Словно серый густой дым заволок сумеречное небо. Тяжелые темные тучи, предвещающие грозовую бурю, отливали в уходящих лучах солнца багрянцем.
Ветер беспокойно кружил в желто-красной темной листве осенних деревьев, трепля их последние листья, что у самого горизонта добавляли теплых оттенков в окружающем холодном безмолвии неба.
Грозовая туча нависала над заброшенным полем, поглотив все звуки, оставила только гнетущее уныние.
Черные ветви-руки пугающе махали одинокому путнику. Темный лес стеной виделся за спиной, как напоминание что все осталось позади.

Мир был пустой. Он становился таким каждой осенью и на мгновение оживал весной. Это была истина, которую человек знал. Так же он знал, что этот мир его кормит, но так же может съесть и человека, и сверкающие бусины вороньих глаз, что наблюдали за человеческой фигурой со старого колокола. Они тоже молчали, но человек чувствовал, как привлек их голодный интерес. Он подошел к колоколу и начал дергать за проржавевшую цепь, раскачивая его, чтобы он прозвучал на всю округу, чтобы разогнать черных птиц. Но тишина осталась неразрушенной. Птицы вспорхнули в воздух и уселись на ветки, ближайших деревьев, гортанно посмеиваясь.

Колокол не издал не звука. Трещина, разрушившая корпус, не давала извлечь те звонкие волны, благословенного звука.

Человек испугано дернул еще раз за цепь. Та недовольно скрипнула, приводя колокол в движения, но тот молчал. Напряженный и писклявый скрип выдавила из себя старая цепь. Колокол же только разгонял прохладный осенний ветер, с него сыпалась трухой ржавчина. Почему же надеждой был отмечен он, ведь в этом мире только тишина?

Только тишина. Думая об этом человек посмотрел на тяжелое тучное небо, а пальцы провели по сухим губам, что тут же разомкнулись и окунувшись в воспоминания, человек нащупал отсохший кусок языка. Сколько лет прошло, когда он принял этот обед молчания, сбежал от людей.