в детстве я боялся темноты. она казалась мне живой и наполненной разнообразной потусторонней фауной. воображение у меня было богатым, а религиозность мышления придавала этому страху особые, демонические формы. я просыпался от кошмаров, но они ждали меня и наяву, прятались в тенях и под диваном, ждали, когда я неосторожным движением выдам себя. сейчас мне кажется странным, что я лежал и напряженно вслушивался в тишину. чего я ждал? когда нечто выйдет из тени и сожрет меня? помню, что отец, недовольный тем, что я имею такой нелепый страх, поставил меня перед собой и сурово спросил, чего я боюсь в темноте. я соврал, сказав, что боюсь споткнуться и упасть. мне было стыдно признаться, что я вижу во мраке каких-то чудовищ, которых, конечно же, не существует. смешно вспоминать, как я лежал, парализованный страхом, и перебирал все известные мне молитвы.  но в маленьком детском мозге уже зрело осознание несоответствия ожидания и реальности. страх должен чем-то подкрепляться, а каждую ночь ничего не происходило. с тех пор я начал пристальнее вглядываться в темноту уже не столько со страхом, сколько с ожиданием, а после – и с интересом. в какой-то момент я даже начал думать, то если произойдет встреча с обитателями темноты, то это будет самое яркое событие в моей жизни, хотя, возможно, и последнее. с этого, наверное, начался период моего увлечения мистикой и оккультизмом. темнота и то, что она может скрывать все не давала меня покоя. даже сейчас это увлечение осталось, но в усеченном формате