Гриша зябко поежился, не в силах совладать с собой. Как обычно и бывает после сна, прерванного внезапно посреди ночи, разгоряченное отдыхом на печи тело тяжело мирилось с холодом, окутывающим его сейчас. Он еще раз оглянулся вокруг себя. Конвой местных жителей держал его кольцом, и вёл через всю деревню в сторону ворот в священный лес. Даже родной дед признавался Грише, что не помнит, сколько лет уже там стоит это странное сооружение из камней, глины и смолы - небольшой овальный полукруг прямо на краю леса, идеальный под рост человека. Он никогда не осыпается, не крошится от морозов, дождей и палящего солнца. 
Мысли о вратах прервались тем, что взгляд Гриши выцепил впереди ещё одно кольцо крестьян, ведущих его товарища точно также вверх по просёлочной дороге в сторону леса. Местные выглядели радостными, начинали понемногу затеваться народные песни, зажигаться факелы. 
"Значит, это правда", подумал он. "Значит, на Ивана Купалу он действительно выбрал нас?"
Внезапно всё тело парня охватила дрожь, но уже не из-за холодного ночного ветра. Чувство не то ужаса, не то восторга прошлось иголочками под кожей, заставляя споткнуться и сбавить шаг. Гриша невольно оглянулся, заметив в сторонке от рядом идущих крестьях своих родителей. Он вдруг предельно отчетливо вспомнил, как матушка рассказывала ему, ещё маленькому:
Хозяин Леса нас давно оберегает и благославляет. Не было ещё такой беды, в которой он бы ни помог. Но и плата за это есть. Не часто, а примерно раз в тридцать-сорок лет, Хозяин Леса приходит к самой кромке леса в ту пору, когда летнее солнцестояние, юноши и девушки веселятся и прыгают через костёр. Его во тьме увидеть невозможно, а он всё прекрасно видит и слышит. Кто ему полюбится - того он к себе забирает. Но не сразу, ещё полгода он присматривается к своему выбору, принюхивается, останавливает его чаще всего на двоих-троих молодцах, да и помечает их по-особому. А когда пора приходит, тогда деревне праздник большой. Помни, Гриша, если Хозяину угодишь - вся деревня процветать будет...
"Интересно, как он меня пометил", вдогонку воспоминаниям подумал Гриша, не прекращая крутить головой, замечая, как за спиной ведут еще одного его приятеля. "И почему прямо посреди ночи?"
- Федька! Федя! - попытался крикнуть парень, стараясь прорваться сквозь затяжные бабские песни и звон колокольчиков. 
- Тсс. Тише ты. - флегматичный парень, почти на голову выше своего товарища, поравнялся с ним, сопровождающие "женихов" немного расступились, позволив им идти рядом друг с другом.
- Он выбрал нас?
- Видать, выбрал. Дак и кого ж ещё ему было выбирать в ту пору? Еким уж помер, Васька кривой, остальные красотой не блещут.
Гриша насупился, хотев было возразить, как вдруг кто-то крепко схватил его за руку. 
- Ермолай, черт бы тебя побрал..!
- Он меня выбрал! - самый младший из них, шестнадцатилетний мальчишка с яркими и живыми зелеными глазами, даже сейчас блестящими от мелькающих всюду факелов живым блеском, широко улыбался и поправлял на смоляной макушке уже кем-то подаренный венок из стеблей ромашек и васильков. - Поверить не могу! Сам Владыка лесной! Меня!
Федор презрительно хмыкнул, отвернувшись в сторону.
- Ты, Ермошка-Гнилое-Лукошко, ещё никем не выбран. Владыке толковый помощник нужен, а ты только под мамкину юбку прятаться и умеешь.
Миловидная мордашка парня тут же исказилась от ненависти.
- Как стану его избранником, первым же делом попрошу вырвать тебе язык и засунуть в..
Он осекся, и вытаращился вперед. Парни посмотрели следом за ним. Они уже добрались до поляны перед лесом. Здесь по центру затевался большой костёр, плясали девки, скакали дети, сотрясая в руках бубенчики и колокольчики. Процессия остановилась прямо перед костром. Трое подростков остались одни перед старостой, что ждал их, добродушно улыбаясь. 
