Объятый ароматом свежезаваренного кофе, я уютно расположился на ящиках веранды. Веранда у дома была совсем не большая, шага три на четыре и все, что здесь находилось – это ящики. Пуфики из ящиков, стол, шкаф с книгами, они даже умудрились превратиться в изумительную цветочницу. Все это я сделал своими руками, но именно в этот день не мог гордиться своими трудами, ведь побег не удался. Лес глядел на меня, перешептывался зеленой листвой, на пару с ветром создавая изумительный музыкальный фон птицам. Эта музыка проникала в меня, пропитывала собой каждую клеточку моего организма и уносила куда-то в даль, помогая забыться. Уже третий день пустует кровать, мне не до сна. Я слушаю лес и думаю, что он осуждает меня, предупреждает и запугивает. В какой-то мере он прав, он всегда говорит мне, в трудную минуту нужно иметь надежное плечо рядом, а разве надежным можно назвать ребенка со сломанной ногой?! Для меня он был бы обузой, как в плане содержания финансового, так и физического. Говорить о психологическом даже не приходится, Лаборатория сломает кого угодно. Я не стал исключением, только чувствую, внутри меня на место встала пружина, начался новый отсчет, а это значит, я изменился. Я был маленьким, когда оказался здесь впервые, помню, как лес успокоил, принял меня, укрыл. Здесь всегда темно, высокие деревья, их раскидистая крона почти не пропускает солнечных лучей - полумрак. Ночью, если вытянешь руку, ничего не увидишь, даже очертаний. Глазам к такому не привыкнуть. Мама, когда она еще была, запрещала ходить сюда. Люди боятся этих мест, поэтому я спрятался здесь. Дети травят  байки и рассказывают легенды о проклятиях, быть может, так оно и есть, зато воздух здесь чист. На столько чист, что с непривычки начинают болеть легкие. Я вдыхаю его жадно, как наркоман, откидываюсь назад и падаю. Надо же, в проклятом месте я на столько привык к стульям, что забыл об отсутствии спинки. Удобства – зло. При падении, кружка с кофе прыгает за борт, ящик ломается и разочарованному мне приходится собирать по-щепкам себя и его, после чего отправляюсь за кружкой. Если вы были внимательны, то поняли, что дело не в спинках стульев, это оправдание, на деле же я просто не спал. В жизни я пережил множество кошмаров, но не встречал ничего противнее совести. Она ставит пластинку в твоей голове и начинает ее крутить до тех пор, пока ты либо не съешь себя поедом, либо не сделаешь что-нибудь, чтобы исправить положение. То ли на счастье, то ли на беду наделен я упертостью, приправленной правилом «От противного». Говоришь мне сделать то, а я из принципа не стану. Так и с совестью мы были не в ладах и со временем она перестала давать о себе знать. Безумие лежит в проходе между коридором и кухней и не позволяет мне пройти, об этом говорит не столько рык, сколько взгляд. Все это время он не в лучшем расположении духа и даже не дает осмотреть себя, я все-же предполагаю, что он заболел или его задело при побеге, хотя следов крови не было обнаружено. Черт знает, может быть у этих существ, созданных человеческим воображением и не должно быть крови? Приходится обходить подгнивший дом и лезть в окно, чтобы выбросить осколки. Я не из тех людей, кто позволит себе выбросить мусор в лес, и не свинья, чтобы сорить себе под ноги. Гнилые доски объяты мхом, как и правая сторона дома, это выглядит уютно. Может быть у меня странные понятия об эстетике, но если бы вы только видели, как пушистое лесное покрывало любовно обнимает погибающую постройку, вы бы меня поняли. Все кругом были недовольны, этим мерзким ощущением провоняла вся окружающая меня атмосфера и мне чертовски хотелось еще раз, хотя бы на миг, заглушить тревогу внутри. Спустя четверть часа, когда Безумие захотел перекусить и поспешил окунуться в лес, утсупая мне дорогу к свободе, я отправился за бамбуком - один из лучших материалов для создания стрел, правда вот пригодным оказывается лишь каждый сотый росток. Поиски мои затянулись до захода солнца, чего я не предусмотрел. Так началось мое знакомство с другим лесом. Именно тем, о котором рассказывали жуткие вещи:

