Я обещал рассказать про больницы, в которых приходилось находиться. Что же, слово я сдержу, к тому же сам порою возвращаюсь в те времена...
Будет очень много текста. Слишком многое там произошло.

Больницы было две: №15 в городе Павловский Посад и Медное-власово. Положа руку на сердце, лучше было в первой, чем во второй. И сейчас я постараюсь описать, что именно творилось в тех стенах. 

Сначала расскажу про пятнадцатую, так как она была первой в моей жизни.

Начну с небольшой предыстории. Как я решился на это безумство. А это - именно оно. Чистой воды.
Началось это в то время, когда я лечился у платного врача. Не буду называть его имя, во избежании всего. Он тогда мне поставил ошибочный диагноз: циклотимия. Для справки: циклотимию считают младшей сестрой биполярного расстройства. Те же самые скачки от депрессии к мании. У меня так и было, только мания на деле являлась моим желанием выбраться из депрессивной ямы. Так сказать, я сам себя заставлял чувствовать позитивные эмоции, не понимая, что они провоцируют ещё больший спад общего состояния. 
На первых порах лечение мне помогало, но спустя полгода всё пошло не совсем так, как рассчитывали мы с врачом.

Это случилось на работе. Я забыл важную информацию (а при депрессии провалы в памяти и замещённые воспоминания - практически обычное явление), что заметил начальник. Естественно проехался по этому с непечатными выражениями. Итог - пять шрамов на левой руке. Селфхарм. Самоповреждение. Не резал - тушил спички. Почти не было больно, эмоциональная боль уходила вслед за физической. Скажу сразу - об этом я жалею до сих пор. Шрамы не прошли спустя почти 8 месяцев. Буду закрывать татуировкой.

Спустя три месяца я понял, что не вывожу. Тогда я поехал к врачу и услышал те самые слова. "Нужна госпитализация". Денег на платное лечение у меня не было (а стоило оно 60к и это со скидкой 50% из-за полугодичного хождения к врачу). Поэтому, сквозь истерику, я пришёл к участковому терапевту за направлением.
Ехать пришлось в Павловский Посад. Хотя, мне повезло жить относительно не далеко - на одной линии электричек.
Ехать туда было страшно. Казалось, что ты вот-вот вступишь на территорию другого мира. На душе было странное спокойствие, хотя что-то всю дорогу туда сжимало грудину.

Встретили там радушно. Первое правило: запрещены любые средства связи с внешним миром. Я был немного в шоке, но правила - есть правила.
Так начались долгие 26 дней моего первого пребывания там.

Меня поселили в третье женские отделение. Мужское было переполнено, поэтому определили туда. От увиденного я пришёл в тихий ужас: двери на надзорной палате (куда определяют новоприбывших) нет, свет никогда не выключают (всегда горел ночник), благо хоть в туалете были двери.
Но сколько там было женщин с деменцией, инвалидов-интернатовцев, мужчин с белой горячкой и людей с различными типами заболеваний, от которых они не помнят даже самих себя. Тогда мне стало страшно во второй раз. Кто-то постоянно кричал, кто-то пел песни, кто-то просто лежал везде, где только можно было лежать. Эта какофония сбивала с толку. Благо мне разрешили принести с стобой тетрадь для записей, с ней я сейчас сверяюсь.

Персонал... Персонал обращался со всеми, как с отбросами. Как с людьми, которые... Лишние. Они всё время посылали больных матом, орали на них и могли даже поднять руку. Если им что-то не нравилось - могли положить на вязки. То есть просто привязать к кровати и оставить так на часа три-четыре. Или до утра, тут как повезёт. Благо, что мне это счастье не перепало. Был тихим больным, что отмечал весь персонал.
Еду в палату нельзя, пишущие принадлежности только при санитарках (и то мне везло - мне не отказывали в просьбе выдать ручку для записей), книги только о войне или о чей-то тяжёлой жизни. Когда мне привезли книги Дэна Брауна стало немного проще жить. Появилось хоть что-то, что поможет отвлечься от скуки. Хотя, разговоры с некоторыми пациентами не плохо так от неё избавляли.

Распорядок дня был каждый раз один и тот же: подъём в 9, завтрак, лекарства. Потом в час дня обед, лекарства и тихий час до четырёх. Полдник с передачками, до шести свобоное время. В шесть ужин. В девять вечера таблетки и спать до утра.
Курящих трижды в день (после еды) отправляли на улицу покурить. Благо, я не курю, не приходилось морозить нос.

