Время шло и люди обзаводились новым оружием. Волкам становилось всё сложнее прогонять их из лесу, особенно когда оружие в их руках дышало огнём и плевалось металлом. Один точный выстрел и очередной волк падал замертво. Но лес всё ещё оставался их угодьями. Ближайшие деревушки почитали хранителя леса, что время от времени помогал им. Были культы, приносящие ему дары. Всё шло своим чередом. Демон уже не думал о том, что его жизнь может измениться.
Не думал до очередного рокового дня. Десятки людей в форме выслеживали особенную стаю волков. Он слышал по их крикам, что они ищут именно его. Хорошо вооруженные, отлично осведомленные, они шли по следу демона. Пришлось отступать, но сдаваться так просто демон не думал. Их окружали. Выстрел то с одной стороны, то с другой. Минус один волк, минус второй.
- Не заденьте цель! В него стрелять только дротиком!
- СЛЕВА ТРОЕ!
Пальба. Скулёж и очередная туша падает на землю. Чернь понемногу пожирает тело юноши. Теперь вход идут совсем другие когти. Первый поверженный кричит, из его порванной артерии струиться фонтан крови.
- ДРОТИКИ ПО ЦЕЛИ!
Выстрели со всех сторон. Что-то врезается в кожу, но демон этого не чувствует. Конечности несут его дальше, к следующему мужчине, что пытается увернуться. Слишком поздно. Вверх взлетает оторванная рука, а он кричит, рухнув вниз.
- НОВЫЙ ЗАРЯД!
Ещё около семи выстрелов и все попадают в цель. Демон не сразу понимает, но он уже не может уворачиваться. Лапы перепутываются между собой, и он спотыкается о корневище, сваливаясь в овраг. Он видит, как его стая несется на помощь, но им далеко до своего предводителя. Всех до единого отстреливают. Кто-то мечется между раненными, помогая перевязать рану одному, зажать другому. Кто-то собирается в группку, чтобы проверить поверженного демона. Он тяжело дышит, но продолжает скалиться. Пытается подняться, но конечности его не слушаются, поэтому он сваливается вниз. Веки тяжелеют. Картинка размывается, когда ботинки подбираются слишком близко. Он уже ничего не может поделать. Он чувствует, как его поднимают, но помешать этому не может. Сознание понемногу проваливается в холодную пустоту, будто он умирает, но это не смерть. Он, почему-то знает, что это не конец.
***
Голову пронзает боль. Это первое, что он чувствует, когда просыпается. Больно думать, больно быть. Не говоря уже о том, чтобы попытаться раскрыть глаза. Он пытается, но веки не слушаются. Слишком больно. Он пытается справиться с этой пульсирующей болью. Пытается понять, есть ли у него тело. Он чувствует выше плеч, локтей и кистей. Ниже бедра, колена и стопы. Он чувствует невероятную тяжесть, так что даже пошевелиться невозможно. А потом слух выхватывает из гула треск. Очень знакомый треск горящих дров. Здесь нет лесного холода. Здесь тепло. Пахнет деревом, не только жженым. Кожей, но не только что умершей туши. Пахнет людьми.
От этой мысли демон предпринимает ещё одну попытку открыть глаза и наконец ему это удаётся. Он видит слабый источник света в дести метрах от себя. Это камин и в нём горит огонь. Под камином лежит шкура, но пока не понятно чья. Нет ни головы, ни лап, просто обрезок овальной формы. Из-под неё расходятся доски пола. От камина – бревенчатые стены, не обитые обоями. Где-то в сторонке висит картина, но пока от этой боли не разобрать, что на ней изображено. Какие-то украшения непонятных форм. Столики, комод. Разная мебель, в смысл которой вдумываться сейчас не хотелось. Поведя взгляд в другую сторону, демон застыл. Рядом с камином было кресло, а в кресле кто-то сидел и перелистывал страницы. Только сейчас он услышал тихий шелест бумаги. В этот же момент демон сжал кулаки и вдруг понял. Его руки разведены, и он не может их свести вместе. И ноги тоже его не слушаются. Он может шевелить пальцами, но не может нормально пошевелиться сам. Голова немного поворачивается в сторону, и он замечает оковы на своих кистях и цепи, уходящие в стену. А потом понимает, что шевелить головой не очень приятно. Подбородок задевает широкий металлический ошейник. Он скован. И в таком состоянии силы не приходят в его тело. От звона цепей человек в кресле поднимает голову. Свет огня касается его лица, и оно болезненно отзывается в сердце. Почему? Он знает его, но откуда?
- Ты очнулся? – этот мягкий голос. Он знает его. Он, почему-то, пробирает до мурашек, а в глазах появляются слёзы. Давно с ним не было такого. Почему?
Мужчина поднимается со своего места, откладывает книгу в сторону и подходит ближе. Демон тут же старается дёрнуться, но вызывает лишь дискомфорт и перезвон металла.
- Тшшшш, тише, не нужно резких движений, - тёплый голос, но почему-то так хочется от него вырваться и убежать подальше. Демон чувствует неладное от этого человека.
Но стоит поактивничать больше, как голову снова сжимает в тисках боли. Он жмурится и шипит, чуть склоняясь.
- Ну вот, о чём я и говорил. Не надо дёргаться. Дай своему телу отдохнуть, - щеки касается ладонь, и демон в мгновение ощетинивается, клацнув зубами, но в тот же момент застывает, распахнув глаза, когда видит лицо. Теперь он может разглядеть его, даже в полумраке комнаты.
- Ге… оргий..? – выдыхают тонкие губы, уставившись на мужчину.
Он изменился с тех пор. Волосы с сединой, лицо в морщинах. Но черты не изменились, так что узнать его – не составляет труда. Он смотрит с невероятной нежностью и любовью. Эти зелёные глаза, которые давным-давно уже должны были истлеть.
- А, ты не забыл меня, - мужчина улыбается, вновь дотрагиваясь до лица демона. Теперь он не пытается укусить. Золотые глаза смотрят, не веря своим глазам.
- Прошло… больше сотни… не может быть… - прошептал демон, коротко моргнув, - Как..?
- Это… долго объяснять, - Георгий качнул головой и наконец убрал руку, отступив, - Думаю, теперь у нас будет много времени, так что я смогу рассказать тебе эту историю. А сейчас тебе надо отдохнуть.
- Подожди… это ты… это из-за тебя? Там в лесу… они…
- Да, - улыбка разгладилась, и мужчина уже серьёзно смотрел на демона, - Да, тебя поймали по моему приказу.
- Они… они убили всех. Это ты, - от осознания этого демон оскалился и почерневшие волосы встали дыбом, - Ты!
- Не я их убил, - выдохнул мужчина, отходя обратно к креслу, - Приказ был только в поимке тебя. За остальное я не отвечал. Но, Лука, разве тебя это так волнует? Скольких невинных людей убили твои волки? Можешь считать это балансом вселенной. К тому же, сдайся ты, и никто бы не пострадал. Но ты ведь сам решил биться. И биться, используя их жизни. Так что не вини в их смерти только меня.
- Какого… ты… меня сковал? Что тебе нужно?
- Ты, - легко и буднично ответил Георгий, посмотрев в его глаза, - Понимаешь, когда ты ушёл… нет, не так. Когда ты появился в моей жизни – ты перевернул всё в ней с ног на голову. Я больше не мог оставаться обычным священником. Учитывая ещё и то, что ты переманивал людей в свою веру, а потом ещё и убивал их. Ну и, конечно же, тебе на жертвы людей и их поклонения было плевать. Но мне не было. И больше всего мне не было плевать на тебя. Я пытался не думать о тебе. Пытался обозлиться. Было тысячу причин ненавидеть тебя. Я пытался даже придумать, как убить тебя. Но потом я понял – я не смогу жить так дальше. Прежним собой уж точно. И тогда я отправился за поисками ответов. Про демонов, для начала. А оказалось, в нашем мире существуют не только такие как ты. Русалы, наги, кентавры. Даже летающие не по законам твари, представляешь? В общем, не об этом, - махнув перед лицом рукой, Георгий повернулся к камину, взялся за кочергу и шевельнул дрова, - Я нашёл много разных демонов. С некоторыми из них даже подружился. Но постепенно стал понимать – мне нужен ты. Я не мог выкинуть тебя из головы. Не знаю почему, может ты мне ответишь, чем ты меня очаровал. Но факт остаётся фактом. И тогда я подумал. Я хочу быть с тобой. Но хочешь ли ты этого? Ты решил жить в лесу. Стать друидом, хозяином леса. Я не смог отговорить тебя тогда и вряд ли смог бы потом. Я подумал, если ты убиваешь людей, чего тебе стоит убить меня? Значит, с пустыми руками и неподготовленным идти к тебе я не могу. И тогда я решил, что сперва узнаю о тебе всё. Всё. Абсолютно всё. Кто ты такой, на что ты способен, как тебя ослабить. Как тебя убить. Да, - мужчина повернулся к юноше и улыбнулся, - Я знаю, как тебя убить. Но не переживаю, я этого не сделаю. Иначе в чем тогда смысл всего этого? Нет, ты нужен мне живым. Поэтому, тебя и поймали. И теперь ты – здесь.
Демон смотрел на него распахнутыми глазами. Он поверить не мог в то, что сейчас услышал. Но сам факт его нахождения доказывал все сказанные глаза. Мужчина переворачивал горящие поленья, а потом убрал кочергу на место.
- Когда я приду в себя… я убью тебя, - прорычал сквозь зубы демон.
- Нет, - с улыбкой сказал Георгий, вновь посмотрев на Луку, - Я учёл все свои ошибки, к тому же, я знаю много того, чего не знаешь ты о самом себе. Ты скован не простым металлом. Он кажется лёгким, но такой полукровка как ты, даже в приступе не сможет его разломать. А на твоей шее ошейник с током и индикацией твоего состояния. Стоит тебе начать обращаться сильнее положенного и бжжжж, - пальцы мужчины прижали к шее, - Не волнуйся. Я не собираюсь мучить тебя. Это лишь осторожность. Чтобы ты не навредил никому, в том числе, самому себе. Я хочу приручить тебя, а не сломать. Когда ты согласишься быть покладистым – я освобожу тебя. Тебе здесь понравится.
Рано или поздно люди должны были стать лишними. Кто знает, была ли это ошибка людей, запланированная атака или это всё задумка природы, чтобы избавиться от нас. В любом случае, люди получили то, что они заслужили. Наверное.
Мотор мотоцикла урчит, как дикий зверь. Хорошо, что удалось найти его. Природа довольно быстро отхватила свои права на мир. Несколько лет и города заросли, превратившись в джунгли с примесью бетонных построек. Приходилось выискивать самый лучший путь среди скал из мусора, бывших зданий и автомобилей, поросшим растениями так, что едва ли в них угадывались прежние черты города. Впрочем, люди ещё жили. Джунгли внезапно обрывались, превращаясь в пустынную степь, на которой высился один большой кирпич. Лаборатория или военный комплекс. Пойди разбери сейчас, впрочем, учитывая что ученые работают на военных, теперь это одно и то же. От рёва мотоцикла выскочили заспанные лани с шестью копытами, и бросились бежать вперёд. Одна из них выбежала на песок, в сторону здания на пустыре, но не успела она даже приблизиться, как послышался выстрел, а в следующее мгновение она замертво упала.
Мужчина остановил мотоцикл на краю джунглей, слез и спустил с плеч рюкзак. Немного порывшись в нём, он нашёл небольшой дрон и пульт управления. Дрон в форме серой птички он опустил на землю, а потом запустил его с планшета. Глазки слегка засветились, дрон с повадками птицы повернула голову сначала в одну, потом в другую сторону, раскрыла крылья и взлетела. Послышался тихий звук моторчика, который помогал птице держаться в воздухе, а махи крыльями были лишь для имитации полёта. Нажав пару кнопок, мужчина отправил дрона к зданию. Одна из камер отреагировала на движение, но дрон засветил её, скрывшись из поля зрения. Подлетев к самой камере, птица села сверху, а потом её голова раскрылась. Оттуда показались проводки, которые протянулись к разъёму камеры. Ещё мгновение и на планшете раскрылось то, что показывали камеры. Немного поколдовав, он настроил повтор, а сами камеры отключил. Удостоверившись, что камеры не следят за движениями, он сел обратно на байк и поехал прямо к зданию.
Мотоцикл мужчина оставил в слепой зоне камер, забрал дрона птицу и пошёл прямо к чёрному входу. Проход, через который сбрасывался мусор. Пришлось повозиться, чтобы раскрыть дверь, но всё тот же дрон и планшет помогли в этой работе. Пятнадцать минут возни и мужчина проник внутрь.
Бетонные стены скрывали стерильные белоснежные ходы с таким ярким светом, что глаза от него сохли и болели. Шаги разносились по пустынным коридорам, так что мужчина слышал, где ходят охранники. И благо его ботинки позволяли передвигаться тихо, точно кошка. Раскрыв на планшете карту лаборатории, мужчина проложил себе путь. Камеры на каждом повороте, так что приходилось посылать каждый раз дрона, вжимаясь в стены, чтобы не быть замеченным.
Вывернув из очередного коридора, мужчина вдруг застыл. Впереди коридор отличался от всего того, что он видел прежде. Здесь будто бы прошёлся смерч или рванула бомба. От стерильности не осталось и следа. Искореженные обугленные стены, обломки, мигающий свет. Странно, но выглядело так, точно взрыв произошёл недавно, но здесь пока что не было ни одного военного. Аккуратно ступая и сверяясь с планшетом, мужчина продолжал путь. На экране подсветились опасные участки с оголёнными проводами, так что главное было не наступать в них. Запах был слегка горелый, но не такой, как после взрыва. Может, прошло уже какое-то время с катастрофы. В любом случае, лучше быстрее покончить и взять то, зачем он здесь.
Взорвалась значительная площадь. Это было и плохо, и хорошо. В одной из стен образовался проход, который вёл в нужную часть комплекса. Удостоверившись, что там никого нет, мужчина пролез, но вдруг застыл. Он услышал хрипы в помещении. Здесь свет совершенно не работал, так что он аккуратно включил фонарик и осмотрелся. В углу обвалилась балка и кого-то придавила. Кого-то, кто ещё был жив. Кого-то, кто был не человеком. И судя по обломанному столу в центре, в этом месте проводили эксперименты на живых… это мутант? На свой страх и риск мужчина подошёл ближе и увидел чёрный, как смоль, мех на лапах. Заметив свет, существо зарычало и забило хвостом. Но пошевелиться оно не могло. Половина тела под обломками. Мужчина увидел сверкающие злобой оранжевые глаза, блестящие острые клыки, длинные черные когти. Мех особенно густой на локтях, а чем выше, тем более короткая и редкая шерсть. Да и телосложение больше напоминает человека, даже лицо имеет специфическое строение, не считая короткого меха. Существо попыталось подтянуть себя, упираясь в пол, но ничего не вышло, и он снова зарычал.
Мужчина встал, смотря на это со смешенными чувствами. С одной стороны это мутант. Но с другой… когда-то это мог быть человек. То, чем он занимался… вдруг мутант нападёт. Выдохнув, мужчина развернулся и пошёл дальше, но уже через пару шагов остановился, продолжая слышать возню под балкой. Его то спасут. Но выживет ли он потом? Да и, может, навести суматоху будет хорошей идеей? Он сможет спокойно забрать все, что надо, и уйти. Пока военные носятся за мутантом.
Тяжело вздохнул, он вернулся к мутанту, отложив планшет. Осмотрев балку, он заметил самое тонкое место и решил потянуть за него. Пришлось вложить все силы, что у него были, чтобы приподнять балку. Мутант сначала рычал, но заметив облегчение, с интересом посмотрел вниз.
- ВЫБИРАЙСЯ ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! – закричал мужчина, на что мутант отпрыгнул, только потом осознав, что получил спасение. Забившись в угол, он снова начал скалиться, но мужчина уже не обращал на него внимания. Он пошёл дальше через разломы, к нужной метке.
Военных, почему-то, поблизости не было, но человеческие голоса присутствовали. Аккуратно пробравшись к нужной зоне, мужчина заприметил сенсорный замок. То, что нужно. Птичка снова подключилась к разъему и мужчина начал копаться, как заслышал голоса слишком близко к своему расположению. Пришлось экстренно искать укрытие.
- Здесь всё ещё могут находиться крысы. Сканируйте локацию. Посторонних отстреливать без вопросов.
- ЕСТЬ СЭР.
- Чёрт, - шикнул мужчина, пытаясь по-тихому уползти через щель обратно в разрушенную комнату.
- НАРУШИТЕЛЬ!
- БЛЯТЬ, - едва успев упасть на пол, мужчина избежал выстрела и забежал за угол, но тут же увидел другого военного.
Не придумав ничего лучше, он понёсся прямо на него, едва петляя, чтобы пули не попали. Сбив с ног, он пытался выхватить оружие, а потом услышал топот позади.
«мне конец» - только и подумал он.
В эту же секунду откуда-то вылетело черное существо и прыгнуло прямо на военного. Одним рывком челюсти он оторвал жирный кусок с шеи и повсюду начала хлестать кровь. Послышались выстрелы, подбегающих военных, но все они предназначались уже мутанту. Пока существо бегало и вырезало военных, мужчина плотнее ухватился за пулемет, двинув прикладом, а для верности выстрелил в голову.
- Блять… решил не убивать. Да что за… везет же, - сплюнул он, вставая на ноги. Обернувшись, он увидел, как мутант стоял на груди одного из павших военных, и трепал его за грудь, как кот, оглушающий добычу. Заметив движение, мутант обернулся, держа во рту что-то от военного. Мужчина тут же поднял руки в мирном знаке и аккуратненько прошёл мимо, - Спасибо, не трогай, спасибо.
Будто потеряв интерес к нему, существо продолжило трепать тело бедолаги. Решив, что уже вскрывать двери будет не лучшей идеей, мужчина просто выломал их. Внутри было много шкафов с колбами, препаратами, инкубаторами и прочим. Мужчина подбежал к тому, что стоял в центре, разбил закрытые дверцы, спустил с плеча рюкзак и достал оттуда переносной холодильник. Аккуратно погрузив в крепления нужные колбы, он собрался и побежал на выход. Сработала сигнализация и к нему явно направлялись. Выбежав в коридор, он увидел, что мутанта и след простыл. Но сейчас было важнее смыться, не встретившись ни с кем по пути. Вернувшись тем же путём, мужчина едва успел проскочить до блокировки всех выходов и уже сел в байк, как на его спину что-то прыгнуло и вцепилось когтями.
- ТВОЮ ЖЕ, - повернув голову, он увидел уже знакомую морду. И он хотел было его скинуть, но тут на них обоих начали направлять орудия, так что пришлось просто вдавить газ и попытаться убраться отсюда в целости. Хотя, учитывая когти на спине, целым он уже не был, - Ты можешь… ослабить… хватку, блять?
Судя по тому, как существо вжалось в него, он был слишком напуган. Да и мужчина не знал, понимает ли он речь в принципе.
Луна сегодня была особенно яркой. Обычно священники в это время спали, но Георгий чувствовал беспокойство. Очередная охота на нечисть. Стоило только подойти к окну, как вдалеке взгляд зацепил бегающие огоньки. Скорее всего это горожане с факелами, выслеживают ночных тварей, чтобы по утру устроить казнь. Церковь помогала людям в этой борьбе, но сам Георгий не желал участвовать в этой войне. Не то, чтобы он принимал сторону тварей. Наоборот, он был против любой ненависти. Ему казалось, что бог учил их смирению. В любом случае, его это просто не касалось. Он помогал раненным и напуганным, а в остальном – просто не вмешивался.