- Дети мои. - его голос был низок, но достаточно громок, что праздные звуки разом притихли, стоило ему открыть рот. - Для вас наступил священный праздник. Вы были отмечены сенью благодати. Хозяин избрал вас троих самыми достойными, самыми лучшими для того, чтобы продолжить служение. Один из вас на долгие годы станет связующим звеном между нашим народом, и великим божеством, дарующим нам защиту от всякого зла. От вашей жизни будет зависеть милость нашего Влыдыки, либо же его гнев. Я верю, что на кого бы ни пал его выбор, - старик обогнул взволнованные взгляды всех троих мальчишек, и его уголки глаз покрылись морщинами из-за улыбки, - Этот выбор будет достойнейшим.
Из толпы отделились родственники. Матушка подбежала к Грише, повесила на шею шнурочек с маленьким белым мешочком, и в слезах поцеловала в лоб, пока её не увёл отец. Юноша оглянулся в последний раз, поймав их силуэты, исчезающие в толпе.
Прощание стихло также быстро, как и началось. Все отступили обратно в круг, а староста подошел поочередно к каждому парню, надев им на лице маски. Из-за плясущих языков пламени, служивших освещением, Гриша не очень понял, что изображено на ней, понял лишь, что какое-то лицо, вполне человеческое. После того, как с ритуальными масками было покончено, староста повел их к вратам. Находиться к ним так близко было дозволено очень мало дней в году, да и даже в разрешенные дни народ боялся смотреть сквозь врата в сторону леса, не то что к ним прикасаться.
- Ступайте, дети мои. - Старик сначала сам встал в проеме, низко, до земли поклонившись живой мгле, проступающей сквозь сосны, а затем отступил, открывая проход парням и делая жест рукой.
Фёдор ступил первым, за ним, высоко задрав нос, поспешил Ермолай, Гриша решил завершить эту процессию. Он ощущал себя странно. Не то чтобы испуганно, нет, он не боялся. С самого рождения всю их жизнь он слышал о Хозяине Леса чаще, чем о чем бы то ни было еще. Они были на службе у него по умолчанию, все и всегда, Зимняя Свадьба была лишь одной из сотен ритуалов, что устраивались деревней. 
- А ведь он убьёт тебя, Ермолашка. - вдруг снова заговорил Фёдор, когда звуки с поляны перестали доноситься до слуха, да и всполохи огня больше не проникали сквозь темноту леса.
- Это почему это?
- А потому что ты порченый. Девок за баней щипал, или скажешь, не было такого?
- Не было!!! А даже если б и было - что с того? Владыке жених нужен, а не просто помощник. Чай, не огород копать попросит. В этом деле богомольцы ему ни к чему! У него таких в деревне полно! А Зимняя Свадьба, на то и свадьба, чтобы-..
- Тише вы, оба. - Гриша насторожился, резко остановившись. Они с малых лет много ходили по лесу, а потому, знали множество тропинок и мест, как свои пять пальцев. Но это место Гриша не узнавал, как бы ни старался. Перед ним высилось старое дерево, высокое и скрученное в бараний рог, точно от неизвестной болезни. - Где это мы?..
- Как это "где?" - Федька снова хмыкнул, с таким пренебрежением в голосе, что Гриша успел пожалеть о том, что спросил это с такой напряженной интонацией. - Вот те на те. Я думал, ты сын охотника, лес свой узнаешь даже без глаз. Мы у ручья, недотепа. Вон там в чаще кабаны часто отсыпаются, а нам надо идти вдоль пригорка, видать. Хотя не знаю, где тут вообще могут обитать медведи.
- Медведи? - не понял Гриша, тряхнув головой. - Причём тут медведи?
Федя остановился, обернувшись на Гришу, и даже в непроглядной тьме сквозь отверстия в маске парень ощутил на себе взгляд, жалость, смешанная с презрением.
- Только не говори, что ты правда веришь в эти сказки. Кто такой, по твоему, этот Хозяин Леса? Некий бог, живущий в лесу? Серьезно? Не-е-ет, брат. У леса есть один хозяин. Это деревенские для красоты легендами его обшили да разукрасили. Медвежьему роду они поклоняются. Ме-две-дю.
