Его взгляд плавал, руки в тонкой вуали серебрянных цепей создавали мелодичный звон от каждого шага на точеных каблуках такого же кроваво-алого цвета. Толстая волосатая рука нетвердым жестом прервала движение, и Снег повернул голову, смерив взглядом серого глаза сальное лицо прохожего.

- Черт, какая соска.. Куда торопишься, милая?

Алкоголь в его организме сейчас мог сделать симпатичной и шимпанзе, но блондин знал, что на него часто клюют подобные. Не размениваясь на слова, он поднял руку к лицу, сдвигая со второй половины лица белые пряди волос, и мужик наконец испуганно отшатнулся, не сдержавшись, чтобы не проматериться себе под нос. Его руки мелко затрясло, так что Снег решил, что с алкаша достаточно, и вернул челку на законное место поверх левого глаза, с надменной ухмылкой продолжив свой путь. Аполла была его домом. Хотя и относительно недавно, но это действительно стало правдой. Сюда невозможно было попасть с улицы, и разговаривая об этом, следует сказать, что такими словами иногда бравируют многие модные клубы, подчеркивая свою уникальность. Однако, Аполла не искала себе дешевой славы. Ей было плевать, узнает кто-то ещё о её существовании или нет. Сюда невозможно было позвонить и забронировать столик, невозможно было переспорить секьюрити на входе. Как и невозможно было найти администратора, чтобы дать ему на лапу. Два огромных существа, стоящих на входе, напоминали огромных черных воронов. Непроницаемые клювастые маски из настоящей кости и смолянисто-черные одежды. У них не было привычных глазу раций или блокнотов, зато на поясе прекрасно замечались ножны новеньких вакидзаси. Эти стражи прекрасно знали, кто является постояльцем, а для остальных не было ни малейших исключений. Приглашать сюда новичков имел право лишь член клуба, и то, он брал на себя ответственность за пребывание новой крови, так что вполне мог поплатиться за его выходки даже ценой собственной жизни. Аполла любила скромных и воспитанных, но знающих, чего они от неё хотят. Именно таким был Снег. Как и большая часть тех, кто попал сюда относительно недавно, он стал совершенно случайным зрителем порядков того Дома, что правил внутри, в его эксцентричных неоновых стенах. Того, кто привел его сюда впервые, уже не было. Но Аполла не умела скучать, оплакивать и быть сопереживающей. Здесь любой был заменяем, поскольку ни один из приходящих не был желанен изначально. Это место совершенно равнодушно воспринимало гостей, и быть может, именно по этой причине искалеченные души со всего материка сползались сюда, под её стены, как голодные дети, дергающие рукав равнодушной матери. Снег ожидал, что без Координатора он легко будет отвержен, но Старшая Птица впустила его без малейших вопросов. Теперь Координатор в этом уравнении стал нулем, и кто-то должен был занять его место, кормить Аполлу свежей кровью и членскими взносами. Каким бы равнодушным это место не казалось, оно старалось помнить доброту. И Снег не собирался нарушать устоявшиеся в ней традиции.

Птицы в этот раз даже не повернули на него свои головы, сразу слегка разворачиваясь корпусом так, чтобы юноша мог войти. В нос сразу же ударил запах свежих цветов. Это было необычной фишкой Аполлы - никто толком не знал, почему, но в вестибюле всегда красовались напольные вазы из толстого стекла, в которых можно было найти то розы, то астромельдии, то лилии, то гладиолусы. Нежных запах растений плохо вязался с теми запахами, что витали на нижнем ярусе клуба, но, быть может, в этом и заключался смысл. Каждый, кто покидал это место, проходил через коридор цветов, отдающих последние флюиды своих жизненных сил в воздух, - очищался и словно сбрасывал кожу, вновь выходя наружу, в аутентичный человеческий мир каким-нибудь банкиром или секретаршей. 

Снегу нечего было сдать в вестибюль, так что он сразу спустился вниз, сдвинув висящую перед входом в нижний ярус плотную темно-бардовую гардину, и повернув вправо, в небольшой закуток перед залом, в котором обычно висели лакированные маски. У всех маски были более-менее одинаковые, отличались они разве что цветом. Тот, кто готов был поделиться своей кровью, обязан был надевать красную, тогда как остальные могли выбирать между черными и белыми. Но Снег и так всем своим видом заявлял о своих планах, маска была лишь условностью, мелким "бюрократическим" жестом соблюдения традиций.

