На чёрном рынке чего только не рискуешь увидеть. Начиная от банальных продуктов, запрещённых по разным причинам на территории данного города, до работорговли. В основном, конечно, здесь продают животных в живом и неживом виде, оружие и наркотики. Человеческий ресурс предпочитают скрывать тщательней, потому как рынки имеют свойство обнаруживаться.

Мужчина в потасканном костюме прогуливался по вытоптанной в грязи тропинке. Он не имел какой-то конечной цели - просто смотрел по сторонам на товары. Тигриные шкуры, крокодильи. Лапы, хвосты и целые головы. Где-то в клетке тоскливо лежит оторванный от матери маленький барс. Страницы красной книги на прилавках, ядовитые взгляды за ними. Генрих щёлкает зажигалкой и лениво прикуривает, выпуская дым в холодный воздух. Люди здесь - он точно знает. Ему не нужны рабы, но, порой, любил посмотреть на улов.

Мафиози сворачивает в закоулок, где обычно бывают тупики. Там сидит мужчина, по виду БОМЖ, а по сути пропуск для тех, кто знает трюки чёрного рынка. Золотая монета падает на землю, оборванец поднимает её с земли, рассматривает добрые полминуты, а потом лениво встаёт. Огромный железный бак съезжает с места, раскрывая низкий проход в стене. Приходится сильно наклониться, чтобы пройти, но это стоит того. Темноту освещают неоновые огни. Убранство здесь достаточно дорогое, чтобы понять, какие деньги здесь крутятся. Первый поворот, дверь и за ней стоит тот самый товар, который он ждал. Тесные клетки, в каждой по пять душ. В основном дети. Дети, брошенные судьбой. За них никто не спохватится, никто не будет искать. Чаще всего их забирают из неблагополучных районов и стран, где отношение к ним как крысам. Возможно, половину из них родители даже продали. Таких детей видно сразу. Они не плачут, не кричат, не зовут на помощь. Их не любили и они давно знали, что пойдут в расход. Но есть и другие. Потерявшие родителей внезапно. Они ещё верят в чудо, верят в любовь и тепло мира. Они смотрят слезливыми глазами, хватаются за прутья и что-то говорят в надежде. Генрих подходит к одной клетке и такому мальчишке вдавливает тлеющий окурок в палец. Ребёнок кричит и падает на пол. Ему никто не помогает. Остальные дети просто отшатываются, как от прокажённого. Здесь каждый сам за себя. Здесь помощи не просят, чтобы не напроситься на зло.

В дальнем углу стоит клетка лишь с одним уловом. Мальчишка сидит в наморднике, повязанный по рукам и ногам. Он смотрит пристально и с вызовом. Глаза сразу раскрывают его суть. Это не человек. Слишком белые волосы, слишком белая кожа, слишком золотые глаза. Демон. Таких водится не много. В своё время люди очень постарались, чтобы извести подобных тварей. Только на рынках и встретишь. Генрих подходит ближе и смотрит на дитя. Ребёнок смотрит на него. Глаза неукрощенного дикого животного.

-Сколько стоит? – только и спрашивает мужчина.

-Три, - возникает голос из тёмноты помещения.

-Почему так много? – хмыкает Генрих, склоняя голову, - С ним явно будут проблемы.

-Второго такого вряд ли найдёте, - пожимает плечами бородатый, показавшийся в свете неонов по центру зала, - Не устраивает цена – выбирайте из человеческих детей.

Мафиози вздыхает, подходит ближе к продавцу и протягивает тому карточку. Он ненадолго скрывается в другом помещении, отделённом шторой, а когда приходит, открывает клетку. Мальчишку он выводит сначала под локоть, а потом вручает вместе с карточкой поводок.

-Подождите, - помедлил мужик, зашёл за стойку, откуда взял маленький чемоданчик, - Вот, в придачу. Если будет слишком агрессивным. Думаете, сами разберётесь.