Сегодня сон не шёл и мужчина решил прогуляться по прилегающей к церкви территории. Ночь была достаточно тёплой. Всё из-за лета. В холода люди меньше желают выныривать из своих тёплых нор. Зачем нужна вся эта ненависть? Люди убивают монстров, монстры убивают людей. И сами убивают друг друга, что люди, что монстры. Круговорот ненависти. В этой части слышались даже отдалённые возгласы. Георгий не слышал слов, но голоса лились из леса. Полные ненависти. Вздохнув, он завернул за угол, где росли небольшие яблони, высаженные им самим, как вдруг застыл на месте. Под одним из деревом кто-то находился. Его волосы ловили на себе лунный свет и, словно бы сами излучали его. Лёгкие порывы ветра поднимали в воздух отдельные волоски, которые искрились в лунном свете, точно морской песок. Сначала показалось, что это мираж. Такой чистый ребёнок, с белоснежно-гладкой кожей и умиротворением на лице. Когда очередные возгласы послышались ближе, Георгий вдруг пришёл в себя и потёр лицо. Не мираж. Ребёнок у ствола дерева был настоящим. И он явно не являлся человеком. Подойдя ближе, Георгий понял, что он без сознания, а когда он опустился на колено, то заметил дыры и пятна в его одежде. Видно, в него стреляли или же чем-то ранили. Он бежал от толпы. Значит… вскоре люди явятся сюда. Не долго думая, Георгий поднял нечисть на руки и пошёл с ним в церковь. Благо он здесь жил один. Разве что иногда к нему приходили помощники, но основную часть он занимался в церквушке один. И всё же, чтобы не привлекать лишнего внимания светом из окон, мужчина спустился с находкой в подвал, а уже там спокойно зажёг масляные лампы. Сбросив со стола всё лишнее, священник свалил ребёнка на него.
- Бедняга, - выдохнул он.
Конечно, он многое читал про разных существ, про их способы обмана людей, про их жестокость и кровожадность. Но, отчего-то, Георгию стало так жаль это существо. Не долго думая, мужчина разрезал и так порванную одежду. Ребёнок продолжал истекать кровью и с этим нужно было что-то сделать. Увидев рваные раны ближе, священник понял, что, скорее всего, его пырнули вилами. Рана на ноге, в боку и даже руке. Досталось же ему. Мужчина собрал сухих тряпок, принёс воду, старался отмыть следы крови, зажать раны, но кровь всё равно продолжала течь. Может, стоит, прижечь? Сперва лучше его перебинтовать, а потом уже носиться туда-сюда. Только мужчина перевязал ногу, как почувствовал на себе пронзительный взгляд. Нечисть, похоже, пришла в себя. Мальчишка смотрел на него святящимися желтыми глазами. Когда Георгий посмотрел на него, тварь оскалился и зашипел.
- Всё хорошо, я не причиню… - мужчина поднял руку, чтобы успокоить ребёнка, как тот резко дёрнулся вперёд и впился в неё клыками, - вреда…
Георгий попытался стиснуть зубы, чтобы не закричать, но боль вскоре прекратилось. Острые лезвия зубов покинули плоть, хотя мальчишка вцепился в локоть руками, не желая отпускать, а губы продолжали прижиматься к коже чуть ниже края закатанного рукава. Понятно. Значит, это вампир. Он жадно глотал льющуюся кровь. Его слегка потряхивало, но тут мужчина заметил, что собственное кровотечение нечисти остановилось.
- Всё хорошо, - прошептал священник, не предпринимая попыток сопротивляться, - Только… не выпей меня всего…
Голова уже кружилась, но словно почувствовав это, вампир остановился. Он тяжело выдохнул, облизнув испачканные губы, а потом едва повернул голову, прислушиваясь к звукам. Ребёнок продолжал рефлекторно удерживать мужчину за руку. Георгий осторожно потянул локоть на себя, чем снова привлёк внимание. Вампир оскалился, уставившись в глаза.
- Тише, я не наврежу…
Ребёнок чуть склонил голову, но вдруг его взгляд скользнул вниз, на уровень груди священника. Он стал принюхиваться, как собака, потянувшись ближе. Он едва ли не ткнулся носом в рясу, как странно улыбнулся и снова облизнулся. После этого мужчина заметил, как его волосы зашевелились. Не как от ветра, иным образом, будто они были живыми. И вместе с тем они потемнели, продолжая извиваться, как змеи. Когда ребёнок поднял взгляд, он уже не светился. Он источал самую настоящую тьму. Радужка и белок были чёрными, лишь немного золота, как кайма, переливалась в этой глубине. А потом мир крутанулся.
Ребёнок прыгнул прямо на мужчину, завалив его на землю. Георгий приложился о пол затылком, так что какое-то время даже не соображал, что происходит. Он лишь чувствовал движение. Постепенно звон успокаивался и он смог открыл глаза. Существо на нём разрывало рясу, отрывая её клыками и когтями.
«Сейчас я умру» - подумал Георгий, едва ли чувствуя свои конечности. Тело плохо слушалось. Сначала священник подумал, что это из-за удара. Но что-то было не так. Не так, как обычно. Становилось ужасно жарко, как в знойный день. Тело покалывало от жары и становилось трудно дышать. Может быть, это потому, что он потерял кровь? Или существо уже порвало его грудную клетку? Когда священник снова смог открыть глаза, он не поверил своим глазам. Ребёнок вылизывал его тело и елозил на причинном месте. Кое-как Георгий смог приподняться на локтях и увидел, что на нём лишь немного небольших царапин, но тело в порядке. Если его состояние можно так охарактеризовать. Заметив шевеление, ребёнок приподнялся и упёрся в его грудь ладонью вынуждая лечь обратно.
- Я… не… - существо подражало его голосу и произношению, хотя было слышно, что давалось ему это с трудом, - Не… наврежу… - криво повторяло оно его же слова.
Сев, вампир дотронулся когтистой рукой достоинства священника и тот вскочил, протянув в мгновение руки до ребёнка.
- Стой! – он вскрикнул и даже не ожидал, что сможет совладать с титанической усталостью, навалившейся на его тело. Но, наверное, дело было именно в том, ЧТО делал вампир. Священник, давший обет, даже сам себя не трогал, не говоря уже о чужих прикосновениях.
- Тиииишеее, - со странной улыбкой вампир приблизился вплотную и прошипел прямо в губы, после чего накрыл их дурманящим разум поцелуем.
Дыхание перехватывало. Сопротивляться становилось всё труднее. Георгий продолжал чувствовать касания внизу. Едкие. Колкие. Приятные. Но всё больше уплывал от поцелуя. Вкус спелой земляники и сладких яблок. Мягкий язык, занимающий собой всё внимание. Странно, почему нет вкуса крови? Похоже, это не вампир. Суккуб или как их называют. Разве, суккубы не девушки? Георгий прекрасно видел, какого пола был ребёнок, когда он его обрабатывал. Мыслить становилось всё труднее. Язык, казалось, распухал во рту, извиваясь как живая змея. Будучи ещё молодым, Георгий представлял, как это – целоваться. Но даже и не думал, что узнает. Хотя, наверное, с людьми это иначе.
Когда что-то горячее обволокло достоинство, мужчина простонал и повернул голову в сторону, разрывая поцелуй. Он зажмурился, упираясь ослабшими ладонями в грудь ребёнка.
- Ос… остановись… прошу… я не могу.. мне нельзя…
Было хорошо. Чертовски хорошо. Но, почему-то, от обиды из глаз брызнули слёзы. Рай. Он должен был хранить чистоту для Рая. Но теперь врата в Рай закроются. Всё это было зря? Его любовь к Богу. Его вера в светлый мир? Слёзы стекали и капали на пол. Почувствовав горячий язык на щеке, Георгий открыл глаза, а потом его лицо повернули когтистые лапки.
- Разве… тебе… не… хорошо…? – кривой голос временами мурчал, а временами скрипел, как старая телега. Трудно было сказать, издевается ли существо или нет. Мужчина снова закрыл глаза, но его руку вдруг опустили с груди на бок, - Не причиню… вреда… - взгляд устремился туда же и Георгий увидел, как затягиваются раны на теле, которые только недавно были сквозными дырами.
Вот значит как. Эта слабость не только от потери крови. Таким образом вампир вытягивает силы из людей? Георгий огладил бледную кожу ребёнка, пропустив момент, когда он решил двинуться. Пальцы сами собой вцепились в его тело. Он уже не мог контролировать себя. Так уж вышло, что он сам принёс в дом этот грех. Он ведь решил помочь, а существо само взяло помощь. Нервно улыбнувшись, Георгий откинул голову обратно, перестав сопротивляться. Всё равно он уже согрешил. Его тело не могло сопротивляться. Всё произошло слишком внезапно.
Вновь ощутив на своих губах поцелуй, мужчина закрыл глаза и раскрыл рот. Пути назад не было.
Когда всё закончилось, в голове ещё долго пульсировало. Георгий не отключился, но и заставить себя пошевелиться он не мог. Он какое-то время сверлил потолок пустым взглядом. В груди бешено билось сердце, а внизу всё ещё тянуло после оргазма. Вампир или демон – ребёнок не шевелился. Только когда священник приподнялся, он понял, что существо спит. Он снова был белоснежным. Светлые волосы и кожа, без единого намёка черни. Мужчина осторожно коснулся его волос пальцами. Такие приятные. Мягкие и гладкие, как шёлк. На глаза снова проступили слёзы. Зажав себе рот рукой, мужчина зажмурился. В груди снова стало горько. Должен ли был он спасать это существо?
Когда он поднялся, первым делом ушёл в свою спальню, чтобы найти себе одежду. А потом занялся своей находкой. Он оставил его в подвале, но устроил ему спальное место из одеял. Может, стоило сдать его горожанам, что уже рыскали поблизости церкви. Но Георгий не мог так поступить. Даже после потери чести. Даже после того, как его веру раскололи. Церковь – священное место. Может, у этого всего был смысл, иначе почему это случилось. Хотелось верить, что всё это божественный замысел. Георгий думал, что после случившегося совсем не сможет спать. Но потеря крови и сил сделали своё дело. Стоило добраться до кровати, как он утонул в странных и запутанных снах.
В детстве хочется верить, что мир чудеснее, чем он является на самом деле. Детская фантазия раскрашивает всё в яркие цвета, стараясь разукрасить даже мрачные воспоминания. Но иногда она лишь усиливает чувства от пережитого. Впрочем, когда становишься взрослым, уже не важно, что было тогда. Главное – что будет потом.
- Святослав, подойти ко мне, - женский голос подзывает юного мальчишку, что играет с деревянными игрушками во дворе дома. Ребёнок подбегает и его мать сразу оплетает его в руками, чуть поправляя локоны, - Послушай, Святослав, мама нашла работу и… я хотела бы, чтобы ты не заходил в дом, пока я тебя не позову. Хорошо?
- Да, мама, - улыбается мальчишка, смотря большими невинными глазами на неё, - Совсем-совсем нельзя заходить?
- Совсем, - кивнула женщина и печально улыбнулась, - Какой ты у меня умный мальчик.
Дети не оспаривают родительские слова, хотя иногда очень хочется. Но, порой, они по-своему начинают искать истину, если им её не дают прямо в руки. Хоть он и обещал не заходить в дом, когда мама работает, сдержать своего интереса не мог. Было интересно, чем взрослые занимаются за закрытыми дверями. И интересно было до тех пор, пока пляшущие тени не стали ужасать.
- Держи жопу ровнее! – грубый мужской голос.
- Мне больно… прошу… - мама плакала, её голос дрожал и срывался в тихий, едва слышимый крик. Она не хотела, чтобы её малыш услышал её голос.
Что-то странное происходило на грязных простынях. И судя по голосу мамы и слыша её плачь – это явно было не чем-то хорошим. Но мальчик боялся мешать, ведь мама наказала ему оставаться во дворе, пока она не позовёт. И ещё было страшно от этого злого мужчины. Он замахивался и бил её. От очередного удара мальчик не выдержал и ушёл, смахивая с щёк огромные детские слёзы. Он не понял, что увидел, но боялся спросить, ведь он поступил так, как обещал маме не поступать. Мама перестала улыбаться и всё чаще повязывала платок по самое лицо. Но она продолжала покупать ему его любимый мёд. Даже грустно стало, ведь он готов был отказаться от мёда, чтобы только мама не страдала из-за него. Но он молчал, чтобы ещё больше не расстраивать маму. И всякий раз смотрел на окна дома, когда она «работала», вспоминая ту страшную картину.
В один день она пришла вместе с мужчиной и сказала, что теперь он – его новый папа. Широкий, с рыжими зубами, жидкой бородой и гадкой ухмылочкой. Оставалось надеяться, что мама перестанет страдать.
- Да какого же чёрта! – хлёсткий удар и женщина падает на пол.
- Мама! – мальчишка услышал шум и прибежал на кухню
- Солнышко, иди не мешай. Всё хорошо, - он улыбается ещё печальней, зажимая на щеке раздувающийся красный след от большой мужской руки. И в проходе появляется плечистая фигура, захлопывая дверь.
Крики, шум, побои. Мальчика стал всё чаще зажимать уши ладонями. Он жмуриться, стараясь представить себе свои самые счастливые дни, когда они были с мамой только вдвоём. Когда у мамы не было странной работы. Когда у мамы не было странного мужа. Почему всё не может быть как прежде? Почему всё должно становиться только хуже и хуже?
Подозрительная тишина. Входная дверь захлопываются и слышаться удаляющиеся шаги. Аккуратно, чтобы его не заметили, Святослав спускается вниз. Дом замолчал и словно бы уснул, но в сердце было неспокойно. Когда мама переставала ссориться с этим неприятным человеком, она тихо плакала в спальне, а сейчас не было слышно ни криков, ни её слёз. Мальчишка обходит комнаты и потом подходит к кухне. Дверь слегка приоткрыта, там внутри танцуют тени от одинокой свечи. Мальчишка заглядывает и застывает. Мама лежит на полу и смотрит в пустоту не моргающим взглядом.
- Мама? – ребёнок подбегает к женщине и стоит ему присесть, как он вляпывается во что-то мокрое. Оно ещё тёплое и растекается по полу. Тёмная жидкость, что пачкает одежду, - Мама, что с тобой? Мама… мамочка, ответь мне! Мама… мама…
Она смотрит вдаль и не реагирует ни на прикосновения, ни на плачь. Сердце бешено стучит и из груди рвётся крик. В этот же момент тяжёлые шаги возвращаются. Его грубо откидывают в сторону и что-то большое взмывает в воздух.
- СТОЙ! – кричит незнакомый голос, - Если убьёшь его – не получиться спустить на случай.
- А что делать? – рыкает мужчина, опуская лопату.
- Сейчас вдовцов очень уважают. Вряд ли тебя обвинят, если ты будешь ухаживать за ребёнком. Он ещё маленький, вряд ли что-то сможет рассказать. Да и не поверит ему никто.
- Слыш малой, - мерзкий мужчина пригибается, уткнув лопату рядом с ним, - Чтобы никому не слова, слышишь?
Из окна он видел, как двое мужчин закапывали его маму. А напоследок один из них ещё и помочился. Он едва проглатывал слёзы и больше всего на свете – хотел присоединиться к ней.
По его версии мать сбежала с каким-то любовником, а так как она прослыла на всю деревню шлюхой, то ей поверили. А ему все говорили, какой он молодец, что приютил брошенного ребёнка. И с того времени всё, что терпела мать – досталось ему. Сначала побои. А потом…
Потом он пришёл и в спальню. Со словами «теперь ты будешь выполнять женские обязанности». Теперь ты будешь терпеть, сцепив зубы. Теперь ты будешь плакать в подушку, и состирывать с простыней кровь. День за нём ты будешь проходить через Ад снова и снова. Пока в твоей руке не окажется нож. Ты будешь сжимать его под одеялом, слыша как дверь в твою спальню открывается. Ты будешь вспоминать эти жгучие ощущения внутри своего тела, будешь пытаться сосчитать бешенный пульс. Пока твоё тело не дёрнется. Ты даже не осознаешь, как легко это оказалось. Как легко нож может проникнуть в человеческое тело. Это вызовет смех и слёзы. И эйфорию по всему крику. Ты не будешь слышать, как он орёт матом. Не осознаешь, что продолжаешь сжимать рукоять ножа, словно она вросла в твою кожу. И ты посмотришь на разгневанное лицо своего насильника, плюющегося гнилой слюной. Угрозы уже не будут иметь значения, потому что это у тебя нож в руке. И он снова погружается в жир и мясо. Снова и снова. Ты чувствуешь тёплую тягучую жидкость на своих руках, как и в тот день. Вспоминаешь теряющее цвет лицо матери. И думаешь – вот-вот я окажусь рядом с ней.
Мальчишка пришёл в себя сидя сверху на уже погибшем насильнике. Он не помнил, сколько раз воткнул в его тело нож, а после ужаснулся от того, что именно он сотворил этот ужас. Он словно был одержим дьяволом. Или ангелом?
Первая мысль – я не хочу в тюрьму. И дальше мозг стал работать, вытаскивать все имеющиеся в нём знания. Весь спирт, что у них был, разлился на мужчину и спальню. А потом спичка упала и вспыхнул невероятной красоты огонь. Прежде мальчишка не замечал, каким красивым он бывает. Да, он любовался камином и свечами, но никогда не видел языков пламени таких размеров. Впрочем, любоваться было некогда. Стоило собрать всё, что имелось у него, а потом бежать. Бежать как можно дальше. Так далеко, как только он может.
Он рухнул без сил где-то в лесу, а очнулся уже на постели. Здесь пахло сыростью, жжёными травами и вареными тряпками. Он проснулся в одиночестве, но здесь стояло много кроватей. А чуть позже в помещение вошёл мужчина с длинной бородой и в рясе до самого пола. Это был священник. Мальчика нашли в лесу и решили, что он спасался от диких зверей. Его принесли в церковь. Священник спросил, есть ли у него родители и мальчик ответил, что он сирота. Тогда мужчина поинтересовался его именем и мальчик сказал, что не помнит.
- Что же. Ты выжил в лесу с голодными дикими зверями. Думаю, что ты заслужил имя – Яромир.
- Яромир, - вторил ему мальчик, а спустя пол минуты улыбнулся, - Мне нравится это имя.
Создал группу в тг для общения тех, кому тяжело. Сам иногда хочу выплестнуть из себя всякую чернь, но не хочу ею задалбывать друзей и любимых. Всегда приятно высказаться там, где тебя понимают, не осуждают и не скажут банальное "держись, все будет хорошо". Прямо сейчас дерьмо. И да, понятно, что будет лучше. Но сейчас вообще света не видно и хочется говорить только об этом. Хоть как-то выплеснуть это. https://t.me/+8S0bxtDE7HowNzQy
Первые университеты в Серифаре были построены в одном районе, в так называемом «студенческом городке». И в центре между достаточно простеньких зданий красовалась главная библиотека Серифара. Внешне она напоминала храм или музей. Строение с колоннами, куполом посередине, каменными существами, удерживающими стены и потолок. Два этажа усеянные полками, что забиты самыми разнообразными книгами всего мира. Множество разделов и ответвлений, в которых разбирался только один единственный хранитель этой библиотеки – Мефистофель. По его виду трудно было сказать, что в его голове заключен небывалый интеллект, но те, кто был знаком с ним достаточно давно – знал его секреты. Он не просто знал каждую книгу в своём храме. Он буквально мог найти нужную страницу, стоит только спросить. Для того, чтобы прочесть их все, он выучил множество языков, в том числе и мёртвые. Он знал языки уже несуществующих племён и существ, знал множество историй, дат, авторов и терминов. И хоть в компашке вечных, что хранили Серифар, он выглядел странным, но он во многом помогал как Правителю Серифара, так и своему лучшему другу – чистокровному демону Люто. Но в обычное время он предпочитал просто зарываться в книги, перечитывать их снова, возвращать на место после читающих и студентов. И конечно же он сыскал дурную славу среди преподавателей. Многие уже знали, что ленивые и нерадивые студенты обращаются к Мефистофелю за помощью, ибо только он знал всё обо всём лучше всех учителей. Но никто ничего не мог с ним поделать. В Серифаре нет законов, запрещающих добрый мухлёж. Как и законов, препятствующих спать с более молодыми основами. Все прекрасно понимали принцип оплаты. Мефистофель давно перестал искать травку и вещества сам, как и развлечения на ночь. К нему это текло в руки само. Кто-то из деканов надеялся на помощь правителя, но тот лишь пожимал плечами.
