А бабочка крыльями живо трясет, несется в исстýпленном танце; она — легкий крест, я ж — обитель невзгод, ходячий синдром самозванца.

Она пред плафоном, что жрица, кружи́т, рисуя узор-пентаграмму. Кто много летает, тот будет убит: отправлен за толстую раму.

Я в кресле-качалке, накинув платок, дрожу от весенней прохлады. В поэме реалий читать между строк сложней, чем добиться награды.

Загадки Вселенной, величье умов, поэзия, пафос и штампы...

Но что если мир — прохудившийся кров, а мы — мотыльки возле лампы?

caritia aeternitas.