Тед молился немым богам и просил одно – чтобы те перестали смотреть на него в окно 
и тянуть свои когти. Боги все эти дни, как любые немые не говорили с ним. 
Тед ложился в кровать и пытался уснуть – не мог. От касаний богов на груди проступал ожог. 
Длань на сердце горела: не грела, а жгла нутро. Тед щетинился, злился, тихо шипел – не тронь.
И задергивал шторы, и прятал себя под плед: от всевидящих глаз никакого спасенья нет, 
от всеслышащих, всеобъемлющих не сбежать… Двадцать лет и три года с богами он на ножах. 
Двадцать лет и три года тащил он домой зверьё, отстраняя богов и командуя им – моё.

И выхаживал тех, кому дали не больше дня. Выбрал бремя себе, то вцепилось в него – не снять. 
Все, кого удалось вырвать-выкупить-отобрать, занимали диван, кресла, коврики и кровать. 
Тед раздаривал их потерявшим себя и всех… Боги злились, а Тед… просто реже смотрел наверх. 
И однажды звонок – голос в трубке от слёз дрожит. Стало ясно одно - на кону оказалась жизнь. 
Сбили серого пса, огроменного как медведь. Тед приехал. Над псом - возвышается тенью Смерть. 
«Я ждала, что придёшь, - говорит ему. - Ты – не бог, чтобы всех исцелять, запуская на свой порог. 
Трать душонку свою на себя! Отпусти косу! Или голову, знай, бестолковый, тебе снесу!». 

Блеск осколков слепил, Боги были довольны. Тед, все слова позабыл, повторял лишь дурное «нет». 
Руки резал стеклом, заслоняя от Смерти пса, и никак не могла до зверюги достать коса. 
«Дай один только шанс, дай мне сутки исправить всё», - просит шёпотом Тед, и от жара его трясёт.  

Тед бледней белых стен, ветврачи не дают надежд. Воздух после дождя ободряюще чист и свеж. 
Час проходит, второй, третий, пятый – собака спит. Из массивной груди не дыханье, скорее - хрип. 
Но под утро Медведь – это имя его теперь, мягким ухом повёл, правым глазом взглянул на дверь. 
А хвостатых вокруг, шерстяных и ушастых – тьма. За окном – шум дорог. За окном – расцветает май. 
А в одной из квартир неуклюже встаёт Медведь. Боги в окна теперь стали реже в разы смотреть.
Их пугает оскал, громкий вой и тяжёлый лай, сколько б много они не желали для Теда зла. 
И когда говорят: «все пропало» и «шансов нет», за котов и собак заступается смертный Тед. 

Ваш Люпин