Люблю праздновать победу. Вот и сегодня отмечу, собрав друзей. Словно короновали!

И, держа пальцами неприличные жесты: "Un-fucking-believable!!!!"

Запомните!

Никто. Никогда. Не. Запретит. Мне. Жить. Так. Как. Я. Решил.

Я достаточно просто выразился? Надеюсь.

То, что принадлежит мне останется моим до последней капли. Попробуй, отбери. 

Приди и убей меня, если сможешь! 

Ты сегодня, наверное, пьяная. 

И развязан на слово язык.

В вечер будешь приятно-усталою,

Голос радостный, но чуть поник.

Комплиментами платье увешано, 

Украшения словно из грёз.

Вокруг запахи перемешаны:

Людей, лосьонов, волос.

Всё слова пролетают мимо,

А в душе укрепляется лёд.

Алкоголь, жаль, тебя, моя милая,

Никогда уже не спасёт.

Ты на зло успокоешь душу,

Всё забыв, на сегодня забросив.

У окна будешь долго слушать,

Как тебя поздравляет осень.

Тёплый вечер согреет приятно.

Улыбнись, пусть чуть не досна.

Ты сегодня, наверное, пьяная.

Ведь сегодня ты рождена.

Спи спокойно! Кошмар останется

За запертой накрепко дверью.

Сон спокойный и светлый достанется.

А кошмары я сам прилелею.

Помню.... 

Я забыл, как выдохнуть. Паника резко охватила до кончиков пальцев. Хочется кричать. В груди чувствуются травмированы мышцы. Они околели. Нет возможности выдохнуть. Страшно вдохнуть больше. Вытащите это из меня! Уберите этот ужас. Остановите пластинку. Она сломана. Давно слышим только треск межполосья. Я же обещал себе! Я сделал все, чтобы уничтожить вокруг себя все. Во благо, во вред... Я так решил. Такая сволочь! И даже оправдываться не стану. 

Достали! 

Обман? Да! Мерзость? Да! Зло? Да! Хаос? О, да! 

А из зала все ещё раздаётся крик, что я плохо играю. Это вызов?  Принято. Будем делать хуже. Жёстче. Больнее. Только бы никто не проник за стеклянные стены. 

Я проснулся от очередного кошмара. Мой Волчонок рычит у стены, смотря вверх. Но никого нет. За стенами давно никого нет. Только перо падает из темноты. И я пытаюсь его поймать. Но Волчонок быстрее. И вот уже в пасти исчез отклик моего прошлого. Но от кошмаров меня не избавило даже это. 

И от очередной записи в дневнике. Который раз хочу бросить. А внутри уже так наполнено, что льётся через край. И эхо памяти... 

"Я готов быть кем угодно... 

Другом... 

Братом.... 

Врагом... 

Тенью... 

Незнакомцем... 

Выбери сама, предложи свой вариант..."

А мне все снится твой розовый диван. Купил бы подобное, только розовый цвет терпеть не могу. И в лофт, как-то не впишется, верно? Странный способ общения выходит. Со стеной. 

Только откуда я знаю, что за ней слышат? Наверное, я просто мечтатель. 

И все не хватает воздуха. Даже курить не хочется. И я был рад. Честно! Все закончится, наконец. Оказалось, не сейчас. Время страстно. И оно все ещё хочет меня грубо иметь, показывая, какой я ублюдок. Прости мне грубые слова. Ещё одна жалкая попытка слабака показаться сильным. И снова ложь. Я лишил тебя возможности знать правду. Никогда. До последней минуты буду молчать, плавая в аквариуме. И все давно зависит от времени. Которое зачем-то сыплет корм, меняет воду, чистит фильтр. А лучше бы давно дало зарасти всему налётом, выветриться воде. Высохнуть. Поджариться на солнце. Но сначала долго и упорно барахтаться в зловонной луже остатков болотной воды. 

А что, собственно, меня не устраивает? Я даже вижу, как сохнет на стене налёт. Время перестало меня щадить. Давно. 

Когда отняло моих родных. Когда мне пришлось расстаться с мечтой предстать перед любимым человеком. Когда здоровье подвело меня. Когда думал, что умираю. Много раз. Когда чувствовал других людей. Когда заработал шизофрению. Когда понял, что смерть от меня настолько далеко, что сам я к ней не приду. Только она ко мне. И я встречу её с удовольствием. 

Да, только все ещё нельзя вдохнуть. И больно.