Темный лес находится в сотне милях от нашего города. Его не любят, в том числе потому, что для постройки этого самого города, как свидетельствуют ведьмы и некоторые отрытые мной документы, пришлось вырубить 6 870 гектар леса. Он этого не забыл, вот почему люди, отправлявшиеся туда, никогда не вовзращались назад. Хотелось верить, что они просто сбегали, уезжали жить в другие места, например, но опознанные тела убеждали жителей в недостоверности их суждений, не оставляя надежд. Ведьмы знали тайны леса, они слышали его так же, как и я, но никогда не рассказывали о нем другим. Я знаю об этом только теперь, мне доводилось встречать их здесь, говорят, это отличное место, для проведения различного рода ритуалов, поклонений и приворотов. К тому же это место - живое кладбище. 

Почему я сказал живое?

Как я уже говорил, множество людей пропадали здесь навсегда, только лес не отпускает вошедших. Ранее в этих лесах обитал черный менестрель, дом, который ныне принадлежит мне, был построен его руками. Он знал об устройстве мира абсолютно все и именно благодаря ему лес можно не только понять, но и слушать. Живее и, вместе с тем, более мертвого места я не встречал. Когда деревья еще касались небес, выходил на вой стай сын леса. С легкостью пробирался он чрез растилающиеся под ногами корни, деревья отодвигали перед ним ветки, а шепот леса прокладывал путь к маленькому оврагу. Необычные по окрасу своему хищники могли учуять любого на расстоянии порядка десяти километров, в ночное время у них начиналась охота. В волчьей стае была традиция – всегда оставлять части своих жертв.Когда отец леса впервые за много лет смог добраться до стаи, волки преклонились перед ним. Укладываясь в ногах, словно верные псы, они скулили и били хвостами о земь, поднимая пыль. Перед представителем древнейшего рода Агаши приклонялись все животные.

Агаши – первые человекоподобные существа, решившие взяться за тщательное изучение мира и посвятившие этому свое существование, до последних дней своих. Их отличие от людей заключается в более прочных и более гибких костях, форма скелета в части шейного отдела более изогнута, в профиль голова их будто вытянута вперед, среди людей нечто похожее называется скалиозом, для представителей Агаши – это знак рода. Их уши более маленькие, растут по направлению к затылку и имеют форму вишневого листа небольших размеров.Особенность строения их ушей на этом не заканчивается, именно благодаря своим ушам род Агаши научился не только слушать, но и понимать мир, включая любое его явление. Единственные в своем роде, они не позволяли заводить себе связи на стороне, а потому составляли пары внутри семейства из поколения в поколение, передавая друг другу знания и генетические изменения, которые зависили от места длительного обитания. Позднее они научились более четко осознавать всю сущность и принцип существоания мира и стали предпринимать первые попытки в изменении мироздания. Со временем, маленькими шагами подбираясь к цели, они обретали новые умения. Так появилась магия. Агаши разделили ее на черную и белую: черная – несла за собой последствия, но была сильнее белой, белая была принята с большей любовью, так как не грозила страшными последствиями, в ответ, не отличаясь эффективностью и длительностью действия. Разделившись на сторонников белой и черной магии (приверженцы черной были более рискованными, сильными духом, более целеустремленными и преданными своему делу) они стали развивать магию в этих двух направлениях, делая ее более могущественной. Белые маги, зная опасность приверженцев черной магии, научились создавать для себя и других щиты, благодаря которым любое, даже самое сильное воздействие, не приносило нужных результатов. К прочему, черная магия действовала куда быстрее белой и, чтобы выйграть время, пришлось его долго и тщательно изучать, как явление мира. В результате научились его замедлять и в вечной погоней за лучшим стали побеждать. В ответ на «дерзость» белых магов, черные придавали словам новые значения, некоторые из них, составленные в фразы, могли убивать мгновенно. Позже, когда души черных магов начали прогнивать, а годы жизни увеличиваться, они научились этим наслаждаться. Но наслаждаться своей долгой гибелью оказалось не столь приятным удовольствием, как наслаждаться мучительно-медленной смертью своего врага или соперника. Сблизившись с природой, черные стали изобретать яды и зелья. Последним местом их обитания стал проклятый лес – называли его так за извращенное гостеприимство. Лес может принять тебя, а может не принять. В случае второго, бегством не спастись. Он заведет тебя в самые глубины свои и поглотит, сохраняя на века в шелесте листвы крики своих жертв. Лес принимал только тех, кого мог понять. В большинстве своем, не прощались только те, кто был подвержен, как люди говорят, греху. А кто не станет грешником, будучи вечно охваченным азартом, духом соперничества?! Вот почему лес стал последним пристанищем рода Агаши. Больше всего лес не терпел нахальства входящих, тех, кто отбирал у него кусочки жизни, чтобы развести костер, согреться теплом или приготовить пищу. После Великого переселения выжить смог только один мальчик. Когда лес уводил его в свое сердце, парень разговаривал с ним.

