Все никак не могу вернуться из своего маленького одиночного (отнюдь не одинокого) путешествия. Закрываю глаза и вижу эти парки и улицы, они мне снятся, я брожу по ним в дневных грезах. Тесные, закованные в камень улицы, клаустрофобичные, незеленые, вычурные, избыточные; узкие тротуары; резкое чередование уличного шума, толп людей, грохота машин - с полной тишиной. Сейчас, когда неба над головой до странного много,а людей и машин  в разы меньше - это кажется странным. Серого камня там больше, но и осенняя палитра в разы богаче. Она сводит с ума своей красотой и разнообразием, еще одна достопримечательность. На одной веточке кизильника - все мыслимые и немыслимые цвета. Не говорю уже о румяных кленах, розовом свете раннего утра, золотом свечении и голубом небе. Наша красавица бледнолица и прозрачна, в ней больше воздуха и холода, монотонной сдержанности цвета, каждый лист она дарит отдельным подарком, она покорна судьбе и ветру, и смиряется с землей. 

Холодно, идешь и не смотришь по сторонам, вокруг будто вечные сумерки, даже красные рябины в них тонут и тают, там ничто не отпускает твой глаз, цепко держит его и дергает за душу, здесь - будто в толще воды, смотришь в себя,видишь себя, погружаешься в мысли, которые заполняют этот пустеющий мир. Пахнет холодом, сегодня ощутила  на лице снежную крупку. А еще здесь темнее. А там - над строгим силуэтом города светит ровно одна звезда, ярко и четко, сплошная геометрия с завитушками.

Что еще там? Чувство сытости. Я вдоволь ела. И поправилась, джинсы стали мне тесны. Уже не похожа на изможденного узника, а лицо у меня вообще стало круглое. Стараюсь продолжать в том же духе и не думать ни о чем.

А еще - очень много всего. Дети, выходящие осенним темным вечером из музыкальной школы, темнота-листья-фонари, скамеечные пикники, теплое оцепенение в кафе, книжный туризм, вечное движение по улицам, картины, музыка, Достоевский, который всегда волею судьбы оказывается в ряду важного, два кофе подряд - и вперед, вперед, вперед. Не от чего и не к чему, хотя нет, один раз и к чему -  к удаляющейся спине, которую вижу как сейчас, и помню как сердце замерло и слезы полились из глаз.