Не моё. Не мне. Я близко. Держись, прошу, что бы ни случилось. Не в праве, но прошу. Души, что так дороги мне. Я готов поверить во все чудеса мира, только держитесь. Смерть не придёт рано. Сколько не проси. Просто живи. Жизнь-отвратительная штука. Знаю. Проверяю на собственном опыте. Но смерть - дама более уважаемая. И не любит игр. Я у неё не в почёте. Потому и не берет. Наигрался. 

Из нас двоих нет хороших актёров. Мы на этой сцене отлично играем только бездушные камни. И плачем за декорациями. 

Иногда даже выдыхаем. 

Выдохнул. Разочарован. Вот так. 

И всюду твой призрак за мной по пятам. 

Слишком близко. Я возвращаюсь. 

И тут. И там.

Растворяюсь.

Мне как-то-сказали, что я твою тень

Люблю не меньше, чем  голос, следы.

Снова осень.

Опять не ты.

Твой голос внутри своей жженой души

Забиваю шумной дорогой. Не слышать,

Как ты кричишь. 

Как ты дышишь.

Замеряю часы, чтобы вовремя лечь

И не видеть опять белый призрак во сне.

Не извлечь. 

Снова во мне.

Перебежчик с угла до угла взаперти.

Слишком больно,  опять теряю покой.

Прости.

За стеной.

Слишком близко. Внутри брошен темный алтарь.

Я не властен на демоном. Лед снова тает.

Открыты врата.

И тебя не хватает.

Пустота. Тишина. Босы ноги режут

Остатки души разбитой. Осколки.

Чеща стал возвращатся.

Нет толку.

Друг мой! Скоро ли ты прибудешь ко мне?

Сводит скулы от боли и злости.

В путь пора мне.

Пора быть гостем.

На бумаге я выведу крашеным шаром

Роспись. Билет на последний путь.

Он мне даром.

Прошу, не забудь.

Или лучше забудь. Хотя есть мечта...

Я хочу отпечататься на твоей памяти,

Ты. которая Та.

Зачеркнуть. И исправить.

Одно слово. У ног твоих вечный раб.

Я твой хаос. Плени, разбивая.

Да, я слаб.

Растворяюсь.

За ледяной стеной я слышу плачь. И молчу....

Я не могу поступить иначе. Может, не хочу.

Может, лгу неумело опять. Или же умею.

Или я пытаюсь понять. Или не смею.

Не уймет алкоголь, сигареты. Даже наркотик.

Не купить на двоих билет. Бумага-самолетик.

Крыло порвано, смято. Он больше не полетит.

Может, даже не надо. Но что-то меня манит.

Я хочу мчатся вновь далеко. Пункт конечный известен. 

Но достигнуть его нелегко. Там ждет боль и плесень.

Может быть, от того я бегу по другим адресам. 

Чтобы просто забыться. Или забыть, где я сам.

Иногда я жалею, что мне интересно дочитать что-либо. Так как в слоге описываемых событий проскальзывает максимум пошлости. 

Эротики нет.

Я странный.

Мне нравится эротика. Мне нравятся линии изгиба женского тела, тонкие тропы от капель холодного пота, сплетение пальцев, соприкосновение тел. Наблюдать, как скользят пальцы по изгибу талии, переходя плавно на грудь, огибая затвердевшие соски. Ладонь огибает шею, медленно соскальзывая ровной полосой по ложбинке, проводя линию по животу, которая продолжается через лобок, уходя по губкам внутрь. Медленные движения пальцами.

Но, такова жизнь, что большинство нужно дёргать с силой за волосы, шлепать по ягодицам, и, простите за грубость, драть, как последних шлюх. Иногда это даже забавно. Но надоедает. Смотря на неё понимаешь, что в ней нет ровным счётом ничего, кроме звуков от шлепков, оттянутых с силой волос и порченной розами шеи. Иного ждать не приходится. Но, благо есть ещё женщины, которые выглядят обворожительно даже в пижаме с авокадо. Которая укладывается в горы подушек, подбирая которую под голову, другую под руку и бедро.

И такую хочешь. Но не смеешь. И истекаешь слюной на сонное существо, хотя так хочется запустить руку под ткань, чтобы ощущать изгибы тела под пальцами. Но максимум, что готов сделать, просто коснуться упавшей пряди волос, чтобы убрать с лица. 