«Мы будем не лучше людей, если начнём запрещать всё подряд. Если кто-то не хочет учиться – запретами его не заставишь. Серифар – это место, где все могут жить так, как выбрали сами. Если они выбрали тело, а не ум – это так же их выбор. Вы можете показать им прелесть разума, точных наук, литературы и творчества. Но насильно никто не способен заставить что-то любить. Только ненавидеть. Если кого-то что-то не устраивает в Серифаре – здесь нет оков, что удерживали бы вас здесь. Серифар – возможность, а не средство».
И как бы некоторые не хотели повлиять, все знали, что Георгий прав. Во-первых, он был раньше человеком и изнутри вкусил человеческой жизни. Поэтому он знал, о чём говорил. Во-вторых, он живёт на этом свете больше многих, так что вряд ли у кого-то повернулся бы язык сказать, что он ошибается в чём-то. Он видел мир таким, каким его не видел уже никто. И ценой своей жизни создал этот город. Всё, что оставалось остальным – высказываться и надеяться, что они будут услышаны.
Внутри библиотека сочетала в себе строгую классику и новейшие технологии. В главном зале располагались столы с компьютерами, в которых хранился электронный архив книг. Всё, что было в библиотеке в бумажном виде, дублировалось в электронном формате, что в разы облегчало работу. Так же здесь для студентов были бесплатные ручки, тетради, принтеры и много всего, что помогало им в учебе. Библиотека была открыта круглые сутки. У Мефистофеля были помощники, но во многом он и сам блуждал по коридорам, снова и снова обходя свою сокровищницу. Сон не имел для него смысла и был предельно скучным способом скоротать время. Хотя здесь у него была спальня, но зачастую использовалась иначе.
Кроме главного зала, были поменьше. Была проекторная, лекционная и небольшие читальные залы, в которых можно было найти тишину, когда после уроков главный зал наполнялся студентами и их голосами. И хотя сейчас было время учёбы, в библиотеки всё равно были гости. Сюда мог зайти любой желающий, даже тот, кто давно закончил учиться.
Молодой кирин уверенно шагал по коридорам к архивам. В это время Мефистофель был либо здесь, либо в системной, но там парень уже проверил. Архив напоминал складское помещение со множеством полочек, стоящих вплотную друг к другу, а так же парой столов, на одном из которых стоял доисторический компьютер. И, нет, данные Мефистофель вносил с другого, но его забавляла скрипящая работа этого старичка, так что он оставил его на память, пока старенький компьютер не испустит свой последний хрип. Иногда он вносил кое-какие данные в него, но больше от скуки. Сейчас мертвец сидел за грудой копий и переводил одну из древних работ на современный язык. Ещё одно его хобби, чтобы занять время. Множество трудов прошлого было бы безвозвратно утеряно, если бы Мефистофель не горел к знаниям, языкам и желанию сохранить былое. Мужчина любил стучать по клавишам печатной машинки и потому именно так его переводы впервые видели свет. Потом он их переписывал в компьютер, а потом уже отдавал в редакцию для печати. И сейчас он стучал по кнопкам, наполняя листы печатными буквами. Дверь распахнулась и в комнату вошёл молодой студент, вильнув тонким хвостом с кисточкой на конце.
- Вот ты где~ - улыбнулся парень, закрывая за собой дверь, - Эта грымза снова задала реферат. Она всё ищет повод снизить мне оценку. Не знаю, чем я ей так угодил.
- У меня сейчас нет времени, - Мефистофелю не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, кто пришёл. Не только голос выдавал пришедшего. У киринов был особый аромат, словно они только что вышли из лесной поляны, где дикие цветы только-только распустили свои бутоны, а шишки застряли в непослушных волосах цвета морской волны.
- У тебя нет времени для… меня? – фыркнул юноша, приближаясь к столу. Он грациозно уселся на край, где не было никаких бумаг, чуть придвинулся дальше, чтобы оторвать ноги от пола, скинул с одной ноги ботинок и тут же нахально пустил её вниз, надавив стопой на пах мужчины. Мефистофель вздохнул и взметнул мёртвые глаза на лицо паренька. Тот лучился самодовольной улыбкой. Два милых рожка вились со лба назад, удерживая спутанные локоны от падения прямо на лицо, а между ними красовался слегка различимый знак, что-то вроде татуировки о принадлежности к определённой семьи. Кирины – благородные существа, одни из долгожителей мира, которые способны прожить почти десять человеческих жизней. По их рогам и длине волос можно было многое сказать о возрасте и мудрости конкретного кирина. По крайней мере тот, что продолжал натирать стопой достоинство Мефистофеля под столом, был очень юным. Уже не ребёнок, но ещё молодой и глупый. Совсем короткие рожки и волосы, что едва доставали до плеч. А метка на лбу говорила о силе. Тусклый, неразличимый знак признак слабости. Но это лишь в силу его возраста. Мефистофель понял, что от него просто так не отстанут. Мужчина улыбнулся и откинулся на спинку стула, смотря прямо в голубые хитрые глаза.
- Разве ты не должен сейчас учиться? – дёрнул бровью мертвец, наконец сдавшись. Он поднялся со стула, едва тот не уронив, и встал между разъехавшихся в стороны стройных ножек.
- Должен, - мурлыкнул кирин, чуть поддавшись назад, совершенно не мешая руке, что расстёгивала сначала пиджак, а потом и рубашку с гербом университета, - Но отец хотел забрать меня после учёбы. Показать свою фирму, в которой я буду работать в следующем году. А я хотел бы сразу… оплатить твои услуги~ К тому же, сейчас идёт право, которое я уже сдал, благодаря тебе. А потом физ-ра.. мх…
- Ох, вот как. Значит у нас почти три часа, а реферат тебе нужен уже к концу недели? – жаркие слова уже падали на бледную кожу, после чего по ней же скользил пирсингованный язык.
- Да~
- Ну чтож, тогда не будем терять время
Юноша спустился со стола, чтобы сбросить с себя брюки и сам же повернулся к мертвецу спиной, охотно выгибаясь в пояснице. Он не просто «платил» за свою просьбу, но было видно, как парень сам того хотел. Он прикусывал губу, чтобы не голосить слишком громко, ведь всё же они были в библиотеке, где их могли услышать. Хвостик послушно задрался, когда пальцы стали погружаться в тело. Сначала кирин пытался держаться прямо, но он пары верных прикосновений совсем растёкся. Некоторые бумаги полетели на пол, когда парень скользнул руками вперёд и улёгся грудью на стол. Он всё шире расставлял ножки от ласк, млея от горячих поцелуев и довольно жадных укусов Мефистовеля.
- … возьми… меня… Мефисто… мх…
- Если просишь~
Предупредительно мужчина зажал кирину рот и как раз кстати, потому что от толчка он сладко завыл в ладонь. Пирсинг члена немного мешал двигаться, но вскоре тело растаяло настолько, чтобы принимать любые движения. Пошлые шлепки заполняли разум, а руки едва справлялись с тем, чтобы удерживать стоны. Вся ладонь была вымочена слезами и слюнями млеющего подростка, а на полу уже образовалась лужица его кайфа. Кирины славились своей похотью, хотя и старались скрыть это за серьёзным лицом и своей статностью. Но, наверное, могли бы переплюнуть даже Луку в своей мокрой жажде. Как жаль, что никто не хотел дать Мефистофелю попробовать это знаменитое сокровище правителя, а Люто не желал раскрывать подробностей их интимной жизни, разве что повторяя его имя каждый свой оргазм. Мефистофель был уже близок к разрядке, когда дверь распахнулась с такой силы, что едва не слетела с петель. В проёме показалась рогатая фигура, а за ним в припадке бился хвост, выказывающий совсем не радостное настроение.
- Динар?! – громогласный голос разнёсся по помещению, вынудив юношу приподняться на дрожащих руках и в ужас уставившись на незваного гостя.
- Папа…? – кирин осип от удовольствия, а Мефистофель даже не думал останавливаться, несмотря на ситуацию. Хотя ему не привыкать, - Ме… Меф… сто… й… ах..хааах…!
Поняв, что сейчас весь кайф обрубят, Мефистофель ускорился. Юноша словил оргазм прямо на глазах своего отца. Он беспомощно обвалился со сладким стоном обратно на стол, а всё тело забилось судорогой. И так прекрасно сжимался внутри, что помог кончить мертвяку, что боялся не успеть. Наверное, кайф усилила и сама ситуация, что впрыснула в кровь студента адреналина. Он мелко задрожал, продолжая постанывать, уже выпадая из реальности. А Мефисто улыбнулся, уже слыша тяжелые шаги. Он даже не успел поднять взгляда, как в лицо прилетел кулак, отбросивший его назад.
- Долбанный извращенец!
Мефистофель рассмеялся, распластавшись на полу от остаточного удовольствия. Саднящая скула была сейчас как дополнительная награда.
- Какой удар~
- Ты хоть знаешь сколько ему лет?! Он же совсем ребёнок!
- Всё вы… родители такие. Неужели забыли, как сами проходили половозрелость, - усмехнулся мертвец, подтягивая штаны. И только он хотел сесть, как в бок прилетел смачный пинок, вызвав только больше смеха.
- Это ты и говоришь, когда совращаешь наших детей?!
- Упаси господь, - откашлялся мертвяк, - Дети так не кончают.
***
- Какого чёрта вы позволяете этому происходить? – знакомый голос доносится на задворках сознания. Похоже ему смачно зарядили в голову.
- Господин Клейлар, но он не совершил никакого преступления. Динар, пускай и относится к классу киринов, но уже вошёл в половозрелость. Наши учёные не просто так отмерили определённые возрастные категории. Ребёнком он уже не является, как бы вы не считали его таковым. Насилия здесь не было зафиксировано. А в Серифаре нет закона, запрещающего связи двух и более существ, с большой разницей в возрасте, если все субъекты согласны на таковую связь. В Серифаре запрещены все виды насилия, - очередной до боли знакомый голос, вызывающий улыбку
- Но мой мальчик никогда бы не пошёл на такое! Этот… этот мерзавец совершенно точно совратил его!
- Господин Клейлар, по камерам видно, что это именно Динар пришёл к нему в архив. К сожалению, камер внутри архива мы не имеем, но уж точно не Мефистофель затащил его туда. Как бы вам не было трудно признать это, но ваш сын сам пошёл на эту связь. А вот Вы единственный, кто совершил насилие. Я вполне понимаю ваши чувства, поэтому не буду составлять протокол. Прошу, отправляйтесь домой и постарайтесь забыть эту ситуацию.
- Вы должны мне пообещать, что такого больше не повториться!
- К сожалению, я не могу этого обещать. Мефистофель единственный хранитель знаний. В отличии от Вас, он вечный. Никто другой не сможет заменить его, Вы должны это понимать. К тому же, если бы Мефистофель делал что-то насильственное, я бы мог применить меры. Но единственное, что я могу предложить – исключить Вашего сына и перевести его в университет в другом районе. Но я даже не могу выдать запрет на вход в библиотеку, потому как он уже полноправный член нашего общества и имеет право делать всё, что захочет конкретно он.
Отец кирина выдал что-то ругательное на своём языке и удалился. А другие шаги приблизились к камере, в которой временно определили Мефистофля. Люто открыл камеры, подхватывая слегка шатающегося мертвяка.
- Он почти пробил тебе голову, - вздохнул чистокровный, сопровождая его под руку на выход из участка.
- А что, переживаешь за меня?
- Скорее за свои нервы, потому как пришлось бы составлять протокол на директора компании Лиджес, что финансирует наши научные разработки, - чистокровный снова вздохнул, - Ты не мог трахнуть кого-то не настолько важного?
- Он сам ко мне пришёл! – возмутился Мефистофель, - Как ты думаешь, за чей счёт сыночек этого толстосума стал отличником? Этому рогатенькому милашке вообще не всралась учёба. Он хочет жить веселой жизнью беззаботного богатенького сыночка, а не учить законы и порядки. Вполне, кстати, могу его понять. К тому же, видел бы ты как он течёт, стоит только пощипать его за соски.
- Боже, я не хочу это слышать! – прервал эту тираду чистокровный, подводя к своей машине.
- Ревнуешь?~
- Размечтался. Просто не понимаю, как ты можешь спать с детьми. То есть, понятно, это подростки. Но относительно нашей жизни они же совсем дети. Глупые и наивные!
- А как ты можешь драть маленького сладенького Луку? – мертвец сел рядом с чистокровным и усмехнулся, чуть поддёрнув бровью, - О вкусах не спорят. Но я рад, что ты встал на мою защиту~
- Я защищаю принципы Серифара. Это не твоя сторона. Если ты перейдёшь черту – я с радостью посажу тебя за решётку.
- Ты же знаешь меня, сладкий. Я никогда не насилую. Мне незачем это делать. В Серифаре полно задниц, которые хотят быть отжаренными~
- Ты мерзкий, - поморщился чистокровный, но тут же дрогнул, когда ощутил ладонь поверх своего паха, а потом увидел гаденькую ухмылочку.
- Скорее, грязный. Но именно поэтому ты любишь жарить меня, правда, папочка?~ К слову, меня давненько не натягивали. Большинство студентиков любит быть снизу. Как насчёт пары заездов?
Люто молча сверлил его холодным взглядом. Он уже не спорил с ним. И как бы себя отвратительно Мефистофель не вёл, он всё же был хорошим человеком с тяжёлой судьбой. Люто знал его и именно поэтому каждый раз отстаивал в таких передрягах, как бы самому не хотелось плюнуть. Он действительно никогда не делал другим зла. Никому не причинял боли, а себя позволял бить как только душе угодно. Он выводил людей и становился игрушкой для биться. И никогда никому не ответил злом, даже если чертовски злился. Серебро глаз опустилось сначала на руку, оглаживающую собственный бугорок под одеждой, а потом на ключ зажигания.
- Через три часа у меня собрания. Не задерживай меня, - тихо произнёс чистокровный и погнал машину к своему дому.
Мужчина в сопровождении двух чистокровных демонов спускался по подвальной лестнице. Грязного вида коридор быстро сменился на дорогого вида обои с золотыми нитями. Свечи по стенам создавали приятный глазу полумрак. От стен отражалась далёкая мелодия музыкальных инструментов. Пройдя ещё пару помещений складского назначения, все трое попали в зал, с барными стойками, парой подиумов с шестами и диванчиками, на которых можно было отдохнуть, выпить и любоваться зрелищем. На одном из подиумов уже танцевало существо с чешуей вместо кожи. Сегодня здесь было не так много зрителей, всего пара столиков занято. Хотя обычно заведение даже в будни было полно гостей, но сегодня необычный день. Яромир был приглашён как особый гость, а уже за занятыми столиками сидели его «коллеги». Мужчина занял один из дальних столиков. Оба демона остались стоять рядом, оглядывая помещение в полной готовности защищать хозяина. Наконец, в зале появился хозяин борделя. В дорогом костюме и в черной маске, скрывающей его лицо. Яромир не переживал, если бы человек представлял опасность и был знаком демонам – они бы уже отреагировали. Маска не могла скрыть запаха и в данном случае была скорее просто декором.
- Рад, что ы посетили моё детище, - приветствовал незнакомец.
- Рад, что Вы пригласили. Об этом месте уже слагают легенды, - усмехнулся Яромир, протягивая руку для знакомства, - Как я могу к Вам обращаться?
- Барон, - представился мужчина, пожимая руку, - Предлагаю обсудить дела после представления.
- О, Вы ещё и устроите мне особый показ, как я понимаю?
- Для лучших знакомств лучшие представления.
Музыка чуть сменила репертуар, уже танцующая особа удалилась со своего подиума, а весь свет направился на другую сцену. Из занавеса медленно и грациозно шагала фигура. Ноги и руки существа были заменены имплантами, поверхность которых была похожа на белоснежный фарфор, расписанный голубой и золотой красками в причудливых узорах. Места сгибов в особенной доле были покрыты золотом, но под краями всё равно виднелись двигающиеся и вращающиеся механизмы, позволяющие рукам и ногам двигаться. Хотя конструкция была выполнена настолько детально и качественно, что несмотря на роботизированность, существо шло с грацией балерины. На теле тоже имелись вставки. Но из эластичного материала и так сразу невозможно было сказать костюм это или замена кожи. К тому же, на существе было подобие юбки, хотя больше похоже было на рваную шёлковую ткань, которая струилась от каждого шага и была настолько лёгкой, что чуть складывалось ощущение, будто существо шло в воде. Лицо существо было скрыто похожей маской, только белого цвета. В масках их обоих читались черты то ли лиса, то ли волка, но они были очеловечены, так что наверняка было сказать невозможно. А длинные белоснежные волосы дополняли образ и казались больше частью одежды. Когда существо подошло к шесту – начался танец. Он вспархивал наверх и скатывался вниз так, точно законов физики для него не существовало. От этих движений юбка практически не скрывала его тела и пикантных мест, но от быстроты танца невозможно было разглядеть все детали. Танец захватывал и даже чистокровные демоны не могли отвести взгляд от него.
- Вот это грация! – восхитился Яромир, когда существо закончило танец и сошло с подиума.
- У меня есть просьба, - проговорил Барон, - Моя кукла только учиться быть похожим на демона. Он может сканировать и воспроизводить повадки. Поэтому, позвольте он пообщается с одним из Ваших чистокровных?
- О, да, конечно. Мне самому любопытно, как Ваш образец прочитает демона. Я давно мечтал заменить их на искусственных, - гость закивал и щёлкнул пальцами, - Люто. Иди с ним.
Пока мужчины обсуждали детали сделки, механическое существо молча повело чистокровного за собой.
- Ты ведь не искусственный, - первым не выдержал Люто, когда существо закрыло за ним дверь.
- Нет. Я был обычным полукровкой, пока мне не заменили детали, - кивнул малыш, поправляя выбившиеся локоны.
- Как ты… можешь служить хозяину, который сделал из тебя игрушку? – чистокровный поморщился, смотря на его искусственные руки и ноги.
- Мой хозяин сделал из меня произведение искусства. Что нельзя сказать о твоём. Как ты можешь продолжить служить Яромиру после всего? – демон снял с лица маску, демонстрируя своё лицо. И конечно же, Люто узнал это лицо. Оно уже не имело шрамов, ни единого, но было таким же, каким он его помнил. За исключением искусственных глаз.
- Лука… - выдохнул демон. Он протянул дрожащую руку к ребёнку, который снисходительно ему улыбался, - Ты жив…
- Ты сделал всё, что мог, да, Люто? Всё, на что был способен? – демон склонил голову, а потом развернулся, чтобы отложить маску на столик, - Теперь я тебе противен? Но знаешь, я ведь доверился тебе. И всё это… потому что ты спас меня. Или… нет? – полукровка прошёлся кругом, присел на край столика и забросил одну ногу на другую, - Когда папа получил «посылку» я всё ещё был жив. Ты думал моё сердце замерло, но оно билось. Так тихо, что даже ты его не слышал. И папе пришлось собирать меня заново. И он собрал, - Лука поднял одну руку, раздвинул пальцы в стороны, демонстрируя свою новую руку, - Теперь я произведение искусства. Которое может убить даже чистокровного демона. А что твой хозяин сделал для тебя? Начал искать, чем бы заменить? Хочешь познать, через что я прошёл?
***
- Лука! Нет-нет-нет, мой малыш… что они сделали с тобой… что же…
Всё тело, лишённое рук, ног и глаз, было покрыто кровью. Она продолжала сочиться и казалось, что уже больше нечему быть в этом крохотном теле. Лука стал таким лёгким, словно игрушечным. И всё же, чудесным образом он был жив. Лучшие хирурги корпели над его телом. Несколько десятков сердец было поглощено, чтобы демон помог телу восстановиться. Недели истошных криков и множество испачканных простыней. Георгий не отходил от своего малыша ни на секунду. Сколько бы он не кричал, Георгий был рядом, продолжая гладить и говорить, что всё будет в порядке.