Генрих кивнул и повёл свою покупку на выход. Демон не пытался вырваться, но смотрел недоверчиво. Он уже выучил некоторые правила игры и знал, что как бы слабы не были люди, у них всегда припасены особые трюки. Не стоит их недооценивать. Ребёнок послушно сел в машину. Послушно вышел из неё, когда они приехали к особняку. Хотя, для него было неожиданным, что его освободят. Никаких оков не осталось на нём. Освободили руки, ноги, шею, лицо от намордника.

-Что так смотришь?  - усмехнулся Генрих.

-Я могу вас убить, - спокойно сказал демон с мягким акцентом.

-Можешь, - согласился мужчина, устало падая в кресло, - Тогда тебя поймают и вернут в клетку. А потом купит какой-нибудь больной садист и убьют уже тебя.

-Зачем я вам нужен?

-Не знаю, - пожал плечами Генрих, раскрывая тёмный взгляд, - Захотел и купил.

Его звали Лукой. Так звали уже ни одну сотню лет. Генрих решил не менять это имя. У него в принципе были трудности с кличками даже для собак. Лука следовал за своим новым хозяином, хотя тот особо ничего ему не приказывал. Когда мужчина занимался подолгу одним и тем же делом – тогда мальчишка гулял по особняку. Люди, разумеется, шарахались от него. Но он не особо обращал на это внимание. В любом случае, его никто не трогал, и это было приятно. Хотя он продолжал ждать зла от человека, купившего его.

Как оказалось, Генрих действительно мог быть злым. Но не к нему. Иногда привозили странных потрёпанных людей. Тогда Генрих пытал их. Пытал долго, задавая разные вопросы. Лука мало понимал смысл информации, но методы ему были знакомы. Оторванные ногти, зубы, прожженная кожа, доведение до сумасшествие одной лишь каплей. Иногда Генрих наблюдал за взглядом Луки. Наверное, он слишком хищно смотрел.

-Хочешь сам попробовать? – предложил мужчина, указывая на жертву, привязанную к стулу.

-Я? – вдруг опомнился Лука, похлопав золотом глаз.

-Да. Ты даже облизываться начал. Если хочешь – давай. Используй что душе угодно.

Сперва это были когти. Лука не был уверен, что действительно хочет это делать. От людей он, конечно, натерпелся. Но никогда не думал о том, чтобы бесцельно их мучить. Убивать – да. Но мучить?

Это оказалось приятно. Приятнее, чем он думал. Крики, мольбы, дрожь тела и такой сладкий запах страха. Когда-то он и сам боялся. Плакал в ногах и тянулся к помощи. А теперь в его руках чужая жизнь. Дышит, колышется и молится.

-Он больше ничего полезного не скажет. Можешь убить его, если хочешь, - голос из глубин. Он и так хотел убить. Хотел ли? Медлил. А сейчас, когда ему дали отмашку, он был уверен.

Умоляющий голос сминается под пальцами. Когти пронзают кожу насквозь, задевают хрящи и даже кость. Булькающий звук умирающего человека. Он плакал. Теперь из всех дыр течёт кровь. Собственные руки забились дрожью. Он, кажется, начал терять сознание. Начал терять себя.

Рука, приземлившаяся на макушку, слегка отрезвила. Чернь глаз сместилась и посмотрела на подошедшего.

-Молодец, - сказал голос и внутри что-то затеплилось. Такое странное чувство. Он никогда ничего подобного не испытывал.

После этого дня Лука пытался порадовать Генриха всеми известными ему способами. Он приносил ему сигары и выпивку, разбирался с плохими ребятами так, как он хотел. Приступы накатывали на него, но он был послушен. Он убивал только по команде, как бы душа не жаждала крови. Каждый раз, когда Генрих хвалил его, внутри сердце трепыхалось и радовалось. Он жался к своему хозяину точно пёс, ластился к этой руке.