Гриша смотрел на Федора, украшенного девичьими подарками, венком с ленточками и бубенцами, такого красивого и высокого внешне, но такого брюзжащего и сварливого внутри, и мысленно пожалел его. Словно услышав мысли Гриши, лес за спиной Фёдора ожил. Ермолай опасливо отшатнулся, и Гриша инстинктивно отступил тоже, не успев ничего осознать. Фёдор успел лишь удивленно разомкнуть рот, словно хотел добавить к своей речи что-то ещё, но его пробило насквозь в области груди чем-то черным. Словно сама мгла лесная трансформировалась в нечто осязаемое и вонзилось в Федьку, как деревянный кол.
Гриша мгновенно покрылся леденой испариной. Он хотел отпрыгнуть подальше, но ноги словно приросли к земле. Владыка был здесь. Он их встретил. И Федя позволил себе неверие. Вслух. За это он и поплатился. Всё верно. Но ужас всё никак не мог схлынуть с парня, и кровь, бурым мазутом пачкающая лапти, не способствовала отхождению от шока. Гриша мгновенно потупил глаза в землю, на своего убитого друга. Он слышал дрожащее дыхание Ермолая где-то за своей спиной, немного в стороне. Тьма задышала тоже, заворочалась, зашелестела вокруг - Хозяин больше не скрывался. Видимо, Гришу он решил оставить напоследок, а сейчас..

Глухой стук о землю. Ермолай опустился на колени, догадавшись тоже как можно быстрее опустить взгляд. Его било дрожью, пока невысокий силуэт без единого звука приближался к нему. Ермолай заскулил что-то невнятное, как щенок, когда существо прикоснулось к поверхности его маски, проводя когтями по деревянной поверхности, без нажима, будто оглаживая, не то оценивая жертву, не то силясь успокоить.
"Ермолай. Посмотри мне в глаза, Ермолай"
Мальчишка медленно начал приподнимать голову, больше не контролируя свое тело. Его губы слабо забормотали молитву.
- О владыка лесной, отец наш.. - его голос споткнулся, видимо, оттого, что он впервые посмотрел в глаза Богу. Гриша стоял ни жив ни мертв. Он весь превратился в слух, силясь понять, что происходит. Какое-то время слышалось лишь дерганое дыхание друга, а затем, шуршание чего-то мягкого. Пытаясь справиться с ужасом, Гриша на несколько миллиметров повернул голову, силясь скосить взгляд, увидеть происходящее хотя бы периферическим зрением.

Демон смотрел в любимое лицо, всматриваясь глубже в изумруды чужих глаз. Сколько уже раз это лицо становилось их посмертной маской. И сколько крови пришлось пролить, храня покой деревни и собственный - от инакомыслия, от опасностей, от самого себя. Кровавая лапа, та же, что пробила грудь Федору, вновь протянулась в сторону Ермолая. Но на этот раз, не просто так, и не пустая. Воспаленные глаза, сверкающие из прорезей в маске, непонимающе перевелись на предмет. Ермолай ахнул. На локте божество держало целую связку соболиных шкурок - и бурых, и белых, и даже золотисто-рыжих, самых драгоценных и редких. 
- Тво-ё. - впервые раздался голос Хозяина, не похожий ни на один из живых голосов. - Бе-ри.
Хищные желтые глаза внимательно следили за реакцией. Мальчишка сразу же сбросил страх. Уголки губ затрепетали от счастья, и он потянулся к подарку, но схватить его не успел. Хозяин Леса даже не касался его - Ермолай просто упал замертво, даже не успев подняться с колен.

"Посмотри на меня"
Гриша на собственной шкуре ощутил могущество того, кому поклоняется деревня. Он ощущал, как незримая сила божества сдавила ему голову, копошась в ней, вынимая наружу всё, что интересно. Но он уже смирился с тем, что умрёт. Либо же, продолжалось последствие шока. Гриша сам поднял взгляд, не дожидаясь, пока монстр заставит его. Он собрал всю волу в кулак, и удержал его в прямом зрительном контакте, хотя поначалу даже не осознал, что видит перед собой. А перед собой он увидел.. такого же подростка. Впрочем, на небольшом росте и подростковой комплекции, все сходства разом закончились. Существо действительно являлось чем угодно, но точно не человеком. Огромные желтые глаза неморгающе смотрели в прорези его маски, не позволяя даже моргать. Белая кожа, белая одежда, и длинные когти на руках, коими божество вдруг взмахнуло в воздухе. Гриша удивился самому себе, но он даже не вздрогнул.