- Не плачь, папа. Я рад… что ты рядом… - первое, что сказал слабый голос, когда Лука смог прийти в себя спустя пару месяцев.
Некогда правильный священник ступил на путь разбоев и криминала. Чтобы были деньги на новые руки и ноги. Убитые дети не принесли результата. Конечности отвергались телом, а Лука испытывал от попыток регенераций колоссальную боль. Поэтому разрабатывался новый план. Искусственные. Механические. Благо, многие учёные не могли работать открыто, а возможность что-то создать за чужие деньги их привлекала. Даже рабочие модели не обещали заменить то, что отобрали. Ребёнок пытался встать и тут же падал в руки Георгий. И всё, что он мог – отираться щекой и руки своего любимого в тщетных попытках успокоить его и самого себя. Долгие годы Лука был словно игрушка, что может только разговаривать, прежде он смог сделать первые шаги. Первые удачные образцы, которые сущность демона распознала. Это не просто движение. Тело Луки ощущало их как собственные конечности. Конечно, он не чувствовал мира с помощью них, как кожей. Но мог управлять почти так же хорошо. А вскоре впервые увидел своего любимого, который не отходил от постели.
- Папа! – он бы и хотел расплакаться, но новые глаза не умели плакать, - Ты… твоя кожа… - роботизированные руки осторожно тронули пятна на любимом лице, - Ты болен?
- Немного. Я практически не выходил из подвала и не видел солнца.
- Тогда… пойдём?
Хоть немного и неуклюже, но Лука сам поднялся на лестнице, а потом даже пробежался по траве, весело смеясь.
- Ты был прав. Теперь всё будет хорошо.
***
Люто не кричал и не сопротивлялся. Он принял судьбу. В отличии от другого демона. Не новый Лука быстро справился с ним. Его руки трансформировались в оружие, в конечности зверя, позволяя быстро бегать, далеко прыгать, и протыкать даже толстый панцирь. Яромир к этому моменту уже был парализован ядом. Он не двигался, но всё прекрасно видел. Георгий снял маску и присел рядом, вместе с ним наблюдая за тем, как механический демон раздирает чистокровного.
- Не волнуйся. Твое лучшее приобретение всё ещё живо. Конечно, его убийство не принесёт тебе ни боли, ни отчаяния. Я его оставил чтобы хоть немного отвести душу. А вот тебя я проведу через семь кругов ада, как ты и любишь. Я очищу твоё грешное тело, чтобы ты молился о смерти.
***
- Я больше не твоя слабость. Я твоё оружие, - холодные руки касаются морщинистого лица, - Я тебе всё ещё нравлюсь?
«С детства нас учат, что мир делится на чёрное и белое. На добро и зло. Но когда становишься старше, то понимаешь, что это далеко неправда. Но никто не рассказывает, каков мир на самом деле. Это тяжёлое, жестокое и плотоядное место. В нём трудно выживать и бороться за выживание нужно каждый день. Если ты сильный – мир будет у твоих ног. А если ты слишком мал и слаб для этого мира – тебя быстро раздавят. Это то, что я усвоил с ранних лет. А ещё я выучил, что я – единственная моя проблема. Никто не виноват в том, что я слабак. Я не могу дать отпор, я не могу завоевать себе места в этом мире. Я выучил, что если ты слабак, то единственная дорога – в петлю. Но на это тоже нужна храбрость. Нужны силы, чтобы решиться закончить свою жизнь. Я боюсь боли, но её стало слишком много в моей жизни. И, по какой-то причине, всем кажется, что это пустяки. Лишь я один вижу, что всё стало слишком хреново. Может быть, я действительно настолько слабый, что не могу с этим справиться. Так что, полагаю, мне лучше покончить со всем прямо здесь и сейчас. Прости, мама, я не оправдал твоих ожиданий. И не вини себя ни в чём. Ты сделала всё, что могла. Просто я недостаточно силён для этого мира. Не стоило со мной столько мучиться. Надеюсь, ты на меня не будешь злиться». Смотреть полностью
Мальчишка перечитывал своё письмо, пока в темноте ночи шагал по пустынной улице. Здесь не было домов, а вдалеке слышались звуки поездов. Место напоминало свалку, с разными строениями то ли гаражей, то ли временных домиков для строителей. Хотя стройки здесь никогда не было, а коробки временами занимали только бомжи или бухающие подростки. Мальчишка сложил письмо несколько раз и положил в верхний кармашек своей куртки так, чтобы выглядывал угол. Ночь была морозной, поэтому паренёк сразу спрятал руки в карманах, стоило только убрать письмо. Изо рта валил пар, а худые ноги в обтягивающих джинсах уже ничего не чувствовали. В любом случае, скоро всё закончится. Он не будет чувствовать ни боли, ни холода, ни страха. Множество разных построек стояли на пустоши, где даже трава не росла. Отличное место для секретов. Вывернув из-за одного из гаражей, мальчишка вдруг увидел людей. Он слышал голоса, но здесь часто можно встретить пьяные компании, поэтому он не предал этому значения. Но только сейчас понял, что разговоры были мало похожи на пьяниц. Здесь было несколько машин. Несколько людей стояло на коленях, покуда другие над ними возвышались. И только потом парень увидел у них оружие. Он успел услышать лишь «прошу, дайте нам ещё времени», а потом раздался выстрел, который пронёсся по пустырю, отражаясь от тонких железных стен гаражей звенящим звуком. Или это уже в его ушах стало звенеть. Инстинкт самосохранения вынудил паренька сразу завернуть обратно, прижаться спиной к постройке и съехать по ней на землю, зажимая себе рот. Он увидел, как один из стоящих на коленях пошатнулся и упал на землю. И видел, что что-то разбрызгалось. Было слишком темно, чтобы видеть цвет, но он точно знал, что он увидел. Такое часто показывали в фильмах, которые он смотрел. Разлетающиеся ошмётки мозгов и черепа. Кровь. Он увидел убийство. К горлу тут же подкатил мерзкий колючий ком, в голове загудело и закружилось. Он был на грани потери сознания, а спазмирующийся желудок провоцировал на рвоту, но он держался, чтобы не издать ни звука. Крики и мольба продолжалась, пока не прозвучало ещё два выстрела. Всех, кто стоял на коленях, убили. Мальчишка поджал ноги, съеживаясь в один сплошной комок страха и ужаса. Он хотел умереть. До этого самого момента. И прямо сейчас он вдруг подумал, как сильно хочет оказаться дома. - Войд, ну где ты там? – прозвучал мужской голос и мальчишка с ужасом понял, что видит силуэт впереди себя. Прямо впереди стоял мужчина с пистолетом в руке и смотрел на него. Он не видел взгляда. Не видел даже лица, потому что на нём было что-то вроде маски. Но он точно чувствовал этот взгляд. Мужчина был одет в похожую одежду, что и те, кто застрелил людей. Трудно было сказать наверняка, но раз у него было оружие, то он был с ними. Мальчишка продолжал зажимать себе рот, с ужасом смотря на незнакомца. Своего будущего убийцу, скорее всего. Свободная рука вдруг медленно поднялась, заставив сжаться ещё сильнее. Пальцы в кожаной перчатке сложились, все кроме указательного. А тот прижался к маске, словно он жестом говорил «тихо». Он убрал пистолет в кобуру и пошёл прямо, всего в метре от мальчишки, обходя гараж. - Я проверял, нет ли за нами хвоста. - Правильно, свидетели нам ни к чему. - Вы всех убили? - Всё равно они не представляют теперь никакой ценности. Босс сказал, что они не нужны ему. - Волшебно. А с уликами нам что делать? - Да не парься, у Хейми отличная лаборатория. - Чур, не в мою машину, я и так заебался её оттирать от крови. - Давно пора застелить багажник. - Ага, и на досмотре я скажу, что периодически перевожу растения и не хочу запачкать машину землёй? - Да похуй. Сердце неистово билось в груди. Он слышал о том, что им не нужны свидетели, одним из которых он и являлся. И его заметили. Вряд ли его просто так оставят теперь в живых. В фильмах выживал только главный герой, а мальчишка, скорее, подходил на роль второстепенного, который умирает первым. Услышав, что мужчины увлеклись разговорами, мальчишка решил, что это его шанс. Он поднялся на ноги и тут же ринулся бежать. - Эй, парни! – привлёк всех один из бандитов - Блять, это ещё кто? Сейчас я его… - Стой, - тот, который пришёл самым последним, взялся за дуло поднятого пистолета, опуская его обратно, - Ты и так привлёк любопытных. Если мы будем в каждого палить – быстро окажемся за решёткой. Я уберу его по-тихому. - Ладно, - рыкнул другой, убирая оружие, - Мы только поедем избавляться от тел. Как закончишь - подъезжай. Мальчишка бежал так быстро, как только умел. А умел он хреново. Сердце быстро зашлось, в боку что-то заболело, в горле жгло и невозможно было надышаться. А сознание продолжало угрожать уйти, то и дело теряя картинку в глазах. К тому же, он услышал рёв мотоцикла за спиной. Тот самый, что первым его увидел, теперь ехал за ним на мотоцикле. Убежать от спортивного мужчины было той ещё задачей, не говоря уже о том, чтобы убежать от транспорта. Мотоцикл обогнал его и развернулся, преграждая дорогу. Но не успел парень подумать о маневре, как поскользнулся на грязи и шлёпнулся к ногам мужчины лицом вниз. - Ловко, - подметил тот, слезая с мотоцикла. - Пожалуйста, не надо… я ничего не видел, я ничего не… - начал мальчишка, когда незнакомец пригнулся и перевернул его. - Ты вообще, что забыл здесь в такое время? На вид школьник. А это что? – мужчина заметил лист, торчащий из кармана и потянул за него. Сейчас паренёк увидел, что за маска скрывает лицо. Что-то вроде маски для сноуборда, объединённой с очками. Сплошные тёмные очки, через которые не видно глаз. А снизу маска была необычной, рельефной. Небольшие выступы, в которых читался нос и широкая клыкастая пасть. Мужчина прочёл письмо и вдруг усмехнулся, - А, так ты суицидиться пришёл? Ну это пожалуйста, - он сложил письмо и убрал себе в карман, после чего достал пистолет и направил на парня. - Нет! Не надо! Умоляю, я ничего никому не скажу. Отпустите меня, пожалуйста. Я не знаю кто Вы и даже не видел Вашего лица, я всё равно не смогу Вас опознать! - Почему нет? – спокойно продолжил мужчина, склонив голову в бок, - Судя по записке, ты хотел умереть. - А… я… - мальчишка запнулся, не переставая смотреть на дуло пистолета, по его щекам текли слёзы и он уже не мог их остановить, - Да… но… не так… - А как? А-а-а, - протянул тот, - Ты хотел под поезд прыгнуть? Ну, тогда пойдём. - Нет… Мальчишка только и успел пискнуть, как его тут же схватили за ворот, поднимая с земли. Бандит тащил его за ворот, как и поднял, за собой прямо к рельсам. Уже сейчас был слышен стук колёс и шум приближающегося поезда, а через минуту показался свет от него, точно он как лезвие прорезал пространство перед собой. Они подошли к рельсам и смотрели в сторону поезда. Ещё немного и он будет рядом. Паренёк развернулся как мог, вцепился в удерживающую руку, продолжая умолять отпустить его. Но мужчина даже не смотрел на него. Его лицо поднято и повернуто по пути рельс. Он смотрел на поезд. Вот-вот он окажется рядом. Точно чувствуя неладное, машинист загудел. Казалось, так гудит приближающаяся смерть. Громогласно и неумолимо. И в тот момент, когда он поравнялся с ними, бандит толкнул паренька вперёд. Он даже закричать не успел. А, может, успел, но из-за шума ничего не услышал. Не слышал своего крика, не чувствовал дробящихся костей. А потом он понял, что продолжает слышать стук колёс и чувствовать ветер. Он открыл глаза и увидел свои руки, которыми он пытался защититься от поезда. А потом понял, что висит в метре от пролетающих вагонов на своём капюшоне. Как только последний состав проехал, бандит отпустил его и мальчишка рухнул у рельс. - Писать письма вы все храбрые, - хмыкнул мужчина, - Пойдём. Паренёк валялся на земле, всё ещё прижимая к груди трясущиеся руки, смотря с ужасом в ночь. Для одного дня слишком много впечатлений. И ожиданий смерти. Он хотел умереть по-тихому, а не так. Хотя, сейчас он вообще не уверен, что хочет умирать. - Ты оглох, что ли? – мужчина вернулся и практически заорал над ним, снова потянув его за шиворот. - Не надо! Отпустите! – Паренёк уже не просто хныкал, а начал по-настоящему кричать. - Для того, кто хочет умереть, ты слишком сильно брыкаешься, - бандит не обращал внимание на то, что мальчишка уцепился в его руку, а потом ещё и начал по ней колотить. Вместе с ним он вернулся к мотоциклу и только тогда отпустил, - Отвезу тебя домой. - Я никуда с Вами не поеду! – парень сложил руки на груди и отвёл взгляд, но даже дёрнуться с места не мог, настолько сильно дрожали ноги после пережитого. - Хочешь остаться здесь, где полно наркоманов и убийц? - Вы – убийца! Вы хотите меня убить! - Ты написал прощальную записку. Если бы я хотел от тебя избавиться, то отпустил бы под поезд. Меня бы даже не искали. - Но… откуда мне знать, что Вы не сделаете со мной что-то ужасное? - Я ничего не обещал. Но прошу тебя сесть добровольно. Не заставляй меня делать с тобой что-то ужасное, - тяжело вздохнул бандит, повернув зажигание. - Я… - мальчишка заговорил тише, снова опустив руки, сжав пальцы одной руки в другой, - Боюсь… - Чего? - Этой штуки… - Ты никогда не ездил на мотоциклах? - Я и машин-то боюсь… - О, дьявол, - бандит поднял голову к чёрному небу, снова вздыхая, - Сядь, пожалуйста. Закрой глаза и просто не думай, что ты на байке, окей? - Но… - Моё терпение кончается. Парень поджал губы, но всё же послушался. Он забрался сзади, уцепившись за сидение. Но стоило этому чудовищу тронуться, как он вскрикнул, его руки взметнулись вверх и ухватились за торс мужчины, а сам он уткнулся лицом в его спину. Судя по звуку и ветру, забирающемуся под куртку, мотоцикл только ускорял своё движение. Поэтому мысли о том, чтобы отлипнуть от своего будущего убийцы, сразу покинули голову. Было странно беспокоится за свою жизнь относительно байка и дороги, когда тебя бандит везёт в неизвестном направлении. Когда они выехали на дорогу, мужчина спросил адрес. Путь оказался одновременно самым долгим в его жизни, и неимоверно быстрым. - Приехали, - вдруг послышался голос, когда всё стихло. Какое-то время мальчишка продолжал сжиматься сзади от страха, - Ну и вцепился же ты. - Ой… - наконец, паренёк заставил руки разжаться, хоть это было и тяжело. Стоило ему встать на землю, как он тут же пошатнулся. Лишь поймавшая его рука не дала рухнуть на землю. - Капец ты хилый. Мне кажется, тебя чихом убить можно. - Это всё из-за Вас, - проговорил малыш, хлюпнув носом. Ещё раз шмыгнув носом, он поднял взгляд и увидел, что действительно находится в знакомом дворе. Он намеренно сказал другой адрес, чтобы не привести убийцу прямо к себе домой, но думал, что в принципе тот отвезёт его в другое страшное место. - Почему… Вы не убили меня..? - Не задавай лишних вопросов, пока не планируешь умирать. - А… моя записка…? – вдруг вспомнил паренёк. - Зачем она тебе? Ты ведь ещё жив. Если умрёшь – я положу её на твой труп, - сигнал телефона привлёк внимание бандита, он прочитал надпись, появившуюся на часах, после чего снова взвёл мотор и умчался вдаль. Мальчишка продолжал прижимать к себе руки и смотреть вдаль, даже когда мотоцикл завернул за угол. Он слышал его рёв его пару минут. Или казалось, что слышал. Слишком много всего произошло за один день. Он думал, что сегодня всё кончится и завтра он просто не проснётся. Но он стоит здесь на трясущихся ногах, со слезами, что продолжают падать с ресниц. И впервые в жизни он рад пройти по знакомой улице, завернуть в знакомый двор, подняться по изученной лестнице и открыть ненавистную дверь в тревожную безопасность. Крики матери уже не имеют такого веса, что раньше. Даже пощёчина становится будто незаметной. Он вспоминает, как смотрел в глаз смерти – дуло пистолета. И удивительно, что каждый раз открывая глаза он всё ещё видит эти стены. Кровать принимает его в объятья и впервые кажется невероятно мягкой, удобной и ласковой. Только сейчас он может сорваться и реветь навзрыд о том, как было страшно. Потому что всё это теперь позади.
Ты обещал, что никому не позволишь сделать мне больно. Ты лгал.
Истошный вопль отражается от стен. Демонический голос то возникает, то пропадает. Снова и снова по кругу. Когда он замолкает, в помещении раздаются мужские голоса. Гогот, сальные шуточки и много всего, чего слышать и слушать совсем не хотелось бы.
- Хорошее наследие, - усмехается мужчина, растягивая ремень брюк, - Он хотел поставить его во главе клана. Ага, как же! Эта шлюха только и годиться, что драить члены.
- Говорят, выдержки демонов хватает на месяц. Затем, от регулярного применения он перестанет вообще обращаться. Тогда можно веселиться с ним когда угодно, - голоса сменяют один другой, снова заглушаемые криками мальчишки.
- Давай, кончай уже. Я тоже хочу!
- Так пасть свободна.
- Ага, сам суйся в пасть. Мне член ещё дорог.
Ты обещал, что я больше никогда не буду страдать. Ты лгал.
Свет на мгновение погас, затем включился снова, но замигали аварийные лампочки, оповещая о какой-то поломке.
- Что случилось?
- Понятие не имею. Сейчас схожу к парням в мониторной.
Один из мужчин удалился, оставляя с десяток веселиться дальше. Через пару минут он вернулся и выглядел весьма взволнованным.
- Наши системы безопасности отваливаются одна за другой. Перед тем, как камеры отключились, одна показала Майерса, - пояснил он.
- Кого?
- Генриха.
От прозвучавшего имени демон шелохнулся и снова попытался подняться, но один из наёмников вколол ему раствор из шприца.
- Кто-то явно придуривается. Решил попугать нас. Генрих как пару лет кормит червей в земле.
- Самое странное… лицо было молодым, без шрамов. Я даже не видел его никогда таким.
- Да отфотошопили. Отправь парней проверять систему и…
Не успел главный отдать приказа, как заверещали сирены и весь свет погас совсем. Остались лишь аварийки, освещающие помещение алым светом. Наконец, все парни отлипли от мальчишки, пускающего пену от количества яда, напялили штаны и пошли выяснять, что происходит. Часть осталось здесь, в помещении, но приготовили оружие. Затишье длилось с минуту, может больше. А потом начался Ад.
Слышались выстрелы, взрывы гранат, команды и крики мужчин. Голоса срывались на небывалые ноты, прежде чем затихать и рождаться снова. Те, что остались в помещении, заметно напряглись, начиная пятится от железной двери. Наконец, послышался глухой удар. Дверь открывалась специальным замком и без неё внутрь попасть тяжело было даже после выстрела из гранатомёта. Но, видно, тому, что находилось по ту сторону было плевать. Начались тяжёлые удары один за другим. Всё сильнее и мощнее, пока дверь не начала со скрипом сдавать. Лезвия прорывали сплав, удары проламывали его, пока петли не дрогнули, а вмятина не выломала держатели. Дверь в этакий бункер провалилась, впуская двухметровое существо, покрытое густой чёрной шерстью. Вперёд просунулась волчья морда, принюхиваясь к запахам. Стоило одному из парней открыть огонь, как существо оскалилось и метнулось, вставая на все четыре лапы. Когти прорезали броню с лёгкостью, даже не замечая преград. Одного из них монстр оставил в живых. Но не на долго. Вместе с ним он подошёл к телу, а потом разломал грудную клетку, доставая сердце. Тело отлетело в сторону, как более ненужное, а сердце было поднесено к губам дёргающегося мальчишки.
