У всего дозволенного есть грань. Ты преступаешь её грациозно и беспринципно. Давишь на больное. На ране незажившей подпитываешь ростки недоверия и обиды. Взращиваешь гнев и обижаешься, когда он устремлен на тебя.

Ты Иуда, познавший грех и поддавшийся соблазну. Ты — сталь, раскаленная до предела и раболепно склоняющаяся под накалом. Ты — наковальня, но никак не молот. В тебе нет силы. Лишь страх.

Смотри на меня. Заливай в уши сладострастные речи, сакрально шепчи мне свои страхи и откровения. Я агнец на смертном одре — и ты подносишь ритуальный кинжал, чтобы пустить кровь. Не свою.

Пей до дна, до беспамятства, до безумия. Вкушай горечь предательства и продолжай лгать дальше. Твои изречения — топливо, попытка зацепиться снова за угасающую жизнь. Моя кровь — ихор, изгоняющая зло и ложь.

Так что надеюсь, что ты подавишься.