Не надейся. Я прячусь дома четвёртый день,
Сквозь замки и ловушки тебе не пройти, не думай.
Не стучись в мои окна — не выгляну, просто лень,
Просто лень и немного страшно, и, знаешь, суммы,

О которых тебе сказали — сплошная ложь,
Я не стою таких усилий: ни кровь, ни шкура.
Ни отцовские стрелы, ни материн острый нож,
Ни прабабкины копья, ни дедова пуля-дура

Не помогут в осаде. Неделю идут дожди,
Жижа плещет за воротник и под сапогами.
Ты изрядно продрог. Я не сдамся тебе, не жди,
Мне тепло и уютно за всеми семью замками.

Мне тепло и уютно, и мягко шкворчит камин,
И вовнутрь этих стен никогда не войти убийце.
Я смотрю на тебя в окошко. Ты там один.
Ты замерзший и жалкий, почти невозможно злиться.

Ты замёрзший и жалкий, и дико хорош собой:
Эти родинки на щеке и глаза героя...
Осаждать меня с боем? Бессмысленно. К чёрту бой.
Приходи по любви — и тогда я тебе открою.