Такие женщины есть. Таких хочешь. И иногда даже можно. 

Но даже это не то. Нельзя заменить кровь на губах... 

Сколько раз я думал, что брошу эти чертовы ведения бесперспективных дневников. И возвращаюсь все к тому же. Опять я здесь. Опять душа сходит с ума. За стенами становится тихо. Только внутри, со мной рядом сидит мой Волчонок. Даже уже ничего не говорит. Болеет. Выздоравливай скорее, волнение за тебя не дает мне покоя. Но я держу ее на руках, поглаживая по лоснящейся шерсти, тихонько напевая забытые колыбельные.

"Спи, я твои тихие сны,

Спи, соберу из капель воды..."

Снова испытываю проверенные способы, чтобы забыться. По-прежнему курю, когда особенно тяжело. Не часто, где-то раз в неделю. Может, реже. Недавно, наконец, собрался с друзьями на гонках. Ребята с удовольствием искали свои подписи, которые оставляли на железном коне. Обогнал Дока. Три раза. Тот махнул на меня рукой. Но простил. Теперь мы снова ладим. Но, в дальнейшем, он не является моим доктором. Теперь просто друг. Он больше не говорит со мной о будущем, не читает нотаций, не ведет проповедь. Теперь мы не ссоримся. Я рад этому, устал от криков и ругани. Всю технику я отдал в его больницу. Теперь многочисленные аппараты, которые когда-то помогали мне, будут спасать или поддерживать других. На всякий случай, составил завещание. Все отоййдет в его клинику. Может, кто-то захочет жить более, чем я. Пусть развивают сложные типы операций на уровень плановых. Это всем поможет. 

Наконец, район Вестминстер встретил меня студией на чердаке с прекрасным видом на Биг Бен, который будит меня по утрам, полноводная Темза (в прошлом, конечно, но я все еще люблю называть ее таковой), а до Лондонского глаза можно пройтись пешком по набережной. Не жалею, что переехал. Шум города стал успокаивать. Помогло. Или я просто стал меняться. Иногда в гости заходит старая экономка. Думает все время, что я беспомощно раскидываю вещи по квартире, ем исключительно что-то на бегу и зарастаю пылью и плесенью. Забавная женщина. Я рад, что спустя столько времени Альбион встретил меня снова тепло. Я понял, что здесь мое место. Я здесь словно родился. Хотя, оно так и есть. Это мой дом. И мне здесь сказочно хорошо. Я больше не хочу возвращаться в Россию. Хотя, может, когда-то и навещу своего Волчонка. Мы не виделись столько лет. Но по-прежнему крепка наша дружба. Она не предаст меня. Точно знаю. Но хватит ли мне сил? Хороший вопрос, но риторический. 

Столько событий хочется описать, что невольно перескаикваю с темы на тему. Меня даже навестила моя Англичанка. У нее с подругой все прекрасно. Живут полной жизнью. Вновь благодарила, хотя и не за что. Док тоже был. Новое мое место ему понравилось. Сказал, что часто будет приезжать в гости, чтобы просто расслабиться. На чай. Он всегда говорит на чай, но никогда не остается до пяти. Забавно. В этот раз я не гонял за кубок, кстати. Мне не было желания в победе. А Мария снова чемпион. Кто бы  сомневался. Теперь, когда она хорошо заработала, она провела обгрейд байка и мчится, быстрее ветра. Теперь мечтает побить рекорд. Хотя, и снова заманила меня в пустыню. Там и сдалась. Ей никогда меня не обогнать. Ни в чем. Я снова победил. и снова получил тот приз, которого хотел. Хотя, я и не сомневался в том, что получил бы ровно такой же, но утешительный, если бы проиграл. Мне даже казалось, что по прибытию в Лондон с меня все еще сыплется песок. Замуж она пока не собирается, так что, думаю, мы еще успеем покатать по пустыне в следующем году. Или чуть раньше, кто знает когда ей загориться. Ведь это тот случай, когда мало что зависит от меня. 

Часто хожу в клуб, где танцует Лаура. Мне нравится смотреть на ее полуобнаженное тело. Мы не разговариваем. Думаю, что и не станем. Пару раз она снова выходила на сцену с некоторыми странными элементами на костюме. Но грим и ткань не скроют синяков. Ее жизнь ни чуть не изменилась. Хотя, у нее были шансы. Она ими не воспользовалась. Может быть, когда-то я снова возьмусь ей помочь, но не уверен в этом. А нужно ли ей это? Больше не хочу тащить за собой мертвые тушки. 