Лишь когда кровь затекла в рот, пасть раскрылась, позволяя конвульсирующей мышцы проникнуть внутрь. Затем клыки плотоядно сжались, а чернеющие глаза распахнулись. Кусок попал в желудок, начиная борьбу с ядом. Малыша било в агонии, он от кричал, то снова отрывал кусок от сердца. Когда последний кусок был проглочен, Зверь поднял его на лапы и двинулся из выхода. Он ступал прямо по разорванным трупам, продолжая с хрустом переламывать кости. Демон в его лапах всё ещё агонизировал, но на восстановление нужно было время. Он останавливался, давая демону проблеваться и продолжал свой путь.
***
Лука раскрыл глаза, чувствуя прохладный ветер. Рассветные лучи касались свежего, молодого лица мужчины. Он смутно вспоминал, что где-то видел его. Где-то давно, возможно на фотографиях. Память работала плохо и ещё хуже работали мысли. Но, почему-то, он перестал бояться. Ощущение было, что он уже умер и ничего страшного уже не произойдёт. И ещё, чертовски хотелось спать.
- Ты проснулся, - коснулся его слуха до боли знакомый голос.
- Я… наконец… умер? – слабо переспросил мальчик.
- Нет. Я, наконец, вернулся.
Мозг не верил глазам даже когда Генрих остановился и сел у обрыва, уложив на своих коленях малыша. Мозг отказывался верить и глаза продолжали сверлить его. А потом руки потянулись, чтобы тронуть лицо. Это не лицо Генриха. По крайней мере, не того, которого он помнил. Слишком молодое. Без шрамов. Оба глаза принадлежат ему. Это не Генрих. Но стоило ему заговорить, как сердце вновь таило и болезненно сжималось.
- Это я, - сказал мужчина, - Я вернулся, малыш. Я забрал тебя из кошмара.
Свои чувства я никакими словами не могу описать. Уже который день я сижу в оглушении, несмотря на то, что я не попал серьёзно. Раньше я наивно верил, что есть хорошие врачи в бесплатной медицине. Я их знал, но в одном месте, в котором работал. В котором я сам увидел "кухню". А теперь. Мне действительно будет трудно доверять врачам. Бесплатным я точно не буду верить больше никогда. Я лучше умру. Я не знаю, в каком состоянии я был тогда. Ощущение, что меня хорошо так обратотали. Я сам согласился на госпитализацию. Из ПНД. Врач описала всё так солнечно. Что через месяц я наберу вес и больше не буду знать проблем. И я так обрадовался. Я так хотел уже вылечиться, что не подумал ни о своём человеке, ни о своих любимых животных. Даже о своём творчестве. Я ведь знал, что моё расстройство не такое серьёзное, чтобы лежать в психо-неврологическом диспансере. Но я подумал, что если это неврологическое, то вряд ли меня повезут в плохое место. Хах.
Меня увезли в самую настоящую дурку. Это здание было построенно изначально для преступников, которые избежали тюрьмы и выбрали принудительное лечение. Жесткие правила, жесткие распорядки. Но я этого не знал. Даже не знал, куда конкретно везут. Длинные пустой коридор, куполообразный потолок. Однотонные стены и старые длинные лампы. Они завернули к железной двери. Толстой железной двери. У которой не было ручек. Их вставляли непосредственно медицинские работники, чтобы открыть. Изнутри не выбраться самому. Мне стало плохо, но я старался думать о хорошем. Заметил мужчину как минимум нарика. А потом мне сказали сдать все ценные вещи. Телефон, ключи, пирсинг. И стали коситься на мои дреды. Я почувствовал, что меня побреют, от этих взглядов. Я хотел позвонить. Сказать, куда меня привезли и что делают. Но на меня больше не обращали внимания. Только один со скорой отвечал "Всё решит главврач". Истерика, слёзы, я задыхался, но на меня больше никто не смотрел. Я не смог сдерживать панику и уже почти кричал "отказываюсь". Но чувствовал давление. Кажется, меня бы не выпустили. Но мой человек приехал и с ним уже начался контакт. А потом разговор с дежурным психиатром. Она была мягкой женщиной, но думаю, она со всеми так. И всё же меня выпустили на поруки моего человека, несмотря на то, что по бумагом он мне никто. А пришёл я в ПНД, чтобы скоректировать приём препаратов. Мне становилось на них плохо. Давление падало, но отменять резко их нельзя. Только психиатр может решить, как поступать дальше. А тот, что назначил мне лечение, заигнорировал меня. Мне было страшно, потому что я едва падал в обморок и решил обратиться бесплатно. Теперь я никогда ничего не буду делать бесплатно. Плевать на развод денег. Лучше потратить всё на поиск хорошего врача, чем так. Мне поставили невротическую анорексию. Причём, ни один врач не смотрел в мои анализы и заключения врачей. И я почитал код, который мне поставили. В основном это сознательный отказ от еды. От комплексов или психо травм. Изредка, симптом шизофрении. Может быть не поставили бы шизу, но могли что-то похуже, потому что явно у меня были бы припадки. Они даже не обращали внимания на препараты. Не дали бы взять таблетки. И просто стали бы колоть свои препараты. Никаких своих вещей. Только больничная одежда. Посещение только 2 часа в неделю. И то, могут не разрешить. Никаких снимков палат мы так и не нашли. Даже на сайте описание холодные и противоречивые. Очень жёсткое расписание, без конкретики. Никаких подробностей о душе, например. Из развлечений своя библиотека и телевизор. И то, в строго отведённые часы. Стоит только наивно надеяться, что что-то могло измениться. Но отзывы 2012-2019 годов страшно читать. Положительные написаны очень однотипно. А те, что написаны другим языком - о бабушках или шизофреников, которых родственники могли сплавить с большим удовольствием. А те, кто заботится, просто в ужасе. Выходят вялые. Рассказывали что даже воду из-под крана приходилось пить. Прогулок нет. Принудительно заставляют мыть полы и убираться. Даже на сайте написано, что после отбоя нельзя даже сидеть на постели. По отзывам пиздят только в путь, если что-то не устраивает. А некоторые старушки даже не выживали. Не сообщали о состоянии, не говорили о воспалении и долго продолжали держать у себя. А когда увозили в другую больницу - было уже поздно. Да и одни мысли, что ты будешь большую часть без связи с внешним миром - ужасно пугает. Мне, привязанному к паре вещей, это совсем ужасно представлять. Я месяцами не вылезаю из кофт, в которых мне уютно, потому что в другой одежде чувствую себя уязвимым. По какой причине меня направили именно туда даже с неврозом - я не понимаю. Я в ужасе и не могу прийти в себя несмотря на то, что я всё же быстро выбрался. Одних представлений достаточно, чтобы быть в тревоге. Всё кажется, что я там, что это сон или за мной скоро вернуться. Может быть, что-то и поменялось со временем, но вериться с трудом. Особенно, учитывая, что это почти религиозное место. Если бы у меня не было хорошего психолога, я бы вряд ли смог доверять людям после этого. Я и так социофоб. Меня пугают люди. А тут. Бесплатная медицина. При том, что я почитал о клинике неврозов и это совершенно другое место. В разы свободнее. И мне рассказывали, что я поеду туда. Почему. Почему такие лживые врачи. За что, я не понимаю. Меня даже не слушали. Судили просто по худобе и росту. Возможно и по неординарному виду. Но за что. Я просто яркий наивный человек. Я просто травмирован миром и пытаюсь верить в хорошее.
Мужчина, в накинутом на плечи пальто шёл по тонкой улице, брезгливо оглядывая пьяниц и наркоманов, притулившихся к холодной стене прямо в грязи. Он шёл один и потому некоторые особо бедные и голодные до наживы парни решали подняться. Кого-то сразу оттягивали обратно за рукав. А кто-то осмелился идти дальше.
- Что-то ищем дядя? – мерзкой улыбкой и перегаром обдал он Генриха.
Тот полуобернулся и посмотрел на него. Одного взгляда хватила, чтобы рука, нырнувшая назад, выпрямилась. Трость, с железной ручкой в виде дракона, поднялась и упёрлась в подбородок, поднимая лицо к фонарям.
- Не пачкай меня, шавка, - только и процедил мафиози, сразу разворачиваясь и уходя дальше.
Быстрый шаг привёл его к тупику, где к одной из стен был привален железный лист. Он постучал в него тростью и дождался, пока лист не начнёт отодвигаться. Наклонившись, мужчина вошёл, даже не взглянув на охранника, а тот не посмел останавливать гостя. Он знал эти нашивки и понимал, какой человек спустился к ним. Продавец замер так же, как и остальные. Не каждый день они имело дело с мафией. А уж тем более, с самим главой клана. Обычно все посылают своих помощников, чтобы получить то, что они хотели. Но не Генрих. Генрих готов был зайти в самые злосчастные норы, чтобы самолично вырвать желаемой. Генрих не боялся ходить без охраны, а многие, зная его репутацию, лишний раз думали, стоит ли нападать на одинокого свирепого волка. Большинство просто ждали, когда он уйдёт и не мешали ему.
Генрих шёл между плотно приставленных клеток, как в выставочном зале. Он разглядывал их содержимое. Дети жались друг к другу, как и весьма симпатичные девушки, лишь погрязшие всё в той же грязи. Многие были очень худыми. Оно и понятно, здесь кормят редко и не много. Содержать такой «зверинец» дорого. Но в какой-то момент, его взгляд взметнулся, заметив тихую подцветку особого товара, стоящего в самом дальнем углу помещения. Уже не обращая на других, Генрих прошёл к клетке, где сидел всего лишь один мальчик. Но не простой. Он был скован по рукам, ногам и даже за шею. На лице железный намордник. Когда он заметил силуэт, его взгляд поднялся, и мужчина увидел отблеск жёлтых глаза, белоснежные ресницы. Он уже приметил такие же белоснежные волосы, мраморную кожу, даже сквозь всю эту грязь и лохмотья. Чёрные когти на руках и ногах. А мальчишка увидел странного человек. Он часто видел бандитов со шрамами, пьяных и похотливо улыбающихся. Но этот отличался от всех. Шрам на один глаз, сделавший его слепым. Второй глаз казался таким же, из-за своего светло-серого цвета, но всё же было различие. Он был насыщенней и зрачок чёрный, в отличии от слепого, полностью серо-белого. Длинный, но тонкий шрам шёл от лба до самого низа щеки. Отличала его ещё и ухоженность. Причёсанные волосы, чистое лицо. А ещё костюм, от которого пахло большими деньгами. Даже демон знал это отличие. Смотрел он пристально, строго. Разглядывал каждый дюйм. Но явно не с тем намерением, как у всех. Это было видно по выражению. Статичному, холодному, без эмоциональному.
Заметив, что клиент застыл на месте, торговец подошёл ближе, но сохранял дистанцию.
- Это редкий товар, привезённый из-за границы. Мальчишка-демон. Практически не стареет, выдерживает любые нагрузки, может долго не есть. Не замерзает, не болеет. Элитный товар, - начал расхваливать торговец.
- В такой глуши нет никаких элитных товаров, - сухо ответил Генрих, наконец отводя взгляд от клетки. Он тут же достал из внутреннего кармана пиджака книжку с ручкой, раскрыл её и что-то записал. Потом оторвал лист, спрятал книжку и развернулся к торговцу, протягивая чек.
- Сэр… вы даже не узнали стоимость и написали 2 миллиона. Он стоит 5, - осторожно поправил его торговец, но, когда поднял взгляд и увидел стальные глаза, застыл.
- Ни один из твоих органов столько не стоит. Даже если тебя всего нарезать на продажу, ты едва ли потянешь даже на один, - без эмоционально произнёс мафиози, - А теперь, будь добр, отдай его мне, пока я не забрал его силой.
- Да… сэр, - поникшим голосом ответил тот, быстро развернулся и пошёл за свой стол, выудив оттуда ключи. Так же быстро он подошёл к клетке, открыл её, отстегнул демона, надев на него плотные перчатки без пальцев, чтобы он никого не вспорол. Вывел к клиенту, пиная в спину и криво улыбнулся.
Ничего ему не ответив, Генрих ухватил малыша за кисть и пошёл к выходу.
- Если будут проблемы с обналичиванием – мои парни могут помочь. А также пришлите на него все бумаги, которые у вас имеются.
- Да сэр, всё нормально сэр, я сам сэр. До свидания!
- Я сюда больше не приду, - бросил мужчина на прощание и вышел.
Таким же быстрым шагом он вернулся к машине, открыл заднюю дверь, выразительно посмотрел на демона, пока тот, сжавшись, не залез в машину. Сам же мафиози сел за руль и вдавил педаль в пол.
Прежде Лука никогда не видел, чтобы Буш так стелился перед кем-то. Обычно он матерился, бросался неприятными фразочками, вталкивал всякую хрень пришедшим. Да и приходящие всегда были пьяными, так что разговаривали в том же духе. Но в этом человеке было что-то, что заставляло кровь стынуть в жилах. Весь его облик был леденящим. Обычно Луку возили в грузовых авто, прятали как можно надёжней. Этот же человек посадил его на заднее сидение, так и не скрутив.
Подъехали они к огромному особняку. К машине тут же подбежал ещё один строгий мужчина, но выглядел он в разы спокойнее. Он открыл дверь со стороны водителя.
- Господин, есть ли какие-то распоряжения? – поинтересовался тот.
- Не беспокоить меня до завтра, - бросил он, надевая кожаные перчатки, обходя машину и самолично открывая дверь демону, - Вылезай, давай.
Малыш поспешно вылез и встал в недоумении, боясь поднять взгляд.
- Следуй за мной. Глаза в пол, ни на кого не обращай внимания, понял?
Демон кивнул и сразу же двинулся за человеком. Он силился держать взгляд внизу, но от яркости помещения нет-нет, да и кидал осторожный взгляд вверх. Огромный вестибюль из белого мрамора, устлан багровыми ковровыми дорожками, расходящимися в разные стороны. Огромные окна, обрамлённые такого же цвета шторами. На свободных участках стен висели картины и золотые украшения. На подставках стояли вазы и причудливые статуэтки.
Генрих не оглядываясь, поднялся по длинной лестнице, свернул в правую сторону, прошёл весь коридор до конца, и нажал на кнопку лифта. Вход был украшен рисунком с позолотой. Издав звонкий звук, карамельного цвета двери распахнулись, показывая всю красоту внутри. Украшенный дубовыми плитами с углублениями, со всех трёх сторон были квадратные зеркала с обрамлением того же дерева. Сверху потолок, под матовыми стёклами которого светились ярким светом лампы, а под зеркалами были золотые поручни. Всё кричало о богатстве. Малыш забылся и оглядывался по сторонам.
- Я же сказал, не поднимать взгляд, - тяжело выдохнул мафиози, даже не оборачиваясь.
- Простите, - тихо выдавил демон и сразу опустил глаза.
Когда двери снова раскрылись, они оказались на этаже с быстро кончающимся коридором. Здесь стены были карамельного цвета, а ковровая дорожка под ногами имела тёмно-зеленый окрас. По две двери с двух сторону, и один проход с двумя дверьми напротив лифта в конце коридора. У каждой из дверей висел электронный замок, со сканером отпечатка. Мужчина прошёл к одной из крайних дверей, приложил палец и дверь послушно открылась. Генрих мотнул головой, пропуская малыша вперёд. Они оказались в довольно тёмной комнате, состоящей из тёмных обоев, мебели тёмного дубового, такой же тёмной широкой кровати. Всё разбавлялось белыми прожилками и украшениями то здесь, то там. Генрих сбросил перчатки на стол у окна и дёрнул за штору. Следующим шагом он подошёл к демону, отстегнул перчатки, ошейник и железный намордник. Освободил от всех оков, а потом пошёл к чёрному кожаному креслу, сел на него, закинув ногу на ногу, и сцепив на колене жилистые пальцы. Он снова пристально изучал Луку, блуждая по его телу, иногда чуть морщась, иногда вскидывая бровь. Наконец, он остановился на золотых глазах статичным взглядом слепого и здорового глаза.
- Сними это тряпьё, - махнул Генрих рукой, а потом взял со стола сигару и гильотину для неё, быстро щёлкнул и стал поджигать.
После его слов комнату окутала почти звенящая тишина, нарушаемая разве что щелчком гильотины и потрескиванием тлеющего табака. Зверенок не шевелился. Разве что его взгляд стал более скучающим, словно именно такого поворота событий он от всего этого и ждал. Когда мужчина сделал первую затяжку, он шевельнулся, но не чтобы раздеться. Тварь потёр раненные запястья, размял пальцы, ощупал лицо в местах контакта с намордником. Эта разминка закончилась довольно быстро. Лука опустил руки, пристально исподлобья посмотрев на сидящего.
- Нет.
Они не дождутся от него послушания. Пусть лучше убьют. Тогда хотя бы все эти мучения закончатся.
Статичный взгляд ничуть не изменился. Генрих продолжал смотреть своим фирменным взглядом, под которым все буквально плавились от страха.
- Ты не понял. Не сделаешь ты, это сделаю я, - проговорил мужчина.
- Я всё понял, - процедил мальчишка, - И мой ответ: нет.
Впервые Лука увидел на лице мужчины усмешку. Уголок губ поднялся с одной из сторон. Мужчина сбросил ногу на пол, упёр локоть о подлокотник, и положил на неё голову, чуть наклонившись. Он затягивался молча, так и не убирая усмешку. Глаза продолжали буравить чужое лицо, но, словно бросив вызов, демон тоже не отступал.
Вздохнув, Генрих потушил сигару, со скрипом поднялся, от чего малыш еле заметно дёрнулся и сжался. Но вместо того, чтобы пойти на него, мужчина развернулся и подошёл к столу. Он поднял трубку на проводе, набрал номер и спустя два гудка ему ответили.
- Джон, принеси самую маленькую одежду, что у нас есть, - не дождавшись, пока ему ответят, мафиози сразу положил трубку обратно.
Он развернулся к книжной полке, больше не обращая на демона никакого внимания, будто бы его и вовсе не было. Он распахнул какую-то книгу и пробегался по ней взглядом. Буквально через пять минут пришёл всё тот же дворецкий, постучался, и протянул одежду, когда ему открыли.
- Пожалуйста, господин, - тут же развернулся и ушёл.
Только теперь Генрих повернулся к стоящему столбом мальчишке и швырнул в него одеждой.
- Если ты думал, что я буду трахать такого как ты – ошибаешься. А теперь, будь добр, переоденься. Я не хочу, чтобы по моему дому кто-то ходил в таком тряпье, - Генрих махнул рукой в сторону, - Ширма там. Или тебе, как даме, нужна уборная?
Лука моргнул, совсем не ожидая такого поворота событий. Но он кивнул, сказав: «Спасибо», а потом ушёл за ширму переодеваться. Мужчина тем временем сел за рабочий стол, закапываясь бумагами. Он даже не поднял взгляда на вышедшего полукровку, лишь указал рукой в сторону.
- Первая полка, третий ряд снизу. Все папки, что там есть обязательны к прочтению. От корки до корки. Теперь ты в мафии и должен понимать своё положение.
Огромные наушники на голове. Половина голубых дред заплетены, остальная половина виляет в разные стороны от быстрого шага. Девчонка радостно шагает к широкому трёхэтажному зданию, где уже собралось куча разношёрстных ребят. Они кучками собрались в компании, а кто-то приткнулся за углом, чтобы покурить. Девушка не обращает абсолютно никакого внимания на взгляды. Она к ним привыкла. Её фриком считали уже давно, так что неудивительно, что все оборачиваются на неё, плюются, усмехаются и громко переговариваются. Девушка прислонилась к забору, спустила сумку на землю и тихо стала подпевать весёлым песням, из наушников, заполняющих её мысли. Издалека она увидела знакомый силуэт, яркую одежду и вьющиеся светлые волосы, свободно развевающиеся издали. Она улыбнулась, дожидаясь, когда девушка посмотрит на неё, чтобы мельком махнуть её рукой. Но она обернулась назад, а из-за угла сразу же вырулил парень с их потока. Они остановилась, а потом протянула руки к нему, поднимаясь на цыпочки. Он обнял её за талию, притянул к себе и опустился для поцелуя.