Позвонить я смог только пять или шесть раз за всё время стационара. И каждый день там был похож на Ад. Хотя, ко второй неделе привыкаешь и даже начинаешь ловить дзен. Но самое сложное было не это.

Самое сложное - вернуться в реальный мир. После постоянного шума спать в тишине было... Мягко говоря, не очень привычно. Меня хватило на неделю, и то под конец я сорвался. И сорвался так, что до сих пор слегка стыдно.
На левой руке теперь 14 порезов от лезвия. Разобрать бритву было просто, а нож был сильно затуплен. В горячей воде кровь из порезов вытекала, как на шикарном арте: не струёй, а как на рисунке акварелью. Было красиво и слегка больно. Особенно потом, когда стягивалась кожа.
А потом я напился. Хватило пять бокалов виски с колой 1/1, чтоб почти полностью стереть часть воспоминаний. В первый раз я чего-то не помню при употреблении алкоголя. Было стыдно, я потом ещё трижды извинился перед всеми.

Эти порезы и срыв стали билетом во вторую больницу. Спойлер: об этом решении я пожалел почти сразу же.

Приехал я туда под отбой, поэтому первое впечатление вырисовывалось постепенно. Матрас был дико неудобный, я лежал на каркасе кровати. И изменить это было невозможно. Вокруг меня опять были люди с деменцией, с расщеплением сознания и так далее. Но, стоит отметить, пациенты были более... Живые, чем в пятнадцатой. Здесь можно было со многими нормально поговорить, многие даже знали друг друга с прошлых лёжек.
Кормили здесь лучше, телефоны давали каждый день на 15 минут. Но персонал... Персонал был злее, чем в Пал-посаде. Если медсёстры или санитарки на кого-то не наорут в течении дня - его можно помечать красным на календаре. В туалете не было дверей, в палатах же они постоянно закрывались на ключ. У персонала была мания - всех закрыть по палатам и не выпускать даже в туалет. Каждая попытка выпроситься по естественной нужде превращалась в цирк с конями и матерной тирадой в наш адрес. Морально унижать и давить на разные точки - их любимое занятие.

Я просил перевода обратно в пятнадцатую. Там было в разы спокойнее даже с женщинами с деменцией. Чёрт возьми, я готов был на любую больницу, только не эту. А, для справки, Медное-власово называют лучшей психушкой в Московской области. Три ха-ха, вам наврали. Ад казался приятной прогулкой при сравнении с тем местом.

С выпиской вообще была отдельная история. Если в 15й меня отпустили без всяких проблем после трёх недель с небольшим, то тут цирк продолжался. Сперва мне врач (!) говорил, цитата: "До нового года мы с вами распрощаемся". При разговоре с заведующим я говорю эту фразу и... Получаю в ответ, цитата: "Вам такое не могли говорить, хватить выдумывать". Врач стоял рядом и ничего не сказал. Не, я, конечно, дурак в некой степени, но не на столько. Ладно, забыли. Второй раз, уже после нового года врач (!!) говорит, цитата: "Я шестого января буду говорить с заведующим о тебе". Шестого числа я спрашиваю заведующего об этом и... Как вы думаете? Опять получаю в лоб "Хватит выдумывать, что вас отпускают. Никто никого не выписывает" и в догонку "Второй раз уже врёте по поводу выписки. Вы же всё равно домой не хотите". Сказать, что я был в шоке - тихонько промолчать. Я был (непечатные матерные конструкции) обескуражен, шокирован и находился в полном возмущении.

Выписали меня спустя неделю, в субботу. Выписали лошадиную дозу препаратов и отпустили, не обращая внимание на дёргающийся глаз.
Естественно, после трёх месяцев изоляции от внешнего мира сложно вернуться в нормальный ритм жизни. И, конечно же, с работы меня уволили, не дождавшись моей выписки. Это, пожалуй, стало плюсом во всей этой эпопеи.

И теперь, простите, но я лучше вскроюсь, чем ещё хоть раз лягу в подобное учреждение. Спасибо, накушались по самые помидоры. Не отрицаю, что мне это было необходимо (хотя бы потому что мне верный диагноз поставили), но добавки не нужно.

Одним словом, как-то так.