Беон стих. Двно уже не пишут старые знакомые. Некоторые даже удалили страницы. Я удалил все переписки. Ямайка опять откладывается на месяц, что меня расстраивает. Хочется уже уехать и забыться. И покурить что-то посерьезнее. 

Только тссс, Доку не слова!

Впервые за долгое время день по плану.

Завтрак, обед и ужин по расписанию - галочка.

Ссора с Доком. Очередная. Галочка.

День без сигарет - галочка. 

День без алкоголя - галочка. 

Пара страниц книги - галочка. 

Работа - галочка. 

Подготовка к переезду - галочка. 

Продажа автомобиля - галочка. 

Спорт - галочка. 

Диета - галочка. 

Вода - галочка. 

Босиком пройтись в лесу - галочка. 

Важные звонки - галочка. 

Беседа перед сном с Волчонком - галочка. 

День окончен. Можно и в кошмар. 

Люблю эту страну. Пусть и иногда очень жаркую. Но сезон дождей особенно прекрасен. Пожалуй, стоит остаться до октября. Штормы и тропические грозы - то что нужно для изболевшейся души. 

Док идею не одобрил. Хочет признать, что я не могу о себе сам позаботится. Слишком опрометчиво. Пара последних месяцев играла на меня. Я уверенно лгу, что больше ничего не вижу и полностью здоров. И мне верят больше, чем ему. Отлично. Все по плану. Собираю вещи. Жаль, что по-прежнему приходится прихрамывать. Очки теперь не просто защита от солнца. но и от косых взглядов. 

Окончательно исшрамировав собственную душу, я отправляюсь на любимые острова. Буду работать, может, немного отдохну. Любоваться прибоем, грозовыми волнами. Когда же, сезон будет окончен, вернусь в Лондон. И до следующего сезона поживу там. Не жалею, что купил студию и избавился от большого дома. Проблем стало гораздо меньше. Встречусь со старыми друзьями. Может, посещу их. Не знаю. Меня не тянет ехать в Америку. Не люблю эту страну. Но меня ждут. Так что мой приезд не будет сюрпризом. Вроде, это план на год. Заимею себе привычку писать план на весь год зараннее. Чтобы уже никогда не возвращаться к чему-то старому. Если такое возможно, конечно.

"Пока она спала, пальцы разжались. Я смог закрыть дверь. Теперь я не могу прикоснуться. Не могу вернуться окончательно. Вижу, как бьющаяся снаружи душа бьется в истерике. Бьет в стекло. Я даже уже ничего не слышу. Но не могу оторвать глаз. Слишком поздно понимаю, что сделал. И знаю, что был не готов к этому. Как и Она. Выбившись из сил, опустилась на колени. Легла у стены, прислонив руку. И по-прежнему смотрит с улыбкой. Но я уже по другую сторону. Глажу шерсть моего Волчонка. Кусает за пальцы. Знаю, что осуждает. Но не виню. Всем будет казаться, что я не прав. Я сам так захотел. Я отказался от всего. И остался один. Почти. В стены еще стучат. Но я от всего отказался. 

Теперь и я лежу на полу, смотря Ей в глаза. Она все еще улыбается. Ненавидит. Но улыбается."

Я, наконец, стал свободным человеком. Могу говорить правду, не стесняясь. Могу грубить, могу быть спокойным, могу улыбаться и плакать. И не будет осуждения. Не будет заботы. Не будет внимания. Никто не придёт утешать. Никто не придёт поделиться.

Никого не осталось.

Я переставил по доске последнюю фигуру. Король зажат, хода нет. Осталось только слететь с доски. Но добровольного полёта я бы не простил.

Шаг.

И мат.

Партия сыграна. Можно ходить по улицам, не озираясь. Не думая, что кто-то может снова поставить все на кон. Хотя, погодите...

А ставить и нечего.

Больше ничего не осталось. И никого. Даже мой Волчонок отвернулась от меня. Считает, что я поступил жестоко. Но она простит. На то и мы родные люди. Она меня не оставит. Но я уже сомневаюсь в этом.