Он слышал крики погибших и утешал его, ребенок плакал вместе с ним дождями, сердце его так же разрывали стоны стволов, полные горечи от тяжкой службы своей. Сложно представить, сколько грешников вмещал внутри себя сам лес, одно было ясно – этого не достаточно, чтобы успокоить его или уничтожить изнутри. Тогда, на миг прекращая слушать зов зеленого пристанища, мальчишка сел на землю, отдаваясь прохладе ночи, на плечах у него был прикреплен кожаный ремень, который удерживал за спиной необыкновенный, средних размеров, музыкальный инструмент.

- Смотри и слушай, милый Лес.

Этим инструментом являлась самодельная арфа и лес затих, чтобы услышать.

Всю оставшуюся ночь мальчик играл, воздух был наполнен опьяняющими звуками. Сверчки, зеленая трава, даже сам ветер затих, вслушиваясь в красоту звучания. Мир убаюкала самая красивая колыбель на свете, сотворенная руками неприметного мальчишки, с добрым сердцем, оставшимся последним представителем своего рода.

Лес принял и вырастил мальчика. Познакомил его со своими обитателями и открыл сердце, раскрывая тайны мира, среди листвы. Сыну своему лес прощал многое, чем больше слушало лес его дитя, тем больше не любило оно каждого, кто входил в пределы темных земель. Со временем юноша обрел такую же зависимость, как и сам лес – вместе они заманивали и забирали все новые и новые «мертвые» души, а на месте гибели тел, вырастали деревья и прекрасные цветы. Последнее, что слышали жертвы перед гибелью – колыбельную арфы.

Идилия эта закончилась, когда гуляя под широкими кронами деревьев мальчик обнаруживает связанную стопку дневников, в которых хранились тайны черной магии. Юноша забирает их, начинает изучать и обыкновенный интерес не позволяет ему не идти протореными тропами. Так возрождается чудо миров. К сожалению, черная магия была очень кровожадной, да и в сути своей воспитывала жадность, как должное. Каждый входящий в лес подвергался жесточайшим методам убийства, по началу парень действовал осознанно, только позднее, когда жадность поглощала его, он стал убивать всех, без разбора. Тела служили украшением для деревьев. Они вывешивались на тонкие канаты, а души, мертвые или живые, были приспособлены к созданию новых ритуалов. Лес терпел, прощал и вновь научился горько плакать днем и кричать голосами мертвых ночью, слушая утешительную колыбельную каждое полнолуние. Жадность съедала человека год за годом, так он добрался до жителей своего дома – волков. Менестрель придумал ритуал, который через кровь волка придавал ему те же качества, что и у зверя. Теперь он мог убегать от леса, не слышать его зов, выходить за пределы своего места обитания и убивать, не оставляя следов. Так заканчивается одна из легенд и лишь не многие знали конец трагической и страшной, для обитателей соседних поселений, истории: В одно из полнолуний, менестрель не вернулся в лес, чтобы отдать должное существу, обитающему везде и нигде, тому, кто подарил ему жизнь в свое время. На утро, когда музыкант вернулся в свой лесной дом, атмосферу поглотил густой туман и гневом пропахли травы… Лес забрал его и лишь листвой мог изображать отдельные фрагменты позабытой в темных землях колыбели.

Сказать вам, почему лес принял меня? Я пришел туда таким же маленьким, как и черный менестрель. И когда я научился слушать его, лес открыл для меня одну из своих тайн – ту самую колыбельную. Он не смог сыграть ее для меня, но он сохранил в корнях самого старого дерева арфу менестреля и дневник его, в котором он описывал процесс отыгрыша. Так я заменил для леса самое дорогое, что у него было.