Улыбка с лица девушки с дредами мгновенно спала. Ещё пару секунд она смотрела на них, а потом отвернулась спиной, схватившись за забор так, что побелели пальцы. Внутри происходила целая смесь самых разных ощущений.
«Не нужно никому говорить о наших отношения?»
«Почему?»
«Так будет легче»
«Ты ведь любишь меня?»
«Конечно»
Дыхание ускорилось. Воздуха катастрофически перестало хватать. Она кое-как заставила себя успокоиться, но это было чертовски сложно сделать. Девушка заставила себя пойти со всеми в здание и со своим потоком завернуть в нужную аудиторию. Она сел на задние ряды, как и всегда, но все это время смотрела на блондинку. Теперь она сидела с ним. А он обнимал её и периодически ерошил её волосы, иногда наматывая локоны на палец. Пока девушка с дредами нервно крутила ручки, от сжатий все они переломались. Она сидела за партой одна, но парень поблизости то и дело косился на треск.
Когда они вышли, девчонка юркнула между выходящими, благо её рост позволял просочится где угодна. Она ухватилась под локоть блондинки и потащила за собой за поворот.
- Как это понимать? – зашипела фрик.
- Не надо драматизировать. Я потом всё объясню. Я не хочу, чтобы нас увидели вместе, помнишь? Отпусти, - девушка фыркнула, выдернула руку и быстро вернулась к основному потоку.
Фрик пнула ближайшую мусорку и пошла на выход. Было плевать, что пары не законились. Она быстрым шагом оставила позади несколько улиц, пока не свернула на пустырь, где стоял заброшенный завод с множеством ярких граффити. Девчонка вытащила баллончики с краской и что-то рисовала на стене, но получалось ужасно. Руки дрожали в итоге по щекам потекли слёзы. Она швырнула баллончики и закричала во весь голос, так что редкие птицы вспорхнули в небо. От серьёзных поступков останавливало «Я потом всё объясню».
Вечером дома она сидела перед компьютером и набирала знакомый номер. Шли гудки, но никто не отвечал. Двадцать попыток, прежде чем телефон отложился в сторону, а наушники заняли своё место на голову. Она положила подбородок на край стола и смотрела в мелькающие картинки заставок.
На следующий день она осталась дома, гипнотизирую телефон, но никто так и не позвонил. Ещё пара попыток – но никто так и не ответил. Ещё день спустя раздался звонок, к которому фрик сразу же подпрыгнула.
- Алло, - с надеждой сказала она.
- Послушай, ты же знала, что это не может длиться? – холодный голос по ту сторону.
- В каком смысле, - дрожащий голос, а потом закушенные до крови губы.
- Я про нас. Это ведь была просто игра.
- Игра? – с нервным смешком спросила фрик, - Ты же говорила, что любишь меня.
- Да, но не по-настоящему.
- Как это может быть? Как – не по-настоящему? Мы с тобой трахались, Шелли, - дрожать начинали руки, а потом слёзы стекали из глаз.
- Это теперь в прошлом. Я люблю Стива. И ты тоже оставь это в прошлом, я не хочу, чтобы все знали о нас, - после этих слов последовали гудки.
Девушка смотрела и не могла поверить, что всё это произошло с ней. Телефон сжался в руке и она замахнулась, но остановилась. Она не стоит того, чтобы разбивать телефон. Но стоит тех мучений, что происходит в груди. Сейчас больше всего хотелось избавиться от своего сердца, которое вскрыли и оставили кровоточить.
Она вышла в вечернюю темноту, дошла до ближайшего магазина, где обычно покупала выпивку. Набрала целый пакет и с ним пошла к заброшке. Баллончики и выпивка давно сопровождали её по пути в этой жизни. Она сидела у стены завода, глотая слёзы вместе с дешёвым коньяком. Без закуси, её голову быстро повело и слёзы высохли. Она вытащила телефон, проверила время чуть щурясь, а потом набрала номер.
- Луи? Ты всё ещё хочет трахнуть фрика?
- Конечно, - раздался голос с усмешкой оттуда.
- Тогда встретимся у моего дома.
- А твоя мать?
- Она на сутках.
Гудки, она запихнула телефон в карман, и шатаясь, поплелась домой. Там уже стоял парень и он похотливо улыбнулся. Даже не смотря она привалилась к двери, набирая кодовый замок. У неё не хватило сил открыть тяжёлую железную дверь, но за неё это сделал кавалер. Кивнув, девушка еле забралась по лестнице, уже поддерживаемая под руку. Ей помогли с ключами, а потом, скинув боты, она скинула мешок с выпивкой, выудив оттуда две.
- Будешь? – предложила она.
- Когда я отказывался?
Они сидели у неё в комнате под кричащую музыку. Девушка довольно вкинула в себя всё содержимое, а парень выжидающе, но молча, поглядывал на неё. Наконец, напившись, фрик поставила бутылку на комод и стала раздеваться. Она сняла с себя абсолютно всё, протянула ему презерватив и забралась на постель.
- А предварительные ласки? – удивился он.
- Какая ты нетерпеливая, - улыбнулся он, быстро расстегивая ремень и сбрасывая брюки, - Фрик, как не посмотри.
Когда он вошёл, девушка зажмурилась, но почти сразу открыла глаза. Руки ухватились за подушку, а голова дёргалась от его толчком. По щекам снова полились слёзы, а взгляд уставился в пустоту. Так же быстро опустела её голова. Где-то там вдалеке она застонала и услышала пыхтение. Обвалилась вместе с ним и ловила вспышки в кромешной темноте. Сколько она лежала – только Богу известно. Но немного протрезвев, ещё в темноте, она распихала парня и всучила ему одежду.
- Выметайся, - рыкнула она.
- Что? Какого хрена? Сейчас же ночь, - сонным голосом пробубнил тот.
Девушка вскочила и сразу ухватилась за комод. Но именно он и был нужен её. Она выдвинула ящик, выхватила оттуда нож, и повернулась с ним наизготове к Луи.
- Выметайся! – закричала она.
- Больная, - плюнулся парень, быстро влез в одежду, забрал верхнюю и вышел за двери.
Она провожала его в коридоре, закинув руку и угрожая ударить. И в таком же положении сползла вниз, роняя оружие. Снова истерические слёзы захлестнули её. Когда она смогла унять это, она сразу забралась в душ, натирая всё своё тело железной губкой, кое-где сдирала верхние слои кожи, а кое-где разодрала даже до крови.
Выйдя из душа, она отправила всё своё постельное в стиралку и уставилась на барабан. В голове крутилось «что же я наделала», но это было не остановить. Бушующие эмоции, которые не унять, как не пытайся. Внутренняя боль могла лишь вылиться в физическую. Так становилось легче.
***
Пустынная ночь. Одна за другой бутылки складывались рядом с ней. Она пила, чтобы отключится здесь же, на улице. Без разницы кто её найдёт и что с ней сделает. Просто хотелось выпасть из этого мира.
Взяв последнюю бутылку, она пошла в неизвестном ей направлении. Она почти не видела пути, лишь иногда жмурилась от проезжающих и машин, и по сигналам понимала, что вышла на дорогу. Каким-то образом она дошла до длинного пешеходного моста. Пожав плечами и вцепившись в перила, она пошла по нему. Музыка в наушниках заиграла что-то весёлое. Она стала во весь голос петь, прыгать и крутиться, уже напарываясь на перила и пару раз почти соскальзывая ногой. Где-то на середине упала, уронив ноги с края. А кода присела, посмотрела вниз. Бушующая тёмная и узкая река. Там даже сейчас виднелись здоровые и острые валуны. Упадёшь и мгновенная смерть, даже без шансов. Но пока что, она недостаточно наболелась, чтобы сделать это. Может быть, во сне укатиться туда?
Она повернулась головой к краю, сбросила дреды и повесила голову. Сначала разглядывая вдалеке городские огни, а потом слушая музыку. Она засыпала, но когда стало больно шее, всё же подвинулась и скрутилась у края, прижимая к себе пустую бутылку.
Он проснулась от пинков. Даже после ночи всё перед глазами плыло, только теперь голова чертовски раскалывалась. Наушники уже были не на ней, а лежали рядом. Она постаралась посмотреть наверх, но её ослепил дневной свет.
- Эй, ты там жива? – поинтересовался незнакомый женский голос.
- К сожалению, да, - прохрипела она.
- Ты что здесь делаешь? С тобой всё в порядке, - присев, девушка взяла бутылку из её рук, - Хотя… явно нет, если ты выпила целую бутылку палёной водки.
- Было вкусно, - усмехнулась она и покашляла.
- Ууу, ну и перегарище, - девушка помахала рукой перед лицом, - Тебе помочь?
- Принеси пивчика, - расплылась в улыбке фрик.
- Ну уж нет. Если тебе никуда не надо, давай сходим выпьем горячего чёрного чая.
- Скушно, - фыркнула девушка с дредами, - А тебе никуда не надо?
- На сегодня дела могу отменить, - пожала плечами она и протянула руку, - вставай.
Первые шаги были самыми трудными. Её шатало, как на палубе во время шторма.
- Воу-воу, полегче, - незнакомка подхватила её за талию и набросила руку себе на плечи, - Здесь есть кафе недалеко.
Кое-как они деплелись до кафе, войдя, девушка сразу сбросила свою ношу и пошла делать заказ. Фрик уже крутила рекламку на столе и пыталась её прочесть.
- Какой непонятный почерк, - буркнула она.
- Кто-то просто перепил.
- Перепел, ха! Хотела бы я быть перепелом, - та положила рекламку и посмотрела в окно, - А где мы?
- А где ты обитаешь?
- Райдс… роуд.. – почесав голову, выдавила она из себя.
- А как ты дошла сюда? Это совсем другой район, двадцать километров, - удивилась незнакомка.
- Серьёзно? – удивилась фрик, повернувшись на неё, и вдруг застыла, - Какая зелёная шапка. Зачем она тебе? Сейчас же тепло.
Девушка рассмеялась и помахала ладонью перед лицом фрика.
- Ты совсем плохо видишь? Это волосы, - продолжая посмеиваться, она потянула за локон.
- Серьёзно? Зелёные волосы? – прищурилась девушка и чуть поддалась вперёд, - Они такие короткие?
- А чего ты удивляешься? У тебя вообще голубые дреды.
- Это да, - важно выпрямилась та, - Просто не видела больше фриков здесь.
- Фрик? А, ты про неформалов?
- В моём районе таких называют фриками.
- Здесь тоже, но я предпочитаю называть себя неформалом. Фрик это как-то… ядовито.
- Как твои волосы, - продолжая пялиться, выдохнула девушка.
Им принесли чай и завтрак. Девушка с дредами попросила ещё воды и залпом выпила целую бутылку, после чего принялась уже за чай.
- Расскажешь, почему ты спала на мосту? – прервала тишину незнакомка.
- Тогда ты сыр с плесенью. Очень радиоактивной плесенью.
Девушка просто посмеялась, доедая свою блюдо. Они ещё немного поговорили, опьянение постепенно сходило на нет. Фил смогла разглядеть черты лица новой знакомой. Пирсинг в брови, проколотые уши по всей кромке, выбритые виски, короткая причёска, голубые глаза.
Посмотрев на телефон, Чиз сказала, что ей пора. Помогла выбраться и спросила, точно ли та сможет добраться до дома. И на этом они разошлись. Фил не стала заходить домой, а направилась в колледж. Хоть когда-то нужно посещать лекции.
На перерыве к ней подошёл Луи и, с мерзкой ухмылочкой, предложил повторить ночь.
- Отвали от меня, - рыкнула девушка.
- Да ладно тебе. В прошлый раз вышло как-то не правильно. Ты просто вышвырнула меня. Если тебе что-то не понравилось, могла бы так и сказать, - парень ухватил её за локоть, не пуская.
Девушка резко развернулась, и так же резко ударила кулаком в лицо.
- Больная сука, - взревел он и схватил за волосы.
Началась самая настоящая драка. Но несмотря на разницу роста и веса, девушка не уступала. Она кусала, царапала, била его, совсем игнорируя боль тела. Она привыкла к физической боли. Она была ничем, по сравнению с тем, что они испытывали обычна. В какой-то момент их прервали. Друг Луи вмешался и оттащил его, говоря, что не стоит об такую марать руки. Парень сплюнул и ушёл. Она невозмутима шла по коридорам, несмотря на спёкшуюся кровь, синяки и ссадины. Даже утерев лицо, оно выглядело весьма расписанным.
В пьяном дурмане Фил снова дошла до моста и даже этого не поняла. Очередной пинок в бок выдернул её из забытья.
- Ты слегка неправильно пытаешься сброситься с моста. Как минимум, тебе стоит прийти немного трезвее, - усмехнулась Чиз, помогая встать, - Ого, ты сюда на лице добиралась?
Пьяная девушка рассмеялась, но вскоре у неё потекли слёзы и она поджала губы.
- Поняла, шутки не уместны. Пойдём в кафе?
- Я ужасно выгляжу для кафе, - тяжело выдавила она.
- Ну, есть такое. Могу взять еду на вынос. Я могу оставить тебя здесь, без магических фокусов с появлением водки или исчезновением тебя?
Фил кивнула и села обратно, обняв себя за колени.
- Я быстро, - девушка развернулась и быстрым шагом удалилась.
Она действительно быстро вернулась обратно, с парой картонных стаканов с кофе, и несколькими свежими булочками. Присев, первым она протянула воду, которой сразу же не стало, а потом уже кофе и еду.
- Снова не расскажешь, что случилось?
Фил лишь отрицательно качнула головой и откусила пирожок.
- Я думала, что ты здесь больше не появишься. Но вот ты здесь, - улыбнулась Чиз, покачивая кофе в стакане.
- Я не знаю, как сюда пришла, - созналась девушка, опуская взгляд вниз, где журчала уже не такая тёмная вода, - Здесь тихо и спокойно.
- Не хватает спокойствия?
Девушка кивнула и продолжила спокойно есть.
Когда Фил очередной раз пришла на мост с бутылкой в руке, она увидела коврик на том месте, на котором обычно спала. Подойдя и присев, она сняла записку, прикреплённую булавку.
«Коли тебе так сладко спится на этом мосту, я решила выбросить здесь этот мягкий и тёплый ковёр. Чиз.»
Сейчас фрик была не настолько пьяной, как обычной. И пришла сюда осознанно. Всего одна бутылка, которую она держала в руке, сопровождала её этой ночью. Она прилегла на ковёр и почувствовала странный сладковатый запах. Цветочное средство, возможно для стирки, или это такие духи. Он был не приторным и от этого запаха слаще засыпалось.
- Гляжу, ты заценила подарок, - улыбнулась зеленовласая, присела и поставила рядом с ней бутылку и стакан кофе.
- Откуда ты знала, что я приду?
- Ты каждые два дня приходишь сюда на ночное дежурство, - усмехнулась та, присаживаясь на край моста.
- А… да? – растерянно моргнула Фил, а потом взяла первым кофе.
- Совсем не замечаешь времени? – вздохнула Чиз, склонив голову, - Сегодня коньяк? Всю водку в районе выпила?
- Не захотелось, - пожала плечами она.
Когда фрик уходила, она увидел, как девушка скручивает и забирает с собой ковёр.
- Я думала, ты решила его выбросить, - Указала она него.
- Передумала, - улыбнулась зеленовласая и махнула рукой, - До среды.
В среду фрик пришла к мосту, не выпивши ни капли. В руке она несла бутылку пива и больше ничего. Когда до моста оставалось пару шагов, она заметила силуэт в ночи. Девушка, раскидывающая ковёр на том самом месте, где она спала. Фрик быстро спряталась за деревом, чтобы её не заметили. Отряхнув руки, девушка развернулась и пошла обратно. В этот момент Фил поняла, почему девушка забрала его тогда. Она принесла его только для фрика, а унесла обратно, чтобы его никто не забрал. Когда прошло достаточно времени, чтобы девушка ушла далеко, Фил подошла к ковру и увидела очередную записку.
«Буду утром с латте. Надеюсь, ты любишь корицу, потому что я – да»
Ночью не спалось. Она медленно потягивала пиво и смотрела вдаль. Прыгать уже не хотелось, но здесь действительно оказалось здорово. Свежий воздух, в котором примешивался запах хвои. Раньше она его не замечала. Она много чего не замечала. Вырезанных узоров на поручне, висящих кое-где замков, а в одном месте развивающаяся ленточка. Здесь происходили интересные истории. И только мост помнит их. Молча хранит и теплит. Девушка втянула руку с пустой бутылкой и отпустила её. Она быстро летела вниз, а потом звонко разбилась о камни. Так бы могла разбиться и она, если бы хватило духу. Пролетела ночь. Она поспала, может, пару часов. А потом присела, наблюдая восход солнца. В какой-то момент к ней подошла Чиз и встала рядом.
- Тебе продали настолько палёное, что туда забыли добавить спирта? – удивилась девушка и присела рядом, протягивая кофе.
- Я выпила только пиво, - печально улыбнулась она, принимая кофе.
- Зачем ты делаешь это?
- Что? Пью кофе? Мне это нравится, - очередная шутка и Фил коротко посмеялась, но повернулась и посмотрела в голубые глаза.
- Всё это. Кофе по утрам, булочки, ковёр.
- Тебе не нравится?
- Не в этом дело, - мотнула головой фрик, - Зачем ТЕБЕ это?
- Я всегда мечтала о собачке, - пожала она плечами, - Они какают, писают, спят на коврике. Ты просто спишь на коврике. Сплошные плюсы.
- Я ведь тоже…
- Ну, я имею ввиду, мне не нужно убирать за тобой. Удивительно, но ты даже ничего не заблевала. Хотя, я не проверяла твой путь на следы.
- Ты такая оптимистичная, - вздохнула Фил, делая очередной глоток.
- Ооо, поверь, это совсем не так. Мои шутки это не оптимиз. Это попытка закрыться от реальности. Отшутиться, так сказать.
- Я даже этого не могу.
- Могу научить, - улыбнулась Чиз, но в какой-то момент посмотрел на ту серьёзнее, - Хочешь прийти ко мне на чай?
- Чай? – удивилась Фил, повернув на неё голову, - Мы же только что…
- Не сейчас, - махнула рукой та, - После шести. Я пойду домой и захвачу тебя.
- Ну… можно… - протянула та.
- Отлично. Тогда… ну, к шести можешь прийти, я постараюсь как можно быстрее закончить дела, - уже вскочив, сказала девушка и сразу же пошла вдаль.
- Хорошо, - тихо выдохнула Фил, уставившись на стаканчик, - Я только что согласилась пойти домой?
На мосту она была уже в половину шестого. Она ходила вдоль моста, как хищник, выжидающий добычу. Снова в наушниках звучала громкая музыка, которая помогала не замечать времени и беспокойства. Прошёл целый час, прежде чем она увидела зеленовласую, идущую быстрым шагом к мосту.
- Прости, я опоздала, - выдохнула девушка.
- Да ничего, я сама только недавно пришла, - отмахнулась фрик.
- Тогда пошли.
Путь был не таким уж долгим. Они пришли к многоквартирному, но небольшому домику. Магнитный замок отворился, они поднялись на третий этаж и Чиз повернула ключи в замке, пропуская гостью. В нос ударил тот аромат, который она чувствовала на ковре. Она заметила палочки-диффузор, стоящие на столике. И кучу яркой одежды на крючках. И множество разных ботинок.
- Тут небольшой беспорядок. Я нечасто принимаю гостей, - оправдалась зеленовласая.
