Медленно и неуклонно наступает весна. У деревьев на ветках сережки, я как-то раньше не обращала внимание на то, что они появляются до листьев. Вчера обнаружила полностью цветущий куст, весь в чем-то желтом, куст восточной наружности. На фоне лысоватого пейзажа, без травы, без листьев, выглядело странно. Куст рос (и все еще растет и, наверное, еще цветет) невдалеке от набережной. Ее немного облагородили, выглядеть она стала поприличнее, раньше тот участок набережной иначе, как «сточные воды», назвать было нельзя. А сейчас это даже похоже на реку. И вода у нее кажется тяжелой, густой, медленной, такая тягучая гипновода, от которой кружится голова. И в принципе, на нее приятно смотреть, если бы не отчетливое чувство, что она грязная. Это, блин, даже такой зрительный привкус.
Невероятно, «небесно», цветет верба в своем желтом пушке, чистота и очарование. И мне грустно, что у меня нет внутренних сил полюбоваться, из-за усталости, потому что я себя немного загоняю, причем делаю это осознанно. Но не обо мне речь. И не хочется. Чем меньше о себе, тем лучше. Тем более что и так, все, что я пишу, так или иначе – обо мне.
Самое непревзойденное весной, вернее, первое, что наиболее ясно и четко проявляет свою непревзойденность – небо. Эта синева или голубизна, кажется, чистой и однотонной, без примесей и оттенков, но при этом не плоской и не пресной, а бездонной и сияющей, в общем все, как надо.
А потом по восходящей к своему совершенству двинется все – прозрачные молодые листики, изящные изгибы, трепетные и новорожденные, и прохладный зеленый сок травы, и ветер, который отчетливо дует издалека, из каких-то райских мест, теплых и добрых, нежных к каждому сердцу (остуди свое голову, согрей свое сердце). Ароматы, дарующие исцеление. Вселенская гармония извивов и переливов (почти материализующихся в вечернем небе) пения птиц, их запредельная щедрость, с которой они делятся с миром этими невероятными звуками, небывалыми, хочется сказать. Тем не менее, они звучат все время. Но пропадают в мире людей, которые ходят в наушниках или с колонками.
Апофеоз, когда все зацветет, когда только ходишь и смотришь по сторонам , ешь всю эту красоту. Переварить бы только.
Умиротворяющая красота. От нее не бурлит кровь, как бывает в конце февраля и начале марта непонятно от чего, от первых запахов земли или талого снега, от первых импульсов пробуждения, от какого-то напористого исходного движения жизни, в котором есть что-то дикое, на уровне основных инстинктов. В душе это отзывается печалью и неуемной жаждой ко всему, тягой то ли к вседозволенности, то ли свободе, но скорее все же неправильно понятой. К свободе сновидения без ограничений. Удержи меня, божественная любовь.
Но это было тогда, а сейчас чистая эстетика, которая рождает этику. Красота, в которой правда. Гармония без страстей. Чистота, которой можно открыться. Смыслы высшего порядка, только рядом с тобой и для тебя, доступные тебе. Только не «убивай и ешь», как у Мориака, а «забирай и ешь», если тебе угодно и сколько тебе угодно.