Цитатки из "Бартлби и компания" Э. Вила-Матаса.

"«Писать, – утверждала Маргерит Дюрас, – означает также не говорить. То есть молчать. Беззвучно выть»".

"Маргерит Дюрас говорила: «Никакой истории моей жизни не существует. Отсутствует центр. Нет ни пути, ни направления. Есть довольно обширное пространство, и там, по сложившемуся убеждению, якобы кто-то обитает, но на самом деле там никого нет»".

"Крейн утвердился в мысли – как и Кафка несколькими годами раньше, хотя Крейн этого не знал, – что единственное, о чем можно писать, это о вещах тягостных и мучительных; и решил для себя, что писать можно лишь об основополагающей невозможности писать".

"Во-вторых, мне открылось собственное заблуждение: я думал, что хочу быть поэтом, а в глубине души хотел быть поэмой. Чего в определенной мере, в самой дурной мере, и добился. Но, как и положено всякой посредственной поэме, теперь я утратил внутреннюю свободу и олицетворяю собой внутреннюю зависимость от ужасного тирана – Большого Брата, не знающего ни сна, ни отдыха, бессонного, всезнающего и вездесущего: от Я, которое является наполовину Калибаном, наполовину Нарциссом; и особенно я боюсь его, когда он начинает допытываться, встав у открытой балконной двери, а что, интересно знать, делает парень 1950 года рождения в таком ничем не примечательном году, как нынешний? „All the rest is silence".

"Сегодня я говорю одно, завтра другое, какая разница… Говорить значит выдумывать. Иногда получается ложь, иногда правда. Нет, мы ничего не выдумываем, нам это только кажется, а на самом деле мы всего лишь через пень-колоду произносим когда-то вызубренный и благополучно забытый урок, жалкие остатки школьных заданий. Жизнь без слез – какую мы, собственно, и оплакиваем".

«счастье – это когда ты понимаешь, что земля, где ты приостановился, по площади не может быть больше куска земли, покрытого твоими ступнями»

"Холод этот идет от врожденного и неизлечимого смятения души. Холод этот заставляет слепо подчиняться самым разрушительным порывам, что и заставляет Скаполо вечно повторять свое звонкое «НЕТ», словно он пишет его большими буквами в неподвижном воздухе – вечером в дождливое воскресенье. Из-за этого холода получается следующее: чем больше Скаполо старается отгородиться от живых людей (на которых работает то как невольник, то как конторский служащий), тем меньше пространства они готовы ему выделить".

"«Мы робки с женщинами, Бог существует, но у Христа не было библиотеки, мы же никогда ничего не добьемся, ладно, кто-то по крайней мере придумал достоинство»".

"«Путешествуй и не пиши об этом»".

"сам по себе факт существования миллионов книг есть несокрушимое доказательство того, что ни одна из них не содержит истины".

"Я хорошо поработал и могу быть доволен сделанным. Я откладываю ручку, потому что уже начало темнеть. Призраки сумерек. Жена и дети в соседней комнате, они полны жизни. Я здоров, и у меня есть деньги. Господи, как я несчастен! Но что я такое говорю? Я вовсе не несчастен и никакую ручку не откладывал, и у меня нет жены, нет детей, как нет и соседней комнаты, и с деньгами совсем туго, да и за окном еще не начинало темнеть".

"Я похож на первопроходца, и мой аскетизм – это аскетизм отшельника, я, как и господин Тест, чувствую, что не создан для романов, ибо пространные описания, любовь, пылкие страсти и трагические события не только не вдохновляют меня, но и доходят до моего сознания «глухими отголосками взрывов, какими-то рудиментарными ощущениями, когда наружу выплескивается вся глупость и человеческие существа до крайности упрощаются»".

"Ну и что? Кто боится Шопенгауэра?"

"«Дурные книги – умственная отрава, разрушающая дух. И поскольку большинство людей, вместо того чтобы читать лучшее из созданного в разные времена, ограничивается чтением „последних новинок“, то писатели ограничиваются узким кругом модных идей, а публика с каждым разом все глубже и глубже увязает в своей собственной грязи»".  Якобы Шопенгауэр.

"пора помаленьку восстанавливать отношения с тем, что я называю «внешней суетой», то есть с блестящей на вид жизнью, которая, едва только ты возмечтаешь накинуть на нее сеть, вдруг оказывается как-то зловеще неустойчивой".

"к тому же эти книги ни к кому не обращены, не обращены даже к самому близкому из моих друзей, поэтому наиболее разумным из того, что я могла сделать, было то, что я в конце концов и сделала: не стала писать их вовсе".

***

Listening to you talk, is like hearing you speak(Сяо Чжань о том, что его повеселило: бесмысленный язык, кстати досмотрела третий сезон модао и прям вновь зафанатела, не отпускает эта история).

Юдзуру довел до слез прям на своих национальных, а я ведь никогда не была его фанатом.

Романтик муд: голливудские хэппи энды, история Иджи и Руфи (хотя сама книжка про жареные  помидоры дурацкая, вторичная карамелька, за исключением смешных сценок) и еще что-то. Но в такой вариант романтИка что-то не верится.

Когда ты шпунтик, ты все время чего-то хошь приобрести, режим потребителя все время активирован. Отчасти из за напряга, чтоб типа снять стресс, отчасти из за всемирных соревнований всех со всеми во всем, отчасти в целом из за системы: отложенные блага итд и никто вообще под сомнение не ставит, что они тебе нужны. "В выходные в нашем баре каждый третий шот бесплатно. Расслабься как следует". Лучший отдых после напряженной недели. А то, что ничего из этого в принципе может и не быть - никого не парит. Изволь, данность. Не изволю, данность другая. В Рождественскую ночь будем об этом помнить.

Блин неохота писать о себе и чето там анализировать, ныть, разбираться в сбитых режимах, тревогах, самочувствиях итд, в эмоциях. Это все усиливает манию величия и кормит эго.