Перед глазами раздетым мельтешит напарник. Каин надежнее утыкается в работу, силясь не поднимать взгляда, чувствуя себя окаченным ледяной водой: никакого уважения, его будто не здесь существует, почему он обязан терпеть рядом с собой чью то обнаженную тушу?! Ни единая мысль не способна соединиться в веретено знаний, а все потому что в голове сложившаяся из них - его и Рема - ситуация. Читает строки впустую.
Надо что то с этим делать, прервать неловкое молчание, нагнетающее. Каин не может. Упаси его кто сейчас от ошибки открыть рот и вякнуть что то против поведения пилота - синхронизации им не видать.
— Нам нужно.. — первым прервал молчание партнер.
Все тело пронзило напряжением, подобным тому, как если бы его взяли на прицел, в намерении прикончить. — как-то найти общий язык.
— Ну, давай попробуем упражнения. — отключив дисплей, парень поворачивается к собеседнику лицом. Скользит взглядом по телу, потому что желание глянуть неуютно суетилось внутри еще с момента, когда тот вышел из душевой.

Знал ли Астро, что ангелы умеют плакать?
Прошло четыре года, за это время Астро несколько раз отлетал в кому с передозом, Эль тысячи раз бегал к Высшим просить за него. Просить возможность для себя уйти, любой ценой. Пытался подкупить хоть кого-нибудь, чтобы открыть Врата и спуститься, не позволяя своему человеку жертвовать своим телом, во имя данного обещания, во имя того, чтобы ангел продолжал жить. Все бестолку. Путь закрыт.
После ком подопечный опять и опять срывался в омут. Почти естественная смерть, все, как договаривались.
— И как я тебе сейчас? — Алаэль смотрит в омут черных зрачков, вытягивает руку, пытаясь коснуться образа, вплести свои пальцы в ворох волос. Его лицо безразлично оттеняет холодом, в порыве ревности не дрогнет ни один мускул, но по щекам неконтролируемо стекают слезы, одна за другой. Все же, как они похожи на людей.

— Направил бы ты свою ненависть не против себя, — Кайл подошел, вытесняя наваждение. Эль уперся мордой в ладонь,
— Я так больше не могу.
— Вот как, попытаешься суецыднуться, поменяетесь с подопечным местами? — усмехнулся пернатый, нарываясь на агрессию.
— Почти.

— Да, блять, какого хрена ты не дождался меня! — швырнул ненавистный мобильник в стену, разбивая вдребезги. Ладно, по честному, возвращаться он не собирался, когда уходил. А в глубине души ещё надеялся однажды вернуть то, что между ними было. Билось бы рядом с этим человеком его сердце? ..

Наедине с собой быстро понимаешь, когда жизнь пошла по наклонной, когда нуждаешься в наставлении, в новом пути, помощи.
Марк, сам того не зная, становился его причиной жить по другому.

Дэй уже и не соображает, где он, кто и что делает... есть только этот юноша, покоряющий взглядом из под ресниц. Подчиняющий своей воле с такой лёгкостью, будто сегодня в роли убийцы он.

Как это все не важно. 

     Эмоции - лучшее, что могла подарить вселенная людям и лучшее, что люди могут дарить друг другу, особенно, в момент близости.     

Так и хочется зажать тебя в какой-нибудь подворотне и отыметь по-жесткому. Ты это ой как любишь.

 У нас дома есть куча фаллосов, плеток, тех же самых кнутов и наручники. Ты так обожаешь  быть пристегнутым к кровати, да, зверек мой? 
Ты так себя любишь, что начинаешь трахать себя фаллоимитатором внушительных размеров. Когда я отлучаюсь, ты себя таким образом любишь. А когда я прихожу, то застаю очень   возбуждающую картину: ты весь мокрый, голый; держащий в руках этот прозрачный резиновый член, с закушенной губой, весь живот в сперме; ты держишь себя за ошейник и водишь прозрачным   искусственным членом по своему животу. Мм..так завораживающе. Покорно развигаешь ноги, когда я подхожу. Провожу пальцами по внутренней стороне бедра и татуировке в виде звезды у тебя на   животе, размазывая и без того почти высохшую сперму, что неприятно стягивает кожу твоего животика. Наклоняюсь, провожу губами по ободку с кошачьими ушками, затем по твоему ушку, в   котором вставлен небольшой тоннель и тихо шепчу, проводя языком по мочке: 
  Эта ночь - наша.  

Твой Город удивительно не похож на мой, а потому я с нескрываемым любопытством протянул в твою душу когтистую лапу, знатно прошаривая нутро.

Этот мир созданный мной преобразил тебя до неузнаваемости.

Знаешь, я ведь никогда не верил в твою напускную чистоту.

Представь, каково было мое удивление, когда я не нашел даже в самых скрытых уголках твоей сущности ровным счетом нихрена темного.

Как такой безупречный выродок умудрился стать частью моей жизни, ответь?

Я вдыхаю аромат твоих воспоминаний до боли в грудной клетке, понимая, что спас твою жалкую жизнь от гниения. 