- Смелый. - не то спросило, не то утвердительно подытожило существо, и мальчишка ощутил, как головная боль и тошнота стала отступать. Меж тем, Хозяин Леса снова сделал необычный жест, и в его руках вновь появились вещи. На сей раз, это были лисьи шкуры. Гриша не мог поверить своих глазам. Столь искусная выделка была недоступна даже его отцу, всю жизнь отдавшему охоте. Волосок к волоску, они переливались огненным цветом, точно до сих пор были живыми. Но каким бы ни был соблазн, как бы сильно ни чесались руки, Гриша отвел взгляд от предметов и снова опустил взгляд, медленно поклонившись. 
- Влыдыка.. Я не сделал ничего, чтобы заслужить Ваши дары.
Ему показалось, что тьма вокруг одобрительно завздыхала. А божество, замерев от внезапного отказа, снова зашевелилось. Гриша увидел, что меха из когтистых лап пропали также быстро, как и появились. Но вместо них существо предлагало что-то другое. Вновь немного выше подняв глаза, Гриша остолбенел. Такое.. разве возможно? Божество держало двумя ладонями совершенно новое ружьё. Двухствольное, огненное, настоящее. Взгляд жадно поискал место, где вставляется магазин, и наткнулся, помимо вставленного магазина, еще на несколько таких же магазинов впридачу. Отец бы отдал всё, что у него есть, за такое ружьё. Да с таким запасом патронов можно несколько лет в мясе не нуждаться всей деревней. Гриша ощутил, как в груди почти физически стало больно, но всё же, он отвернулся даже от этого "подарка", вновь поклонившись и замолчав. Когда же Хозяин в третий раз потребовал поднять глаза, Гриша застыл в изумлении на целую минуту. Казалось, что божество развлекается. Может, так оно и было. Сверкающие желтые глаза не моргали и не выражали ничего, кроме любопытства. А его когтистые ладони сдерживали целую груду золотой руды. Золото. Цельными кусками. 
- Твоё-ё. - заурчало чудовище, и Гриша периферическим зрением увидел его улыбку, сверкнувшую во тьме длинными клыками. - Твоёёёёёё...
- Хозяин.. наш.. - Гриша едва дышал. С одной стороны, это явная проверка. С другой.. если Владыка требует взять - ему должно подчиниться и взять всё, что приказано. - Я не смею. Я ещё.. ничего не сделал ради Вас. Разве только.. приказываете ..принять? В ином случае.. мне не нужно.
Гриша упрямо опустил взгляд снова, и даже зажмурился, приготовившись к удару. Он надеялся, что смерть будет быстрой. Что ему будет не слишком больно. Но вместо удара что-то теплое коснулось нижней стороны его подбородка. Парень удивленно раздал зажмуренные веки, заметив, что вокруг уже нет ни мехов, ни ружей, ни золота, а Хозяин Леса стоит вплотную, и держит его голову в своих ладонях. В хищных глазах наконец стали проступались различимые человеческие эмоции. Хозяин Леса слабо похмурил светлые брови, и дотронулся до шелка каштановых волос, еле ощутимо, почти нежно прочесав те кончиками когтей.
- Георгий? - тихий голос был обманчив, Гриша уже понял, что за личиной хрупкого подростка таится нечто величественное, поэтому, хоть его и звали несколько иначе, сразу же кивнул. - ..Ты вернулся ко мне? Наконец-то.. Вернулся... 
Гриша не мог устоять. Существо потянулось к нему, и он потянулся навстречу, отчего-то раздираемый одновременно и тоской, и счастьем, словно увидел человека, которого давно потерял. Тонкие руки обняли, и разом куда-то делась и остаточная боль в висках, и усталость, и холод зимней ночи. 
 

^{Посвящается Филу}

Смотреть полностью

Воздух искрился и плавился от количества падающих с неба блесток и пайеток. Темная подворотня такого же темного, выжженого полуденным солнцем города, причудливо трансформировалась в ночной клуб. Тощая тень в красном кожаном платье чуть ниже бедра медленно текла в сторону всеобщего веселья.
Смотреть полностью