Юноша с бокалами. Блондин аккуратным жестом протянул в его сторону ладонь, и опустил в протянутую руку черную монетку. Сквозь голубую лакированную маску на прислуге сверкнули два голубых глаза, они мягко прищурились на блондина, словно о чем-то молча с ним переговариваясь, и наконец официант выцепил из всех имеющихся у него бокалов один, отодвинув ближе к краю подноса, чтобы гость мог его взять.

- Приятного Вам вечера.

Снег успокаивал себя тем, что он балуется номером шестьдесят пять довольно редко, так что всё должно быть под контролем. Первый же глоток вызвал на тонких обветренных губах улыбку опьяненной ностальгии. Этот коктейль одного из Основателей: абсент, гвоздика и плюрациум, один из самых сильных наркотиков в стенах Аполлы. Но эффект его был замечателен как раз для таких вечеров. Чтобы не чувствовать ни боли, ни сожалений. 
-Вот ты где! Иди сюда!

Капля подбежала первой - не узнать её было невозможно ни под покровом маски, ни даже если скрыть под белой простыней все её тело, уж слишком специфическим был её голос. Следом за ней подтянулись и остальные. Снег любил тех членов Дома, что могли разделять его спокойную любовь к этому месту. Шестьдесят пятый начал давать знать о себе уже ближе к началу выступлений. Блондин давно перестал обращать внимание на тяжесть взглядов, направленных в свою сторону, а тем более, будучи под веществом, так что он даже ухом не повел, когда из толпы постояльцев к нему приблизилось новое лицо. Незнакомец в маске, как и полагалось, поприветствовал слегка опешившего парня легким кивком головы. То, что он был новеньким здесь, Снег понял скорее интуитивно - внешне он мог бы сойти даже на Основателя. Дорогой костюм, парфюм, обувь, даже в его глазах, а точнее, в немного лукавом, мудром и снисходительном взгляде сквозь черную стену маски угадывался многолетний жизненный опыт. 

- Прекрасно выглядите, мисс. Вы отдыхаете здесь.. одна?
В голове пульсировало. Блондин приоткрыл рот, чтобы съязвить что-нибудь в своей привычной манере - как он делал всякий раз, когда кто-нибудь из этих богатеньких лизоблюдов решал, что может купить Снега своими цацками или сомнительной влиятельностью там, снаружи. В Аполле не существовало авторитетов, кроме авторитетов Основателей. Но мальчишка так и застыл со слегка приоткрытым ртом, потому как, помимо своего нахального вопроса, гость вдруг сделал жест и подозвал официанта ближе к себе, сунув ему в ладонь медную монету светло-зеленого оттенка.
- Вы.. - Снег наконец нашел в свое быстро пустеющей голове подходящие для ответа слова, и сделал шаткий шаг назад, чтобы создать необходимую дистанцию. Он мужчины буквально физически веяло угрозой, хотя таких подарков ему почти никогда не делали. Восемьдесят второй доставался только очень прибыльным друзьям Аполлы, а незнакомец протягивал ему бокал совершенно спокойно и равнодушно, словно одолжил бумажную салфетку. Медленно сглотнув, Снег протянул свою ладонь и взялся немного вспотевшими подушечками пальцев за ножку хрустального бокала, забирая его себе - отказываться от даров здесь было непринято. - ..Вы очень щедры, но.. меня таким не купить, так что..

- Нет, нет. - Мужчина вдруг усмехнулся и покачал головой. Его взгляд заметно блуждал по внешнему виду мальчишки, но он ни разу не позволил себе пялиться в открытую, лишь вскользь, возвращаясь большей частью своего внимания на лицо, сокрытое под маской. - Это лишь комплимент. Чтобы положить начало нашей дружбе.

- Дружбе. - Снег не сдержал кривой ухмылки, хорошо, что маска прекрасно прятала от остальных часть его эмоций. Зато голос не прятал. - Не с кем больше дружить?

-... Интересно. - словно себе под нос пробормотал незнакомец. Его взгляд на секунду стал таким черным, словно он унесся из Аполлы куда-то в свой мир, но почти сразу же вернулся обратно. Крепкая ладонь, обрамленная солидными часами на широком запястье, возникла на уровне груди Снега, замирая в приглашающем жесте.

- Составьте мне компанию на сегодняшем мероприятии. Я настаиваю.

Блондин заскрипел зубами, но не стал больше огрызаться. Этот человек был серьезней, чем он думал. Его реакции не позволяли усомниться в обратном. Хрупкая ладонь в серебристых цепочках легла в протянутую пятерню, и незнакомец торжествующе замолчал, кажется, даже приосанился, наконец сделав свой выбор, и отводя свою новоявленную пассию в зал для представлений.