Я убирал камни. Еще горячие, они обжигали руки и шипели, как сковорода, наполненная маслом с каплей воды. Пусть. Ожоги останутся. Я прикусываю губы до крови. Но не останавливаюсь. Камень за камнем. Шаг за шагом. И на моих глазах восстает сберегаемая мной душа. Наконец, Ты свободна. На лице улыбка и слезы. Мне можно теперь чувствовать. Можно вновь посмотреть в Твои глаза. Мне нечего больше бояться. Я вижу, как Она расправляет крылья, разминает затекшие ладони. Так давно не была на свету. Относительно. В моем мире всегда темно. Она хочет подойти, но я отступаю. Шаг назад. Ещё шаг. Не касаться. Больно. Слишком. Улыбнулась. Моя вышла вымученной. Шаг назад. Она не понимает. Я вхожу в свою будущую тюрьму. И с силой тяну дверь на себя. Последнюю. Если закрыть её, то выхода не будет. Я останусь на этом месте навсегда. С трех сторон стучат  постоянно чьи-то руки. Мои воспоминания. Сопротивление. Она тянет дверь назад. Тянет стекло на себя, разрезая тоненькие пальцы. Откуда столько силы? Через боль. Отпусти же!

Я не думал, что это будет так сложно.

Она кричит. Но слишком тонкая щель. Я не могу тянуть дальше. Иначе пожертвую Её пальцами. Отпусти же, отпусти! Как только я бросаю дверь, Она продолжает тянуть на себя. Не сдалась. Но дверь не поддаётся. Я не держусь. Значит, никак. Значит не сдвинется.

Не выдержал. Стал помогать.

Но дверь назад не возвращается. Мы даже вдвоём не можем вернуть её на место.

Так мы и остались. У щели. Через которую я сунул пальцы, ладонь на стекле. Она переплела свои пальцы с моими. Так же прислоняясь к стеклу ладонью. Хватило место нашим пальцам.

И вот Она уснула. Теперь пора. Только отпусти пальцы. Не отпускает. Хоть и больно. Больно обоим.

Но я закрою эту дверь тоже. Обещаю. 

Сожалею, что тогда открыл рот и все сказал. Надо было уйти. 

Просто бросить все и забыть. 

А сейчас поздно. Я дошел до точки невозврата. И до новых проблем. 

Старый друг ко мне вернулся. Со старой привычкой. И в этот раз, я не расстанусь с тобой. Не брошу тебя. Мы до конца вместе.

Он держит меня за легкие. И я замираю, чтобы их можно было сдавить сильнее. Задуши меня, как в прошлый раз. Только на этот раз до серьезного. До таких болей, что сведут с ума последние мои извилины. И доберутся до памяти. До самых моих глубин. Только бы не проиграть. Только бы успеть. 

Я успею. Я точно успею. Я знаю, как замедлить время. А теперь его мало. Как тогда. 

Я, наверное, псих... 

Или не наверное...

Тебе лучше знать, не так ли?

Я представил себе линию. Знаете, линия жизни, по которой идешь? Не как тропу через терни, нет. Просто линия. Белая. В темноте. 

Я сделал шаг. Второй. Десятый. Как все. Что было не как у всех? Ах, да! Я был не целостен. С одиннадцати лет. Только половина. Я подбирал. Заменял друзьями, родными и близкими. Не помогло. Не спасло. Не вылечили. 

С возрастом душа пачкалась. Каждый раз была все темнее, страшнее, рождая другого меня. Я доходил до стен. Останавливался. Появились очертания коридоров. Пустых. Но есть двери. И их можно закрыть. И я закрыл. Оставляя за ними людей. иногда по своей воле. Так, за одной из дверей, я оставил своих родных. Разными способами, но всегда болезненно. Проблема в том, что эти стены стеклянные. И закрытая дверь становится частью такой стены. Не открыть вновь. За одной из дверей я оставил семью. Вы когда-нибудь видели, как с соплями и слезами уползают от таких стен? Где льют слезы те, кто любили тебя, держали за руку? Я долго возвращался к этой стене. Жил возле нее. Не спал. Не ел. То был мой выбор. И мне удалось уползти от нее. Хотя, признаться, тайно я там. Снова не сплю. Снова не ем.  Только их там больше нет. Осталась стена, за которой только тьма. Я привык, что возле нее тепло. И остаюсь там. Я закрыл дверь перед лицом друга. Пока он заносил нож. Он стоит у этой стены до сих пор. Я не впущу его, даже если дверь появится. Так безопаснее для нас обоих. Я не буду бояться. У него не будет соблазна. 