- Ничего, - тихо протянула Фил, рассматривая всё это буйство красок. Под потолком протянута длинная гирлянда тёплого света.
В единственной комнате, кроме кухни, было огромное количество плакатов, вырезок и наклеек, так что обоев под ними вообще не было видно. Массивная кровать занимала одну треть. А одну из стен занимал шкаф, будто встроенный в стену. Длинный, но не сильно выступающий вперёд. Здесь же был стол с компьютером, и небольшой шкафчик со стеклянными дверцами, на котором стояло множество всего. По стенам так же развешены гирлянды, светящиеся таким же тёплым рыжеватым светом.
- Ого, у тебя есть пластинки, - заметила Фил, - Могу я посмотреть?
- Конечно, - махнула Чиз, присаживаясь на край постели, - Тоже любишь их слушать.
- Пару раз слушала у друга. Но самой как-то не удавалось ни их найти, ни проигрыватель, - девушка присела, открыла дверцы, и стала рыться в нижних полках, - Ооо, Элвис Пресли, я его обожаю. Могу поставить?
- Да, сейчас, - девушка встала и подошла к шкафу, из которого выудила проигрыватель. Его она водрузила на стол, рядом с монитором, подключила и протянула руку. Чуть похрипев, началась музыка.
- Can`t help falling in Love, боже, она у меня фаворит, - выдохнула Фрик, прикрыла глаза и стала раскачиваться.
- Мне она тоже нравится, хоть я и не фанат, - улыбнулась Чиз, снова сев на постель, наблюдая за медленным танцем по комнате и слушая тихий голос, подпевающий пластинке.
Этот вид захватывал и завораживал. Даже зеленовласая не удержалась. Она поднялась и подошла ближе, на словах take my hand, когда поющая протянула свою. Чиз взяла её за руку и другой обхватила за талию, вовлекая в плавный танец и подпевая. Сама Фил замолкла и распахнула глаза. Девушка улыбалась, смотря сверху вниз на гостью, продолжая петь. Сглотнув, фрик решилась положить вторую руку на её плечо, но уже не решалась петь. Когда звучали последние слова и музыка затухала, Чиз склонилась лицом ниже, полуприкрыв глаза. Фил почувствовала, как сердце ускоряет свой ритм, а руки начинают потеть, но отстраниться не было сил. Песня закончилась, музыка сменилась другой и зеленовласая сама отпустила её.
- Хочешь чаю? – бодро спросила она.
- А.. м… да? – дергано улыбнулась гостью.
Когда Чиз ушла на кухню, готовить чай, фрик попыталась сесть на постель. Сначала закинув ноги в своей любимой манере, потом резко их скинула. Закинула одну на другу, поставила локоть и уперла подбородок, но сразу дёрнула рукой в сторону и развела руки. Даже лицо дёргалось, пока она не похлопала по щекам.
- Приходи в себя, - прошептала себе под нос девушка.
А потом в проходе появилась Чиз с подносом, чашками и печеньем. Они пили чай под песни Элвиса Пресли и практически не разговаривали. Так прошёл весь вечер и потом сама Фил сказала, что ей пора.
Комната была погружена в сумерки. Плотные шторы задёрнуты и не пропускали свет от фонарей вглубь помещения. Внутри горела лишь одна настольная лампа, распространяя слабый желтоватый свет. Генрих сидел в кожаном кресле, чуть откинув спинку, и расслабленно курил. Дверь ванной комнаты распахнулась, на мгновение впуская яркую волну света от потолочных ламп, помноженный на белую плитку. Изнутри, точно ангел, выступил малец в абсолютно белых одеяниях. Он закрыл за собой дверь, вновь давая разойтись полутьме. Но даже в ней было прекрасно видно, что на нём одето. Шёлковый халат в пол, пародирующий кимоно, с золотым узором. На талии крепился широкий пояс, удерживая наслоенными две половинки одеяния. Всё тело было спрятано под этим халатом, кроме шеи, на которой красовался тонкий белый ошейник с позолоченными вставками и тихо позвякивающим бубенцом. Полукровка смутился от пристального изучающего взгляда мафиози, опуская взгляд и складывая руки в районе живота. Но краем глаза он увидел жест, приказывающий подойти ближе. Он никогда не ослушивался его приказов. Лука подошёл вплотную и увидел, как жилистая рука хлопнула по колену. Коротко сглотнув, малыш залез на колени, опустив взгляд.
Генрих затушил сигарету о пепельницу, стоявшую на хрустальном столике рядом с креслом, а потом обе руки легли на стройные ножки, сбрасывая оба края подола назад. Глазу раскрылся прелестный вид белоснежных чулок, украшенных вышивкой в виде звёзд. Они держались на такой же белой повязке, чуть выше тазовой кости. А прямо под ней такое же кружевное бельё, но прятавшее то, что было под ним, интригуя. Пускай, мужчина уже и видел его сотню раз, такая одежда здорово его заводила. Взгляд изучал каждый миллиметр, пока не поднялся на румяное лицо.
- Тебе идёт, - сказал он, поддев пальцем подбородок, вынуждая посмотреть на себя, - Белоснежная кожа, белоснежная ткань, золотые глаза, как узор на одежде.
Лука не мог произнести ни слова под пьянящим серым взором. Когда лицо было отпущено, он снова посмотрел вниз. Генрих усмехнулся, но не стал его возвращать вверх. Сразу же руки расстегнули ремень, отстегнули пуговицу на брюках и спустили собачку на молнии. Теперь ему опущенному взгляду предстала набухшая плоть, заставляя раскраснеться до кончиков ушей.
- Руками, - скомандовал мафиози.
- Я? – дрожащим голосом переспросил мальчишка.
- Ну, а кто же ещё, - посмеялся мужчина, - Здесь в комнате только ты, помимо меня.
- У меня когти, - Лука чуть приподнял руки
Вздохнув, мужчина ухватился за его кисти, опустил к своему члену и прижал ладони к плоти.
- А теперь сделай так, - Генрих сцепил свои пальцы в замок, оставляя между руками пространство.
Полукровка сделал так же, плотно прижимая ладони и пальцы к плоти. Он прикусил губу, ощущая, какой он горячий и как пульсировал.
- Чего мы ждём? – поторопил его мафиози, откидываясь обратно на спинку, пристально смотря в лицо.
Лука чувствовал это и продолжал смущаться, но начал двигать руками. Член уже был слегка влажным, и потому скользить было удобнее. Малыш смотрел на свои руки, чтобы нечаянно не задеть чужое достоинство когтями, но в таком положении они были направлены на свои же ладони. Ласки разогнали кровь, так что член начал ещё больше набухать в руках. От этого Генрих откинул голову назад, прикрыл глаза и приоткрыл рот. Было не слышно, как он дышит, но грудь стала воздыматься чаще.
- Быстрее.. – тихо выдохнул он и малыш послушался.
Вскоре крайняя плоть обжало достоинство, кожей чувствовалась каждая венка на нём. И тогда Лука услышал вздохи и даже заметил, как мафиози прикусывает губу, чтобы сдержать нечаянный звук. Малыш не смог больше удерживать взгляд внизу. Он редко видел Генриха таким расслабленным. Он будто помолодел, редкие морщинки разгладились, а боль прошлого покинула его. Словно почувствовав взгляд на себе, мафиози раскрыл глаза и посмотрел на Луку.
- Стоп, - скомандовал он обрывистым голосом и полукровка остановился, - Сделай купол сверху.
Малыш растерянно моргнул и посмотрел на свои руки. Генрих цокнул и снова взял его руки, подняв к головке. А потом своими сложил купол, показывая, что он должен сделать. А когда Лука повторил, уже сам обхватил свой член. Рука резко и быстро задвигалась по плоти и теперь он смотрел на малыша пристально. Взгляд был направлен на него, но словно расплывалась сосредоточенность. Он смотрел насквозь, или был уже весь в своих мыслях и образах. От быстрых движений рука иногда ударялась в низ ладоней Луки, но тот старался удерживать их на том же месте. И когда мужчина снова прикрыл глаза, резко остановился и даже перестал дышать, малыш ощутил влагу на руках. Какое-то время мужчина сидел в такой позе, а потом рухнул назад, протянув руку, обхватив ею шею под затылком. Он потянул малыша и прижал лицом к своей груди, тяжело дыша. Лука сразу же развернул ладони к себе, чтобы не испачкать дорогой костюм мафиози, но последовал движению. А когда ухо прижалось к телу, он услышал как быстро бьётся его сердце.
Он отпустил полукровку, снова приподнял его за подбородок и увидел как тот держит руки на весу, немного растопырив пальцы.
- Противно? Можешь использовать салфетки, - ухмыльнулся он, мотнув головой на тот же столик, где лежала пепельница.
Лука чуть мотнул головой и поджал губы. Серые глаза следили за ним. Он видел, что тот сомневается и о чём-то раздумывает. Но в итоге малыш прикрыл белые ресницы и поднёс руку к губам, начиная вылизывать. Всё, до последней капли.
- Возбуждаешь ещё сильнее? Ты же знаешь, что тебе за это будет? – тонкие длинные пальцы твёрдо ухватились за нижнюю челюсть, надавливая на щёки. Лука смотрел в сторону, но на его губах расцвела хитрая улыбка, - Иди к кровати и встань на край коленями.
Послушный, как и всегда. Он слез с колен и выполнил приказ. Прижав руки к груди, за которым суматошно билась «пташка», он закрыл глаза и вслушивался. В скрип кресла, с которого вставал Генрих. В тяжёлый шаг, слышимый даже через махровый ковёр. В свист и звон ремня, рывком выдёргиваемого из петель. Сложенный ремень опустился на кровать рядом с Лукой. А потом он почувствовал жар сзади, даже через одежду на них обоих. Мужчина развязал пояс и дал халату полностью раскрыться. Одна его рука легла на шею выше ошейника, а другая ладонью прижалась к животу.
- О чём ты сейчас думаешь? – риторический тихий вопрос, - О нашем первом или последнем? Или о всех ощущениях меня внутри?
Малыш дрогнул и шумно сглотнул.
- Угадал? – с привычным оскалом и шаром выдохнул он на ушко.
По спине побежали мурашки, лопатки свелись сами собой. Халат слегка оголил изящные плечи. Генрих впился в изгиб шеи под ошейником болезненным поцелуем, оставляя свою метку на пару дней. Лука не выронил ни звука. Постарался, задержав дыхание. Но потом его само собой перехватило, когда Генрих стал стягивать бельё, обнажая его член. Рука удерживала шею плотно, держа лицо чуть вздёрнуло, поэтому малыш не мог посмотреть вниз. Но он чувствовал каждое движение. Мафиози медлить не стал. Ладонь накрыла влажную плоть. Смегма уже капала через край, заставляя Луку ещё больше краснеть, хотя, казалось бы, больше некуда. Движения дразнили и разгоняли, в голове быстро опустило, слышался гул в ушах, и что-то закипало внизу. Долго сдерживаться малыш не мог. Тонкий скулёж слетал с его губ, а тело подрагивало и выгибалось от каждого движения внизу. Хотелось взмолиться. О другом удовольствии. Так хотелось. Действительно хотелось ощутить его внизу. Но хищник игрался. Тело поддалось и Лука кончил, на мгновение потеряв связь с космосом. Упасть ему не дали руки, крепко удерживающие на одном месте. Когда полукровка совладал с собой, Генрих сбросил халат и жестким нажимом руки на спину вынудил встать на четвереньки. «Вот оно» - думалось. Но нет. Шаги удалились. Ненадолго, конечно. Вернувшись, мужчина упёрся одним коленом на постель. Он навис сверху и малыша начало мучить неопределённое ожидание. Он вздрогнул, когда ощутил по спине что-то мокрое. Под давлением горячей ладони он прогнулся и снова свёл лопатки. Жидкость разливалась и оставалась в углублениях тела. Генрих чуть наклонился в сторону, но тут же вернулся и опустился ещё ниже, мягко прижимая руку к груди. А затем язык коснулся шеи. Он опускался, слизывая жидкость. Лука уже понял, что это по запаху. Виски. И прямо сейчас Генрих слизывал с него виски. Он пристально обходил все участки, опуская всё ниже и ниже. Даже когда казалось, жидкости уже нет, язык всё равно обжигал кожу. Чем ниже он был, тем больше сходил с ума Лука. Ему позволили опуститься на кровать грудью, когда Генрих был уже на копчике, стягивая бельё вниз. С дрожью в руках малыш ожидал что будет дальше. Отступит или нет. Мужчина медлил. Издевался. Долго. Едва не заставив трястись всем телом. И в итоге мягкая горячая мышца коснулась прохода. Лука не сдержал скулёж. Было чертовски приятно. Слишком приятно, чтобы это можно было скрыть. Коленки чуть разъехались, открывая больше доступа. Горячая ладонь снова гуляла по плоти, покуда язык забирался вглубь. Едва сдерживаемый скулёж превращался в стоны. Оборвалось это так же резко, как и началось. Предательски резко. Если бы не самообладание, Лука мог бы и заплакать. Это ужасно сводило с ума. Его игры были на грани, и мужчина знал это. Он обожал наблюдать за реакцией. И ещё больше обожал – слышать её.
Колено спустилось с кровати, рука подхватила под грудь. Другая легла на подбородок, зажимая ладонью рот. По нажиму уже было понятно, что будет дальше. Лишь небольшая заминка, а потом резкий рывок вглубь. Золотые глаза распахнулись, из них брызнули слёзы, и родился крик, заглушаемый рукой. В следующее мгновенье Луку затрясло. Зрачки поплыли вверх, закатываясь под веки. Мгновенный оргазм, от которого малыш кончил.
- Ждал этого? – обжигал и кожу, и сознание своими едкими словами, которые малыш ловил на грани.
Из омута его выдернули движения. Ничуть не ласковые, они быстро ускорялись. Ладонь попрежнему зажимала рот, но теперь его ухватили и под грудь. Лука держался лишь не хватке, тело здорово обмякло и теперь свободно дёргалось от каждого толчка. Взгляд расплылся, но он снова смотрел вперёд. Слёзы стекали на руку, что не давала стонам вырваться, но они прекрасно были слышны и в горле. Дышать было трудно, того воздуха, что можно было втянуть в ноздри не хватало. И в голове прилично плыло. Боль смешивалась в удовольствие. Нет, она превращалась в удовольствие. Мазохисткий кайф, когда ты жаждешь именно этого. Жаждешь, чтобы тебя сжимали, оставляя синяки, чтобы души, чтобы жадно драли. Чтобы ты уже не помнил и не осознавал себя, а плавился от удовольствия.
Лука не осознал, что падает. Руки теперь держались лишь за бёрда, держа зад на прежнем уровнем. Но грудью и головой малыш уже был на постели. Он больше не мог прятать свой голос, просто не справлялся. Но и слышал его так далеко, точно он не принадлежал ему. Взгляд расплывался, нельзя было уже увидеть чёткие образы предметов. Только плавящийся жар тьмы. Слёзы и слюни впитывались в простыню, образуя массивное тёмное пятно. В него продолжали вторгаться даже когда стало мокро. Он даже не понимал, когда в него кончали. Генрих не останавливался в эти моменты. Но сам ощущал, как сжимает вокруг его плоти. Жмурился и снова выпадал куда-то далеко.
Пришёл он в себя, когда был привязанным. Ремнём, к изголовью. Хотя полным возвратом в реальность это было трудно назвать. Он видел нечто перед собой и не понимал, видит ли он это по-настоящему. Огонь плыл перед ним. Только слишком маленький, чтобы быть пожаром. А в нём лишь слегка угадывалось знакомое лицо. Будто Генрих стал пламенем. Что-то обожгло кожу, но малыш даже не понял где. Он не мог сообразить, какой участок жжётся и жжётся ли он. Может быть, стягивает? Новые обжигающие капли, то здесь, то там. Взгляд с трудом фокусировался на огне, пока картинка не соединилась и не стала чёткой. Свеча. Генрих держал свечу. А с неё капал воск. На тело. Он чувствовал горячие капли воска. Прежде чем Лука успел сообразить, куда нацелился мужчина, он уже почувствовал огонь на плоти. Воск стекал по чувствительной плоти, даря просто неописуемые эмоции. Руки рванулись, но ремень им не дал. А секс слишком расслабил тело, чтобы были силы бороться. И, возможно, по-настоящему бороться Лука не хотел.
Мужчина задул свечу, которая сгорела на половину. А значит вся эта половина покрывала тело. Генрих опустился рядом, прикладывая палец к его губам, оттягивая верхнюю.
- Ты принадлежишь мне, - хищно произнёс мафиози, - Я не дам тебе ни сбежать, ни пропасть, понял? Никто не отберёт тебя у меня, - уха коснулся тёплый поцелуй, а руки освободились от тяжести ремня, - Ты прекрасен, - теплее сказал он и накрыл грудь рукой.
Когда и как Генрих обнажился Лука уже не помнил. Но чувствовать его кожу своей было приятно. Он блаженно прикрыл глаза и наконец полностью выпал в забытье. Это нельзя было назвать полноценным сном. Лишь звуки, ощущения и цвета. Он просто был там, не задумываясь где и кто он.
« Я люблю тебя, Лука» - единственное, что вцепилось в его мозг и сопровождало его в темноте.
Холмистая местность, со всех сторон окруженная плотным лесом. В солнечную погоду цветочное обширное поле выглядело сочно и свободно. Где-то на её краю стоял заброшенный широкий одноэтажный дом, даже без рам в оконных прорезях. Он выглядел так, словно вот-вот развалиться, но вместе с тем продолжал противостоять всем ветрам и холодам. Если подойти поближе, можно было увидеть застилающие дырки пакеты, фанерные листы и даже коробки. А так же из него доносился детский звонкий смех. Но здесь никто не ходит, поэтому они чувствовали себя в полной безопасности, будто на краю мира, где все люди вымерли.
Покосившуюся дверь кое-как закрепили, чтобы она прикрывала вход. Она со скрипом отворилась и из неё выбежали дети. Маленькая девочка и чуть её постарше мальчишка сразу побежали играться в мяч. Следом медленно вышел мальчик, прощупывая себе дорогу руками и ногами, а его поддерживала девушка со смоляными волосами. И последней выступила огненно рыжая девушка, сразу складывая руки на груди и оглядывая местность, как самый настоящий вожак. Все дети были разного возраста, но чувствовалось между ними взаимопомощь, уважение и семейное тепло. Одежда у всех была потрёпанной, кому-то была велика, а кому-то мала. Но они уже не обращали на это внимание. Парень с белоснежными волосами присел на поляне и ощупывал цветы, прикрыв глаза.
- Но это же шмель! Он такой пушистый, - возразила самая младшая из них.
- Да ладно, Никс, пусть ужалит, может тогда будет аккуратнее, - усмехнулась брюнетка, подходя к самой старшой.
- Её уже жалили. Она поплакала и снова взялась за старое, - пожала плечами Никс.
- Чтож поделаешь, это дети. Думаю, мы бы и сами хотели порезвиться в их возрасте, - девушка как-то печально вздохнула и мотнула головой, - Сегодня в город?
- Посёлок, - уточнила рыжая и получила мягкий удар в плечо.
- Какая ты нудная. Местами это город!
- Только местами, - улыбнулась Никс, - Как всегда, остаёшься за старшую.
- Куда я денусь, - пожала плечами та.
Рыжая развернулась и пошла обратно в дом. Вернулась она уже в более чистой одежде, с рюкзаком за плечами, другим рюкзаком в одной руке и чемоданом в другой. Как только мальчишка, играющий с Мели увидел это, он сразу же соскочил с места и подбежал к старшей.
- Ура! Мы в город! – весело вскрикнул он, на что Никс лишь тяжело вздохнула и поймала ухмыляющийся взгляд Рони.
- Только помни. Всё делай аккуратно, проверяй наличие камер и количество людей, - очередная инструкция от вожака. Мальчишка покивал, надевая на себя рюкзак.
- Знаю-знаю, ты же учила меня, - улыбнулся он, развернулся к остальным и помахал рукой, - До скорого.
