаться подальше от своего разума. Собственное создание будто бы блокирует даже от сумасшествия. Может быть, он бы и рад увидеть Луку хоть в ком-то. Обезуметь и бредить им. Но трезвость звенит в висках, разносясь головной болью по стенкам сознания.
Тысяча способов связаться и ни одной удачной попытки. Зачем нужна такая сила, когда нет возможности помочь одному единственному мальчишке?
Кирпич падает вниз, в бурлящий поток лавы. Здесь, высоко в облаках, воздух переполнен серой и чистым кислородом. Через пару дней вулкан проснётся окончательно и огненная жидкостью польётся вниз. В округе нет поселений, которые бы пострадали от этого, потому что они знают, что вулкан здесь действующий. Значит, нет ничего страшного, если Георгий пробудит его пораньше.
Он спрыгивает вниз и перед самым столкновением с лавой обращается.
«Я не дам тебе умереть»
Голос в голове – дух камня на его шее
«Ты будешь свободен» - отвечает ему Феникс, пытаясь подавить собственные силы – «Отпусти меня»
«Ты лишь уснёшь, пока не сможешь проснуться»
«Значит, потом найду ещё один вулкан»
«Он может быть жив»
«А может и нет»
«Ты обещал ему, что не сдашься»
Георгий выбирается наружу и сваливается на землю. Застывшая лава осыпается вместе с собственным камнем. Он смотрит в чёрное небо усеянное светящимися осколками. Какой же мир огромный, когда тебе надо найти кого-то. Чертовски огромный.
«Это его рога»
Взгляд вперился в чёрные отростки в собственных руках. Сердце остановилось, а гул в ушах стал возрастать. Единственный стоящий след за столько лет поисков. Но это лишь остаток Луки. Где он сейчас нет ни малейшей догадки. Он, возможно, побыл в каждом уголке этого прогнившего мира. Кто знает, какой след оставили на нём люди. А, может, не только люди. Его сознание может быть разбито так, что теперь не соберёшь обратно, сколько бы чудо-твари не старались над ним. Он может найти сумасшедшее создание, которое придётся посадить в комнату с белыми стенами.
«Почему ты меня любишь?»
Голос шуршит из колонок, а лицо немного рябит из-за записи. Золото глаз смотрит в объектив проницательно и внимательно, а потом переводится на человека за кадром.
«Потому что ты спас меня»
«Это ведь ты меня спас»
Малыш рассмеялся и потянулся к человеку за камерой. Дальше Георгий смотреть не хочет. Он щёлкает на паузу и откидывается на спинку стула, поднимая уставший взгляд к потолку.
- Зачем… ты сделал меня бессмертным? Что мне теперь делать, если ты действительно умер?
Ветер поднимает чёрный пепел, и Георгий поворачивается, замечая загорающуюся линию рассвета. Тонкая алая полоса, как рана вскрытого мира. Скоро польётся кровь и затопит всю землю. Было бы неплохо захлебнуться и больше не чувствовать этой боли, когда очередной след превращается в пепел, заводя в тупик. Девушка стоит напротив и смотрит за спину, где догорают здания. Ни одного выжившего. Даже скелетов не останется. Огонь сожрёт всё это место. Хотя бы, здесь не было больше существ. Лишь контрабандисты. Нет сил смотреть на то, как мужчина убивает сам себя год за годом. Но никто не может на это повлиять. Его взгляд тускнеет, а лицо застывает как маска. Ни улыбок, ни печали. Он превращается в чёрствое отражение прежнего себя. Даже не пытается придумать себе новую жизнь, цепляясь за призраков прошлого.
- Георгий… прошло 80 лет…
- Ты можешь уйти. Я не остановлюсь, - оборвал её мужчина и шагнул вперёд, когда из пореза в небе стало выползать солнце.
Говорят, лебеди влюбляются раз и навсегда. Если один из них погибает – другой взлетает так высоко, как только может, а потом падает камнем вниз и разбивается насмерть. Говорят, волки выбирают пару на всю жизнь и потом умирают в тоске, если один из них погибает. Люди много чего говорят, но верности в мире осталось слишком мало. Быть верным это больно. Никто не захочет отдавать свою жизнь только потому, что уже нет другой. Быть может, другой бы на его месте отдал всё за вечность, даже свою любовь. Но Георгий был помешавшимся человеком с остановившимися часами его жизни. Он многое испробовал за те годы поисков. Даже пробовал умереть. Множество раз. Но всегда возвращался и снова закапывался в бумаги. Крик малыша достигал его везде. Может, настоящий. А, может, он всё же сходил с ума.
Платья хранили его запах. Иногда лишь это помогало успокоиться и не спалить дотла весь этот чёртов мир. Пока его разум держится, он будет искать. А потом будет уже неважно, кто и как умрёт. Ему часто снилось, как он сидит среди чёрных песков совершенно один. Он сжёг каждый уголок в поисках Луки, не оставив ни единой живой души. Иногда в этом сне появлялся Лука. Он шёл в белом платье, слишком бледный, чтобы быть живым. А ноги окрашивались чёрным, из-за пепла, по которому он шёл. Он подходил и холодными пальцами касался лица.
«Остановись» - говорил он.
«Нет, Лука, я обязательно тебя найду»
Он улыбался. Болезненно и виновато. И рассеивался в воздухе, как мираж. Словно бы он всегда был просто миражом. Словно бы его не существовало вовсе.