Сегодня я закрыл еще одну дверь. За ней остался мой Мотылек. Я слышу крики, я вижу, как бьющеесе сердце в груди замирает. Вижу, как горят тонките крылья. Это прекрасно. Не могу отделаться от этой мысли. Но отворачиваюсь, закрывая глаза. Садясь на пол, смотрю на приоткрытую дверь. Щель настолько тонка, что едва заметна на прозрачной стене. 

Сев на пол, я беру на руки Волчонка. Глажу лоснящуюся шерсть. Всегда со мной. Не знаю, смогу ли я когда-то закрыть и эту дверь. Наверное, нет. Осталась последняя стена. Лежа на полу, я смотрю на открытую дверь. За ней руины. Серые камни в раскаленной пустыне. Ни на что не похожие. Их нужно разобрать. Нужно. Но я не могу. Там слишком горячо и будет больно. Я вижу, что эти камни пытаются растолкать изнутри. Там теплится жизнь. Но в эту жизнь я не верю. Я не верю в нее. Я не верю, что достоин такой жизни. Я хочу встать. И не могу. Я хочу забыть. И не могу. Я хочу жить. И не могу. Умереть... Не могу. 

Бесполезное существование. 

Осталось семнадцать цепей вокруг меня. Как только все они будут сорваны, я вздохну, как свободный человек. Остаток своих дней я проведу в белых стенах. Нужно было сделать это раньше. В одиннадцать лет. Я бы сохранил много жизней. Не разрушал бы то, что строил. Не создал бы эти стены и комнаты. Никогда бы не встретил тебя. Не был бы рядом. Не чувствовал бы.

Три стены. Одна дверь. 

За которой даже нет дороги. 

Мне некуда больше идти. Не к чему стремиться. Но я восстановлю эти руины. Сделаю лучше, чем было. И останусь там.

Навсегда. 

Я не имею права поступать так, как хочу. Так, просто. Ведь другим не нравится, когда ты нормальный. Когда ты адекватно оцениваешь ситуацию, возможности. Но у каждого свои парадигмы. И вся жизнь, как паноптикум для врагов. Надоело. Я никогда не хотел быть знаменитым. Я даже не хотел быть нужным. Лгу. Когда-то, возможно, и хотел, но не сейчас. Избаится от постоянной реминисценции становится все тяжелее. 

Из текстроверта я превратился в странное подобие себя самого. Внутри нет чувства удовлетворения. Мало. Мне все время мало. Это чувство эскалирует. С каждым днем. 

Мне многого не хватает. 

Я так редко испытываю фриссон от сообщений. Хотя, хотелось бы. Это приятное чувство. Мой демон грызет прутья клетки, в которой заперт. Рвется к руинам, где когда-то был дом. Мне иногда кажется, что камни там еще теплые. И, со слезами на глазах, я заливаю камни, остужая. В воздухе стойкий петрикор. Напоминает мой туманный альбион. И одно из сообщений. О погоде. Удивительно. Можно было реминисцировать что-то более приятное, а не беседу о погоде. 

На стене давно висит изображение лемниската. 

Плевать.

Я буду таким, как хочу. Буду делать, что захочу.  У меня есть оправдание. Я эгоист. У меня нет сердца. 

Я - эгоист. У меня нет души.

Моя анархия.

Чтобы присмотреться, нужно закрыть глаза. И не читать. 

 Или читать между строк. 

Приходится ходить по тонкой нити, чтобы в таблице из набора букв выместить все эмоции, что внутри пустоты. Там раньше было сердце, представляешь? Оно там было. А теперь осталось только аддикция. 

Признаться в том, что ты зависим так тяжело. 

Но я смог. Еду лечиться от зависимости. 

Потому, что так хотят другие.

Я не хочу избавляться от того, что со мной сейчас. 

Фрустрация, как зона комфорта.

Я закрываю глаза. 

А ты?

Неудачная пародия того, кто должен быть.

Мальчишка, который должен.

Должен был подойти и открыть коробку с бабочкой. Должен был выйти из автомобиля и остановить. Должен был нажать "вызов". Должен был приехать. Должен был сказать. Должен был. 

Теперь я свободен от долгов. 

Как приятно. 

Нет. Мне их не простят. И я себе их не простил. 

Просто больше не хочу их возвращать. Я слишком устал бороться за то, что мне было дорого. Откладывать больше не хочу. Мне не верят даже меньше, чем я себе. Хватит глупой борьбы за что-то. Больше не борюсь. Просто играю.

