Ты здесь?

У тебя калькулятор в руках, а ты спрашиваешь у меня, сколько будет три на пятнадцать.

Можешь высчитать сам, перепроверить за три клика, которые ни раздражают, ни заводят — попросту "ни о чем".

Но ты на меня смотришь. Узнаешь, сколько же будет три умножить на пятнадцать.

Как будто калькулятор не знает, а я — реинкарнация Пифагора.

У тебя все еще он в руках, а ты интересуешься, что лучше нажать: плюс или минус?

А я не знаю. Не могу будущее свое выбрать, причину для дальнейшего существования, а ты мне такой выбор предлагаешь.

Плюс или минус.

Как будто калькулятор не поймет.

И спрашиваешь так, как будто от выбора моего зависит жизнь: то ли калькулятора, то ли твоя. Я пожимаю плечами, ведь этой технике лучше знать.

Но ты ждешь мой ответ. Калькулятор в сторону откладываешь, на него — ни капли внимания.

И тогда я поняла.

Тебе не нужен правильный ответ — пойдет любой. И если я скажу, что три на пятнадцать — двадцать шесть, а калькулятор вычертит правильные сорок пять

Ты безоговорочно мне поверишь.

Спасения нет

Оно не в таблетках, не в медицинских халатах, не в любви. Даешь слабину, позволяешь себе вдохнуть полной грудью — отчаяние пронизывает легкие, рикошетит по бронхам и вырывается с уст сокрушимым кашлем. Захватывает органзим беспощадно, паразитирует и проникает в каждую клеточку тела. У спасения нет начала, а у беды — конца. Аксиома, выписанная кровью и слезами.

Только задумываешься, что как-то за грудиной не болит больше, как-то не чувствуется горечь на языке. А она есть, — осознаешь слишком поздно, когда вкус становится невынонимым до ужаса. Просто привык. Не замечал, пока пальцем не ткнули — либо на тебя, либо в незаросшую язву на душе, которая наивно не замечалась. И только после осознания появляется вся обида, выплескивается вместе с гноем — зловонным и омерзительным, похожим на тот странный взгляд или неприятную фразу, которая и запустила начало конца.

А потом остается только смириться. Свернуться клубочком после пощечины холода и непонимания, всхлипывать в расцарапанные колени и осознавать: в этом мире нет ничего более одинокого, чем собственная тень. И здесь ты либо не замечаешь, либо смазываешь шестеренки собственные ложью, механизм прокручиваешь раза три и продолжаешь выточенные в памяти действия: учеба, работа, дом. 

Главное, не забудь повторять: "Со мной все хорошо. Я в порядке".