- Соби-Соби! – крикнула младшая, - Не забудь, ты обещал мне украсть Тича.
- Стича, - поправил её мальчишка, - Помню я, не переживай.
- Пойдём, - скомандовала девушка и парень кивнул.
До посёлка городского типа вела узенькая, уже изученная ими, тропинка через лес, по холмистым возвышениям. Приходилось проделывать долгий путь и он не кончался даже тогда, когда они добирались до широкой дороги, с несколькими домиками по обе стороны от неё. В начале это было похоже на самую настоящую деревню. Но через сорок минут пути без остановок от первых домов, и дальше начинались худые многоэтажки. А вскоре становились видны и торговые центры, крытые и открытые рынки. Это был шумный центр посёлка. Свернув в тупик с мусорками, девушка спрятала в контейнере чемодан. Коротко обсудив, кто куда пойдёт, они разминулись. Зайдя на крытый рынок, Никс включала всё своё мастерство. Она вылавливала взглядом кто и куда убирает свои кошельки, а потом ловко их перехватывала. Отходя чуть подальше, она сбрасывала их в рюкзак. Набрав приличное количество кошельков, она выходила наружу в тихий уголок, доставала всю наличку, а потом скидывала их то там, то здесь. Кто-то найдёт своё, а кто-то заберёт чужой. Сегодня улов был отличный.
После этого она надела головной убор и нацепила маску, а потом направилась в торговый центр. Заходила и оглядывала коротким взглядом камеры, потом людей и увлечённость другими кассирами. Несколько вещей прятала сразу за пазуху и накрывала достаточно широкой рубашкой. Потом подбирала несколько вещей на примерку. Конечно, у примерочной дежурила девушка, которая давала номерок, чтобы потом свериться с количеством вещей. Но она не знала, что уже несколько штук было припрятано. Войти в кабинку нужно было только затем, чтобы состричь всю защиту. Небольшими строительными щипцами отстригала магнитную защиту. Отлепляла ленты. И прятала их в такой угол, где их найдут лишь через пару дней. Одежда шла в рюкзак, потом взятую она расстёгивала, немного мяла и застёгивала криво обратно, делая вид, что всё примерила. Возвращала обратно с улыбкой, что подумает о чудесной блузочке. И так она обошла несколько бутиков, собирая самую разную одежду, а кое-где ухватила даже детскую обувь. Она не слишком наглела, потому что её могли запомнить. Потом, присев на одну из скамеек, она подключила несколько больших аккумуляторов. Когда они полностью зарядились, она положила пару купюр в автомате, оплачивая телефонную карту.
Чтобы освободить рюкзак, она возвращалась к мусорке, доставала чемодан, складывала туда всё награбленное добро. В этот раз Соби оказался быстрее. Внутри уже лежали игрушки, какие-то инструменты, некоторые вещи о назначении которых она даже не знала, коллекционные фигурки. Чаще всего он гулял по открытому рынку. Там удобнее прихватывать всё с прилавков и не надо думать о защите, которую нужно снять. Да и камер там значительно меньше. Из кармашка, куда они кладут деньги, рыжая вытащила приличную охапку купюр. Кажется, даже больше, чем она нашла. Девушка отсчитала нужную сумму, остатки положила обратно, а потом пошла в магазин продуктов. Взяла коляску, достала список, заполненный разными почерками, и стала набирать из сначала из него, а потом всё, что она считала нужным. В основном были консервы и то, что явно испортиться не скоро. Но она даже взяла пакеты овощей и пару упаковок мяса. Со всем добром она пришла к кассе и оплатила все покупки.
Чуть позже они уже встретились оба у мусорке. Всё набранное Никс тащила в рюкзаке на спине, а потому испытала облегчение, когда основная масса железных банок ушла в чемодан.
- Твой рюкзак здорово ломиться от вещей, - улыбнулась Никс, взяв чемодан.
- О дааа, я много чего полезного забрал! – гордо вздёрнул нос мальчишка.
- Хорошо, теперь пойдём домой, - кивнула рыжая, и зашагала по тому же пути, по которому они пришли.
- А на свалку не будем идти? – Соби догнал её и заглянул в лицо.
- Не сегодня. Я дико устала.
- Зато каков улов!
- Точно, - посмеялась она.
Благодаря тому, что они вышли достаточно рано, вернулись они к часам четырем. Мели тут же побежала к ним на встречу, а Рони помахала с крыльца, стоя вместе с белобрысым пареньком.
- Ура-ура! Сегодня посмотрим мультики! – во весь голос радовалась малышка.
- Да, - почухала её Никс и пошла к дому.
Им помогли всё добро занести в дом, потом высыпали на полу и стали изучать. В доме у них было достаточно уютно. Внутри всё было как в амбаре – абсолютно не было стен. Зато благодаря натасканному, всё выглядело уютно. Насколько это было вообще возможно. Из мебели пару квадратных тумб, с открывающимися дверцами и выезжающими полками. Естественно они выгляди совсем не новыми. Где-то дверца висела, полка покривилась или одной вовсе не было, ручки оторваны, краска облуплена, или были дырки в корпусе. В доме каким-то чудом сохранился камин и труба. В самом камине выпало несколько кирпичей, а несколько специально выдрали, чтобы закрыть дырки в трубе. Вокруг камина стояли спальные места. Большая кровать без ножек и спинки, диван с подранной обивкой, раскладывающееся кресло, со сломанным механизмом, так что оно больше не складывалось обратно. Укрывали на день места покрывалами разного вида и сохранности. А по стенам были развешаны ковры. Где-то были даже плакаты, порванные, выцветшие или волнистые от некогда прошедших дождей, с поплывшими пятнами краски. Но они любили этот дом, каким бы он не казался со стороны.
Ребята разобрали вещи, кто-то уже примерял, кто-то уже запихивал в одну из тумб. А Никс, убравшая консервы в коробку, достала мясо и овощи.
- Ура-ура! – снова воскликнула малышка, - У нас будет настоящий суп или ужин.
- И то, и другое, - улыбнулась рыжая.
Ржавый нос, вздутая доска. Но она нарезала мясо и скинула в чёрную от огня кастрюлю. В это время Рони набрала бревен, которые сохли в одном из углов дома, и напихала газет и стала разводить огонь.
- Альбино, сможешь принести воды? – спросила Никс, и тот ответил вялое «да».
Он видел очень плохо, в основном цветастые пятна, но в темноте дома был совсем как крот. Но всё же он учился существовать в этом мире, поэтому не отказывался помогать. Он знал, где стоит бочка с водой, зачерпнул глубоким ковшом и понёс к Никс. Девушка уже вывалила овощи, залила их принесённой водой и поставила на огонь готовиться. Языки пламени освещали всё пространство дома. Здесь не было электричества, но они нашли несколько фонарей, работающих на масле. Так что, вечером они часто их включали. Сейчас достаточно было костра и врывающихся лучшей солнца.
Вскоре суп приготовился и весь ушёл в тарелки. Они не часто питались свежей едой, в основном консервами, потому что без электричества холодильник абсолютно не имел никакого смысла. И поэтому еда быстро портилась. Но во время вылазок Никс всегда старалась приготовить как можно больше вкусной еды. Для них такая пища была едой богов. Они наслаждались так, словно посетили самый лучший ресторан в мире.
- Давай в следующий раз я пойду? – Предложила Рони.
- Тебе лучше даются драки, чем кражи, - улыбнулась рыжая.
- Но я тоже хочу помогать, - пробубнила она.
- Ты помогаешь. Я верю, что ты сделаешь всё, чтобы защитить их, - Никс осмотрела активно беседующих между собой детей.
- Ты не думала найти работу?
- Кем? У меня нет никакого образования. А из кошельков я выну больше, чем заработаю уборщицей, - вздохнула рыжая, доедая свой суп.
- Но вечно красть…
- Я знаю. Может быть, когда они вырастут…
- И что тогда? Мы все не учились нигде. И никак не можем, потому что сироты. Если про это прознают, они просто попадут в детдом, - их обеих аж передёрнуло от представлений.
- Я что-нибудь придумаю, обещаю.
- Ты и так чертовски много делаешь для нас. Мы здесь благодаря тебе. И всё это у нас есть благодаря тебе, - улыбнулась Рони и приобняла девушку за плечи, - Тебе и отдыхать нужно.
- Скоро будет осень. Нужно набрать как можно больше денег, чтобы купить новую тёплую одежду, потому что вынести незаметно невозможно.
- Знаю, - кивнула Рони, - Нужно купить тёплых одеял. Старые свалялись и не так держат тепло.
- Спасибо, что поддерживаешь, - наклонившись, девушка боднула её плечом.
- Мы ведь с тобой сестра, даже если не родные, - она так же боднула рыжую.
Очередной раз, когда начинаешь себя виноват. Очень трудно думать, что просто так совпало, что никто не виноват. Но именно поэтому я всегда делал выбор не в пользу всегда. Стоит мне что-то сделать и обязательно произойдёт что-то плохое. «У тебя есть силы\время чтобы сделать это, но нет сил\времени, чтобы сделать то». И поэтому и переставал что-то делать для себя. Намного важнее делать что-то для семьи. А я. В любом случае переживу. Может… именно поэтому я так устал и испытываю истерику, когда мне нужно делать что-то для дома. Всю жизнь я жил не для себя. Мой человек не виноват, не он растил меня таким. Ему просто сложно понять эти чувства. Когда даже хочется намусорить, словно на зло. И это не сознательное. Это происходит внутри, я даже не успеваю понять причину своей невнимательности к деталям. Я просто не хочу обращать на это внимания. Впервые я начинаю жить для себя, но… это снова кого-то колит. Наверное, стоило быть одному, пока я не вылечусь. С другой стороны, именно для него я лечусь. Это какой-то замкнутый круг. И прямо сейчас, у меня этакий туннельный взгляд, направленный только на плохое. Я могу попросту не замечать что-то хорошее. И достаточно пары слов, вроде «ты не хочешь понимать», чтобы я уже загнобил себя. Одна такая фраза глушит меня на весь дальнейший разговор. Я хватаюсь за неё, как за оружие и начинаю наносить себе душевные порезы. Я больше ничего не слышу. И я не хочу оправдываться каким-то своим диагнозом. Я ведь стараюсь вылечиться. Но я, как и все, оступаюсь. Теперь мне хотя бы стало понятно. Понятно, почему я бросал людей на импульсе. Понятно, почему эти импульсы происходили. Родители ещё и помогли прогрессировать моим проблемам.
Многое из-за того, что я просто привык винить себя во всём и не могу перестать. Никакие мысли не могут избавить меня от самобичевания. И самое дерьмовое, что во время вспышки я просто не могу объяснить, что делаю это от боли. Одна какая-то фраза и я страдаю. И я пытаюсь не задохнуться. В некотором смысле, самобичующие фразы помогают, но лишь немного. Просто потому, что я не могу выбраться из этой боли. А мой человек… привык решать всё рационализмом. Скажешь «мне больно от того, что ты сказал» и он спросит «почему». Ему нужны факты. Доказательства. А я не могу сказать. Мне просто больно. Не потому, что я виню его. Я не хочу его винить, но это единственный способ сказать хоть что-то правдоподобное. Потому что «просто больно» недостаточно. Должна быть причина. А вся причина в том, что я родился таким и меня воспитали таким. Вся причина в том, что он выбрал такого больного. Я научусь с этим справляться… я надеюсь. Но я так потерян. Я и сам не понимаю, что мне нужно. Я как в лабиринте. Мне больно, но я не могу просить о помощи. И придумываю новые тупики. Я сам и больше никто. Поэтому так просто возненавидеть себя за всю боль, которую я испытываю. Так просто затолкать себя во тьму и больше никому не говорить лишнего.
Но не этого я хочу. Хорошо.
P.S. стараюсь перестать себя стыдиться и поэтому прикрепляю к постам свои фотки.
Спокойно гуляешь с собакой, думаешь себе хорошие мысли. Вздыхаешь свободно от предстоящего отдыха после рабочей смены. Прогулка подходит к концу, при выходе с тропинки смотришь по сторонам, чтобы проверить, нет ли машин. И там вдалике идёт странный старик. Широко расставленные ноги, слишком тощий даже с учетом одежды, как-то странно хромает всем телом. Идёт медленно и беззвучно. Ну ладно. Просто странный старик, много же разных болезней. Тем более, собака не обращает внимания, смотрит на людей у подъезда. Капюшон мешает расслышать правильно все звуки, из-за чего кажется, что подъезжает машина. Оборачиваешься и видишь, что старик стал внезапно ближе. Он же медленно идёт, как он преодолел половину дома так быстро? Неприятно, но... люди ведь вокруг. И собака по прежнему никак не реагирует. Значит, все нормально. Но стало как-то гадко и неприятно. Спиной чувствуешь его взгляд и рефлекторно ускоряешь шаг. Вот уже виден подъезд, совсем немного и будешь дома. Заворачивая на дорожку, кидаешь последний взгляд на старика и видишь... Что старика нет. Ни с одной, ни с другой стороны. И вдруг понимаешь, что это за звук был, похожий на машину. По дороге идёт бабулька с тележкой. Колесики громко шумят по дороге. Почему я не видел её раньше? Я оглядывался дважды, слышал этот звук, но ни разу её не заметил. Я видел стремного старика в черном, у которого не видно было даже лица. Но... наверное потому, что я особо не вглядывался. Но, стало быть, это была галлюцинация. Шутка разума. Не было старика. Была маленькая бабулька, одетая в широкий пуховик ниже колен. Домой. Неважно что видел. Просто домой. Пить таблетки и надеяться, что кошмары не пристанут ночью.
Порой я представляю свою смерть в самых разнообразных ярких красках. Правда, не так, как можно подумать сперва. Я воображаю свои ощущения из тех, что когда-либо уже испытывал. Повеситься? Я вешался на галстуках и разных верёвках, которые привязывал к дверным ручкам. Но я специально вязал узлы неправильно, чтобы в какой-то момент они развязались и я получил доступ к кислороду. Но я знаю каково это. Будто кто-то накачивает голову свинцом. Тяжело и больно. Неприятная смерть. А ещё неприятнее находить умершего. Как войти в комнату, когда труп блокирует вход? Как это будет? Крики недовольства, сменяемые ужасом?
Или, может, падение с высоты. Кости я не ломал себе, но падал. Очень неприятно. Неприятнее всего, когда ты выживаешь и лежишь там сломанной куклой. Я лежал с сотрясом и ощущением, что сломал себе всё, что только можно. Какое-то время после падения я не мог шевелить ничем, а когда смог в ужасе осматривал свои конечности. Думаю, ощутить, что ты не чувствуешь ногу или руку… или всё – это ужасно.
Депрессивненько.
Что ещё делать, как не думать о смерти, когда ты становишься изгоем общества? Я не имел ни малейшего представления почему так вышло. Я не видел в себе ничего ужасного, наоборот, я любил животных и людей, я любил этот мир. Мне он казался очень ярким и очаровательным. До поры до времени, конечно. Пока всё, что я вижу, не начало покрываться серостью. Гнилостью даже. Виновата была не погода, а мой взгляд. Даже дождь я мог видеть самым прекрасным образом, или солнечную погоду тухлой и отвратительной.
Но ещё больше я ненавидел себя. Я хотел бы стать эльфом, демоном, оборотнем, даже орком. Но только не собой. Не человеком «полторашкой», не «метр с кепкой». Всё это лишь доказывало, как унизительно и хреново быть мной. Самое запоминающееся во мне лишь мой рост. Всё, что у меня есть особенного – рост. Мелкий, не на что не способный. Никто не воспринимал меня серьёзно. Самое серьёзное отношение ко мне – избиение. И насилие. Я ведь слабак. Что же я сделаю? Правильно. Абсолютно ничего. Потому что даже родители не верят мне. Они поверят любому, только не мне.
И всё же. Почему тогда я не мог завязать тугой узёл на галстуке, после дня изнасилования. Я чувствовал все удары, причинённые моему телу в тот вечер. Я всё ещё отдирал воск от спины. Я всё ещё не мог сидеть на стуле. И я хотел исчезнуть от отвращения к себе. Но не сделал этого.
Я не понимаю, почему ко мне все так относились. Я хотел бы узнать, что плохого им сделал, что заслужил всё это. И я даже пытался узнать у насильника, зачем он так со мной поступил. Но в ответ тишина. Все захотели стереть это из своей памяти. Вот так просто. Можно просто забыть. Почему я могу забыть абсолютно всё, кроме этих вещей?
Я комкаю эту боль, слюнявлю её снова и снова. Даже за это я себе противен. Просто бы задрать нос повыше и идти дальше. Но вдруг понимаешь, что кроме этой боли у тебя ничего нет. Всё, что было тобой – боль. А кто ты, если отбросишь её?
Кто я?
Звёзды падают с небесного свода, омывая теплом. Морозное солнце вдруг просыпается и обнимает теплом. Сердце бьётся в уши, душа готова кричать и летать. Так хорошо. Так тепло. Так счастливо. Руки трясутся, ладони потеют. Я влюблён? Кажется, я влюблён. Кажется… в меня влюблены.
«Больше не пиши мне»
Я бы хотел спросить, нравился ли я ему когда-то. А если да… то почему всё так вышло. Но эти вопросы останутся без ответа. Наверное, всё потому, что только я чувствовал боль. Неважно и я пытаюсь идти дальше.
И снова зажигаюсь, хоть и боюсь, что скоро будет больно. И да, будет. Будет очень больно и эта боль будет длиться долго. Зачем же ты так долго мучила меня? Я действительно любил тебя. Обожал твой запах, обожал твою улыбку. Я обожал в тебе всё, сколько бы ты мне не лгала. Но, видно, я был лишь заменой. Был утешением. Тем, к кому всегда можно прийти и поплакать в жилетку.
Обжигаюсь снова и снова. Кручусь по кругу и жду ответов на свои вопросы. Неужели, я так ужасен.
«Нет, мой ангел»
Отвечает мне тот, кого я не могу полюбить. Как жаль, что ты был влюблён в меня. Я не хотел трепать тебе сердце, я не хотел делать тебе больно. И всё же ты всегда был рядом. Бесился, но приходил обратно, чтобы утешить. Делал больно себе, так же, как это делал и я. Мы резали руки от неразделённой любви, прятали порезы и снова улыбались. Ты мне, а я другим. Надеюсь, сейчас ты счастлив. И не только ты.
Влюблённый взгляд юности. Почему именно я? Как вышло так, что серая мышь, которую унижает вся школа, стала твоей единственной? Мне всегда интересно было, что же ты увидел во мне, а ты отвечал «всё». И смотрел лишь на меня, как на идеал. Идеал, который тушит окурки о себя, а потом грязными осколками рисует что-то на коже надеясь, что занесёт в кровь какую-нибудь хворь. Идеал, думалось тебе, до тех пор, как я не разбил твоё сердце. Это я умею. Делать больно себе и другим. В этом я настоящий мастер. Счастье – не для меня. Я проклят, казалось мне. Но ты уже нет. Надеюсь и ты счастлив там, где ты есть.
Действительно, кто в своём уме останется с таким проклятьем? Влюбиться, может, и можно. Но долго терпеть не получиться. Со мной одни несчастья. Но я искренне хочу избавиться от своего проклятья.
Не знаю, зачем я обмусоливаю это раз за разом. Может быть, разобраться и снова найти себя? Я всегда искал лишь чернь, а теперь мне стоит найти что-то хорошее. Да, в основном меня ненавидели или просто презирали. Но были и те, кто тянулся, несмотря на все мои иголки. Значит… я…
Шум. Извечный шум, который заставляет меня развернуться и снова возненавидеть себя.
Нет, значит, я прекрасен. Чем-то я прекрасен. Может, ненавидели меня из зависти. Потому что я прекрасен. Хах. Смешно так думать о себе. После всего, что я слушал от людей. После всех лет.
Все тексты, изображения, видеозаписи и аудиозаписи на этой странице принадлежат пользователям.
Если вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста напишите нам.
Дневники
Тесты
Сообщества
Альбомы
221
0