Эта шахматная партия проиграна до игры.

Я не бог, но ладонями вращаю другие миры.

Ради луны, чтобы была по-прежнему закрыта.

Схожу с ума я до сих пор от этих глаз палитры. 

 Мне надоело прикрываться под мнимыми чувствами.

Могу любить. Могу играть. Грязно или искусно.

Мне выбирать, терять мне кроме жизни больше нечего.

Я даже сдохнуть не могу, какое там проститься с вечностью?!

Я вижу тех, кого терял, и так хочу расстаться.

Все говорят вокруг, что надо просто постараться.

"Конечно все пройдет, спокойно, досчитай до ста!

Борись с собой, молись, регрессия будет проста.

От сложной личности легко избавитсья внутри.

Ты постарайся, от других таких пример возьми.

Не надо чувствовать себя плохим или хорошим.

Просто ты жив, замаливай грехи, не надо большего.

Женись, плодись, и заработай на стакан воды.

Это твои дома, деревья, дети и плоды.

Что ты оставишь за собой? Кому отдашь богатства?

Что создал ты? Что потерял? В какое вхожий братство?"

Вам все равно. Вопрос для галки в смете общества.

Я сделал выбор всем на зло. Я выбрал одиночество.

Спокойно сдохнуть не дадут. Давно уже проверено.

Теперь смерительно запрут с открытой настежь дверью. 

Мне так плевать, мне хватит образов для мнимой нормы.

Будут другие жить, пока я принимаю формы.

Все изнутри сжигает мой новый образ-тиран,

Да, не идет из головы твой розовый диван!

Черт!

Ну, хватит! Ты же взрослая уже! А я сошел с ума. 

Нас разделяют обещания, долги, слова.

И мозг давно сухой, вместо извилин - трещины.

Я сделал все для "плохо", больше делать нечего.

Не буду врать, что отпустил, я отведу глаза.

Прости за все, мне больше нечего тебе сказать. 

Я столько раз писал, и даже раз звонил - напрасно.

Не смог сказать, что, впрочем, без того являлось ясным. 

О чем я? Я отвлекся. Не похожь на эгоиста.

Весь этот текст давно уж не имеет смысла.

И сумашествие теперь, как способ оправдания.

Делай, что хочешь - шлют на путанность сознания.

Я в стае Мотыльков укрою огонь этих душ.

Они сгорят, как жаль, но скроют лишь, не потушат.

И на губах застыла кровь, отпечатавшись в памяти.

Мне не забыть те дни, когда мы вместе правили....

Разбиты колбы в темной, мнимой лаборатории.

На что была игра, о чем с ученым спорили?

Твое дыхание рядом сходит на "нет".

Осталось мало. И закончен эксперимент. 

That,s me. 

Love me.

Or get out...

Memorial date: 21.09.2020.

Я - псих.

Это давно так хотели услышать окружающие. И теперь я сказал это вслух. Вы - победители. 

Я - псих.

Так теперь будет записано в моей медицинской карте.

Я - псих. 

Шизофрения - не порок. Вылечишь. Это посттравматическое. Это пройдет. Так говорят. Угадайте, как думаю я?

П. С. И. Х. 

Я не могу быть здоровым человеком. Опять доктора. Больницы. Работа. Истерики. Ревность. Боль. Игры. Отвращение. Бешенство. Галлюцинации. Паника. Паранойя. 

Паранойя. 

Страх.

Иллюзии.

Хандра.

Нельзя встать и уйти от себя. Нельзя себя принять. Нельзя радоваться. Нельзя огорчаться. Нельзя вспоминать. Нельзя думать. Нельзя говорить. Нельяз.

Не хочу. 

Хочу. Ложь, что не хочу. 

Вот и принятие. Буду лгать. 

Я подписал сегодня это согласие. Через пару месяцев меня ждет клиника. Я добровольно буду изолирован от мира. Скорее всего, я буду там доживать. И первое время, запрещу любые посещения. Хочу один.

Так правильно. Так безопаснее. 

Презрение к себе.

Страх за кроющие и маховые. 

Иллюзия собственной жизни.

Хандра на всю жизнь.

Раньше я просто делил на ДО/ПОСЛЕ. Теперь на ОХОТНИК/ЖЕРТВА. Я убью свою старую часть. В месть себе. Осталость только 19. И все будет кончено.

Я выдохну.