Он не знал, что такое любовь и не задумывался о своих чувствах. Ему нравились эти обряды. Нравились редкие ласки Генриха и его похвалы. Он не задумывался почему – просто нравились. И убивать тоже нравилось. Он не спрашивал почему так надо, просто усвоил, что эти люди сами виноваты. Они сами впутались в такую ситуацию, сами пришли к ней. А Генрих их наказывал. Наказывал при помощи Луки.

Лука счастливым псом подбежал к Генриху, едва не прижимаясь к нему всем своим телом. Мужчина уже привычно почухал его свободной рукой, в другой удерживая бокал с виски. Взгляд сам по себе скосился ниже, и мужчина слегка усмехнулся, поймав ребёнка под подбородок, поднимая его лицо к себе.

-Ты что, завёлся от пыток? – спросил тот мягко.

Демонёнок в миг покраснел и попытался отвернуть лицо, но Генрих лишь сильнее сжал пальцы.

-Не ври мне, - строго проговорил он, смотря в золото глаз.

-Не…немного, - выдохнул мальчик, натягивая кофту пониже.

-Сними штаны. И бельё тоже, - приказал мафиози, отпуская подбородок и отворачиваясь от него.

-Хозяин..?

-Не спорь, - махнул тот рукой, поставил стакан на стол и притянул какие-то бумаги поближе, - Ах он сукин сын. Припрятал от меня ещё один дом. Ну, ничего. Мы навестим его женушку, - Генрих покосился назад, - Ты всё ещё в штанах?

Демон какое-то время весь горбился, не решаясь. Но ослушаться приказа не мог. Мужчина в это время взял записи и прошёл с ними в кресло.

-Иди сюда, - он похлопал по колену, даже не отвлекаясь от текста.

Лука подошел ближе, скрывая собственный пах под натянутой кофтой, переминаясь с ноги на ногу.

-Да сюда же, - нервно вздохнул Генрих, - На колени забирайся.

Малыш сглотнул, распахнув золото глаз. Он не знал, что задумал этот человек, но противоречить не хотел. Не потому, что боялся, совсем нет. Он слишком обожал его, чтобы не выполнить любое, даже самое сумасшедшее распоряжение.

Наконец Лука осторожно заполз на колени, повернув лицо в сторону. Генрих, казалось, слишком увлечён бумагами, чтобы замечать что-то кроме них. Но демон тут же ощутил его горячую ладонь на своём члене. Он скульнул и сгорбился, утыкаясь мужчине в плечо. Было ужасно приятно, хотя так же стыдно и неловко. Он трогал так спокойно и обыденно, как курил сигары.

-Хотел нагнуть меня на три лимона, - тихо усмехнулся Генрих, стискивая пульсирующую плоть в пальцах, - Представляешь? Отдыхает сейчас с девочками где-нибудь на Бали. Ну, ничего-ничего. Устроим мы ему самые восхитительные Бали в его жизни.

Демон скулил тем больше, чем быстрее двигалась рука. Хотелось плакать от этих ощущений, накрывающих с головой. Он весь дрожал, аккуратно цепляясь за одежду, чтобы не порвать своими когтями.

-Хозяин… - выдохнул малыш.

Только сейчас он понял, что мужчина больше не читает свои записи. Он смотрит на него. От этого факта лицо вновь залилось краской, а всё внутри сжалось. Мгновение и он кончил.

-Простите! – спохватился Лука, заметив, что Генрих смотрит на свой испачканный пиджак, - Я сейчас вытру!

Мужчина не дал ему вскочить с колен. Он притянул малыша к себе за волосы и увязал в поцелуй. Это было так же неожиданно, как и ощущения чего-то внутри. Лука простонал сквозь поцелуй, почти сразу разорвав его. Пальцы вторгались в тело. Так непривычно, но по-своему приятно.

