Меню

.

блядская любовь

я возвращаюсь к тебе
так долго бродил вокруг, как старый пес вдоль калитки, которого выгнали ночью на мороз, что забыл думать обо всем, кроме жажды забиться в угол, прижаться спиной к горячей батарее и провалиться в сон
каждый раз я возвращаюсь к тебе, ободранный, слепой, с отмороженными лапами - я возвращаюсь
по следам, которые давно замело снегом
я был ослеплен ее внезапной вспышкой, голоден и в отчаянии
готовый ухватиться за любую реальность, сотканную моим собственным безумием
но где-то глубоко в этой жуткой темной тишине я цеплялся за остатки разума

иногда мне кажется, что я все еще в тех поездах
стучат колеса, в вагоне темно - только из узкого коридора у туалета пробивается тусклый свет, на соседней полке раздается храп, кто-то запнулся о мои ноги, торчавшие в проходе
влажное белое постельное белье, от него разит дезинфекцией и хлоркой
от окна тянет холодом, а вспышки света мелькающих за стеклом фонарей бьют в глаза, когда мы подъезжаем к городу
жесткое байковое зеленое одеяло в ромб сползло, утянув за собой простынь
не могу уснуть
скрип тормозов, толчок и все замерло - тишина, нарушаемая оповещением о прибытии на вокзал и тихим гудением в голове
приглушенный стук ботинок, шуршание куртки и целлофанового пакета из-под белья, привязанного под столом для объедков, кашель и снова храп - на этот раз громче
бесшумно спрыгиваю с неудобной короткой верхней полки, повиснув на руках, натягиваю тапки в полутьме плацкарта и иду на выход, доставая из заднего кармана съехавших, пока ворочался в попытках улечься, джинс смятую пачку сигарет и ту самую китайскую одноразовую зажигалку из дешевого цветного пластика за 4.50 с кривым кресалом, о которое обязательно порежу большой палец
- стоянка десять минут, - напоминает мне проводница, когда спускаюсь по крутым железным ступеням на перрон, зажав в зубах сигарету
ночной морозный воздух сразу пробирает до мурашек сквозь футболку, но почти не чувствую холода, уже чиркая кремнем
колесико упрямо не поддается первые несколько раз, волосы спадают на глаза и я, наконец, закуриваю, обхватывая себя, засунув руку под мышку и шумно выдыхаю едкий серый дым вверх, прищуриваясь и глядя на чужое черное небо
безрассудный, живой и зависимый от запаха дороги
я не мог остановиться
проводница проверяет паспорта и билеты подбежавшей женщины с пацаном
наблюдаю краем глаза и наспех затянувшись несколько раз подряд, пока фильтр не смялся от влаги и пальцы не обожгло, щелчком отстреливаю окурок
разлетаются искры, сплевываю, откашливаясь и избавляясь от вязкого горького привкуса дешевой "тройки" во рту, от которого першит в горле, подхватываю ее сумки и затаскиваю их наверх в тамбур
-  ой, спасибо вам, - суетливо бормочет она, подтягивает мелкого за руку, - давай, давай, шевелись, -  запыхавшись, помогает ему подняться по лестнице, сжимая в одной руке билеты с документами, тот запинается - шапка съехала ему на глаза
перехватываю парня и придерживаю мать за локоть
когда поезд тронулся, ощущаю странное облегчение
от меня несет табаком, который под теплым колючим вагонным одеялом смешивается с запахом казенной хлорки, и я отчетливо чувствую его от озябшего с мороза тела, когда снова забираюсь на полку и вытягиваю ноги
остаток ночи лежу на животе, положив подбородок на подушку и всматриваясь в темноту за окном, выхватывая взглядом черные силуэты деревьев, мелькающие в моем отражении
я возвращаюсь
со страхом, с предвкушением, с дрожью и завистью
знал, что это будет мучить меня, но оно стоило даже хотя бы одного твоего слова, сказанного мне
в этом году я опоздал, проглотил язык, не мог заставить двигаться ноги
с годовщиной
листья желтые ровно так, как ты любила
мир вокруг все еще продолжает быть красивым ради тебя


Читайте также