Даже при том, что не смог спасти собственную, но довольно о том.

Все, что когда либо входило в мои планы - твое развращение. Ты помнишь каждого на моем счету.

 Даже твой Мастер не устоял пред искушением попасться в мои лапы, ты, верно не знаешь?

Сам Дьявол торжествует, вспоминая моменты нашего уединения.

Те, в которых я смог склонить тебя, чистейшего, до греха.

Меня прожигает ярость, когда я думаю о том, что твой Господь спас этот бесполезный кусок мяса - твое тело.

Зачем Он тебе? Что в Имени Его тебе, Седьмой?!

Неужели ты серьезно веришь, что какой то чувак с небес после смерти даст тебе печеньку и скажет:

Спасибо, что верил в меня!?

Мне так остопиздело испещрять твое тело шрамами, что ты умудрился стать мне ближе, чем кто либо,

Не представляя уже интереса.

Искушение, подтолкнувшее меня бесстыдно пробраться в тебя, было невозможно побороть

Теперь я знаю, Чего ради.

Ты просил меня оставить Город, Седьмой.

Ты просил о невозможном, полагая, что в силах удержать его зыбкое существование в своих тонких человеческих пальцах,

Но материя из которой я создал наш пестрый мир неподвластна таким как ты.
Я ни на миг не покидал Его, оставаясь между строк, в глуши переулков,

Вот почему Он все еще жив.

Ради тебя? Нет.

Город сотни тысяч раз спасал меня, это мое хранилище.

Святая святых.

Память моих воплощений.

Здесь все, кто составляет мое я, обрели Дом. 

Место, Стаю, Цель.

Самих себя.

Этот раз не станет исключением.

Когда я снова увижу тебя, наконец, бесчестно вгрызусь в твою глотку, 

Заставляя захлебываться в собственной крови 

И не подыхать.

Ты нужен мне, придурок.

Ты - мой баланс.

В конце концов, у каждого Беса должна быть своя Тень.

Пустой.

Чайна Мьевиль «Крысиный король»
Алексей Пехов, серия «Киндрэт»

Он плелся по коридорам Дома. Он был избит и брошен свой собственной стаей. Бродя по коридорам Дома в поисках места для отдыха, он продолжал размышлять:
- А что дальше? Одиночки долго не живут...
Оставляя кровавый след он повернул за угол в очередной коридор поглощенный тьмой, где на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Его глаза уже привыкли к темноте, но эта темнота была другой природы... Это была Тьма...
Он сделал несколько шагов, и услышал неспешный топот на другом конце коридора. Забыв про раны, он развернулся и побежал прочь. Выбежав коридора, он хотел вернуться тем же путем, но заметил что и предыдущий коридор теперь также поглощен Тьмой. На секунду его охватил ужас, но шаги стали приближаться, и он побежал во Тьму коридора.
Он потерял счет времени, бежал ли он 10 минут, или целый час? Раны уже не болели и усталости не было. Продолжая бежать во Тьме он еще ни на что не наткнулся, ни дверей, ни стен, это пугало его еще больше, а шаги продолжали приближаться. Отчаяние полностью поглотило его. Как бы далеко и быстро он не бежал, он слышал приближающиеся шаги позади в абсолютной Тьме. Но в он увидел красную нить, это было единственное что он видел, она была как свет в конце тоннеля, растянутая в проходе, он побежал туда и порвал ее, пробежав мимо. В тот же миг, шаги которые были у него за спиной, вдруг оборвались. Он сделал еще пару шагов, упал на колени и заплакал.
Тишина и абсолютная темнота, затем кто то склонился над ним и произнес: "Открой глаза, Чемпион". Он открыл глаза и увидел яркий свет, в этом свете он успел различить 4 человеческих силуэта
"Проклятье, а я хотел дожить до рассвета..." - подумал он.
Глаза окутала кровавая пелена, и он умер.
- Охота увенчалась успехом! Ночь Кормления будет славной!

Мастер очищал клинок от крови...
- Прекрасная Ночь - сказала он, не отводя взгляда от окна.
- Во истину - произнес Седьмой и добавил: Она Прекрасна... Как и наше Проклятье...
Остатки тела лежали на столе... Стол, пол, ножи и вся комната была покрыта кровью... Ночь Кормления подходила к концу и по Дому пронесся протяжный, жуткий вой...

16 мая 2015

Однажды я тебя не вспомню.


Однажды я тебя не вспомню,
Не вспомню глаз твоих и рук,
Не вспомню, что совсем недавно
Был у меня надежный друг.

Я всем скажу, что имени не знаю,
Мол, лишь однажды мимо проезжал,
И всем скажу, что вовсе забываю,
Кому стихи свои так часто посвящал.

И даже если встретимся когда то,
Не дрогнет ничего внутри меня,
Как не дрожало у обычного солдата,
Когда на смертный бой он шел,
За Родину, не за себя.

Все разговоры и обиды позабуду,
И если спросит кто, то я не сгоряча
Всем людям говорить открыто буду,
Что в жизни моей не было тебя.