Голова кружилась. Воздуха в лёгких не хватало. Сознание плыло и плавилось. Лука даже не понял, когда они переместились на кровать. Он не был против. Он бы отдал свою жизнь, позволил бы раздавить себя, если бы Генрих так захотел. Он бы позволил ему комкать свою жизнь. Не говоря уже о том, что доставляло удовольствие и ему самому. Глаза иногда сами по себе приоткрывались и видели лицо над собой. Взгляд вечно сосредоточенного мужчины сейчас тоже был сам не свой. Он смотрел с кайфом. Внутри было горячо и больно. Но эту боль можно было стерпеть. Тело постепенно привыкало и адаптировалось. Даже такие ощущения вдруг становились приятными.

Малыш открыл глаза, когда Генрих присел на постели и закурил. Мужчина мягко улыбнулся и взъерошил его светлые волосы.

-Это был твой первый раз?

Луку хватило лишь на кивок.

-Прости, если был слишком груб. У самого давно не было, - усмехнулся тот и откинул голову назад, - Да и с парнями, знаешь, как-то не практиковал.

-Мне… всё понравилось, - тихо подал голос демонёнок, скрывая под одеялом половину лица.

-Тогда хорошо, - клубы дыма заструлись к потолку, - Знаешь, я раньше только с женщинами спал. Не то, чтобы я оправдываюсь. Вся жизнь катится куда-то к чёрту, - мужчина говорил тихо, и будто бы даже только себе, хотя малыш прекрасно его слышал и слушал с большим интересом, - Мой отец был в клане. А значит, у меня просто не было другого выбора. Хотя, я пытался его сделать. У меня была жена и сын, - Генрих снова скосился на ребёнка, тронув легко его макушку, - Ему было восемь. Наивный дурачок. Как и я, - Мафиози вздохнул и выкинул окурок на пол, - Моего отца убили и хотели завоевать клан, но у него оставался наследник. Я. И мой сын. Сыну повезло, его просто застрелили. А вот жену долго насиловали, прежде чем она смогла отойти в мир иной. Меня тоже убили, - усмехнулся Генрих, прикрыв глаза, - Пуля в лоб – казалось бы, сто процентный метод убить человека, да? А я выжил, - мужчина ткнул в небольшой шрам на лбу, - Сам не знаю как. Я не хотел. Я бы лучше уснул вечным сном подле своей жены и сына. Но судьба любит посмеяться.

В момент, когда Генрих замолчал, Лука подполз ближе и осторожно обнял его поперёк груди.

-Вся шутка в том, что я бы отдал им клан и так. Я ненавидел своего отца и не хотел иметь с ним ничего общего. Но так уж вышло. Клану нужен был лидер. Быть может, это именно он вцепился в меня и не дал уйти, - мужчина уложил ладонь на тонкое плечо и мягко погладил, - Я убил их. Сначала убил их семьи так же, как и они мою. Хотя, я ещё глумился над детьми. Не так, как ты можешь подумать. Просто долго и мучительно убивал. А жён, конечно, имел. Быть может, поэтому теперь на женщин особо и не встаёт, кто знает. Я отомстил каждому из них. Но это не помогло. Но у меня появилась особая семья. Парни здесь верные, не смотря на гнилой характер моего отца. Я знаю, что каждый из них готов жизнью пожертвовать, чтобы спасти главу клана. Хотя, я бы и рад уже умереть. Ты и сам видел, как я беспечно отношусь к жизни. Но смерть меня будто боится. Избегает, даже когда лезу под пули. Я выбираюсь невредимым. Проклятье какое-то. И я знаю. Стоит мне найти какое-нибудь чудо, влюбиться снова или понадеяться – я умру. Судьба любит шутить.

-Я вас защищу, - выдохнул малыш, прикрывая белые ресницы.

-Я знаю. Но умирать можно не только физически, - как только это сказал Генрих, Лука поднял золотистые глаза, - Не бери в голову. Ничего из того, что я сказал. Это прошлая жизнь прошлого Генриха, которого больше нет в живых.