Хочу придумать такую философию жизни, чтобы у меня напрочь отбило желание как либо высказываться. Чтобы саму себя перехитрить. Чтобы я вообще перестала думать о том, чтобы вообще что-либо делать. Хочу придумать философию цветка. Стать цветком. Всё равно от меня толку нет.

“Мы всего лишь два объекта, у тебя между ног льется какая-то ссанина,скоро мы будем старыми и мертвыми, пожалуйста, женись на мне, мне нужна стабильность, кроме тебя мне не за что ухватиться в этом мире” - вот как мне хочется подкатить к тебе, но я не буду.

Извините, простите, я действительно считаю, что каждое слово - это призыв к действию, а каждое предложение - это манифест. Поэтому даже в словах телевизионной кухарки я слышу атаку на свое мировоззрение, на шутку ребенка я отвечу ударом под дых.

Мне нравятся люди постарше, кто в дурке сидел, у кого бывшие были мразями, кто больной раком, кто видел трупы, у кого есть бэкграунд, какая-то история в общем.

В погоне за успехом нужно вкладывать в своих друзей, а не в каких-то посторонних особ. Ибо вкладывая в друзей, ты вкладываешь в себя, а мнение посторонних особ можно посмотреть и в телевизоре.

Залог хорошего текста:

1. Критиковать страну.

2. Критиковать окружающих.

3. Критиковать себя

Мораль: все мудаки, что поделать, такова природа, жизнь, судьба, бог судья, а посередине правда.

Итог: автор гений, политика, любовь и самобичевание спасут мир.

Все вновь стало грязным и не избавится мне от этой грязи. Перфекционизм заставляет трястись как бог, который направляет на тебя удар и нет выхода из этого состояния, и проверяю я каждую запятую, каждую точку, и везде ошибка, и везде находится опечатка, и вся наша жизнь опечатка, и нет точного номера, нет точной суммы, которую я должна заплатить, чтобы меня отпустили, чтобы меня оставили отдыхать в стороне…

Я снова судорожно цепляюсь за вечность, за вечную память, за вечную жизнь. Но если так подумать, то у кого получилась за неё ухватиться, когда включаешь телевизор? Мысли о вечности - причина стресса, который приводит к расстройствам желудка и прочим бедам. Даже сейчас у меня дёргается верхняя губа. Где находится абсолютный мыслитель и вечный Олимп, когда мы поклоняемся танку и модным звукам? Я больше не плачу и не смеюсь. У меня не отвалились сиськи и вагина, но я потеряла либидо, я потеряла желание бороться с мёртвым.

Я желаю всем людям на земле плакать хотя бы один раз в день - это как некое упражнение, утренняя зарядка. После зевка ты не чувствуешь тошноту, боль проходит, наступает легкость пустоты.

Мне дали выбор: хлопать в ладоши или бить кулаком по столу - поэтому я выбираю рисовать природу - она не имеет обо мне мнения.

Спасибо, что заставляешь меня сомневаться. 

Теперь я как в детстве, найду целый мир во дворе дома.

Кончится осень и зима пройдет, и все письма мои тебе не будут доставлены, выйдут реки за берега, позабивают окна в соседних домах, пора учебников, Библия в тонких усталых руках, чувство стыда и страха, что что-то застряло в горле или во рту. Дела не идут в гору, а скатываются с нее кубарем. Я хочу целовать тебя в губы. Девочки дуры, мальчики тоже дуры. Не нахожу антонимов и синонимов, забыла таблицу умножения. На завтрак съела ничего и запила чаем. Отсчет пошел в обратную сторону. Не отвечать на вопросы и их же не задавать. 

Смотреть на дома, в которых не жида и жить не буду. В журналах разглядывать красивых голых тетенек. В голове обрыв и нет ничего, много недоеденных фруктов, что привезла тетя. Две ложки сахара, пара несменяемых треков и я устала. 

Кто одерживает победу в сражениях? Так тот, кто поджигает города. Бросаешь спичку и гори покуда твое существование смешивается с вечностью, а грусть оседает на сетчатке глаз. Имя твое вбито да выбито. Я всецело принадлежу тебе. Неотъемлемое не изымаемое желание быть с тобой.

В одной не слишком умной книжке - забыла автора и название, написано:

"Осмеивать поэта, любить поэта, быть поэтом - одинаково кончается смертью"

Хорошо, что я не поэт, я - шлемиль. Человек, к которому судьба отнеслась с внезапным отвращением, проще говоря я - недотепа. Шлемили не любят и не умирают, они ломают пальцы, сунув руку в карманы куртки, разбивают переносицу об перекладину стула и платят согретыми за щекой монетами за то, что другому сойдет с рук холодно и безупречно.

Мои неприятности исходят от любви к словам. Я веду дневник почти каждый день, записываю всё о чем я думаю. На это уходит слишком много слов. Они подходят к губам грубой солью, гудят в голове золотистыми шершнями, крошатся мерзлым молоком, прозрачными крабами разбегаются по песку, стрекозинным слабым ломом носятся по песку, засоряют водосток крупной манную небесной, но если я перестану писать всё исчезнет. Правда ведь?

Извлечение из материнской утробы стало моим первым опытом исчезновения. Второй приобрела я научившись теряться из виду в семье, предпочитающей не замечать меня. 

Искусство быть пустым местом - это просто верить, когда убеждают тебя, что ты ничего не стоишь; это повторять словно мантру: я ничто, я ничто, я ничто.

Так часто, чтобы единственным доказательством того, что ты еще жива было дыхание.

Нет большего заблуждения, чем вера в то, что женщина обесчестит имя семьи, не сохранив тело и сердце.

Каждый раз, когда ты говоришь своей дочери, что кричишь на нее потому, что любишь ее, ты учишь ее путать злость с добротой, что кажется неплохой идеей, пока она не вырастет девушкой, доверяющей своим обидчикам.

Ведь все эти мужчины так похожи на тебя.

Тебя научили считать свое тело пит-стопом для мужчин, ищущих место для отдыха. Считать свое тело достаточно пустым для гостей, но ни один из них не приходил с желанием остаться. 

Убеждать себя в своем праве занять некое место - это как писать левой рукой, когда родилась правшой.

Если судьба свела меня на одной улице с дебилами, значит я тоже дебил.
Я начинаю использовать новые популярные слова, только тогда когда их давно перестают все использовать. Пиздец кринж, да? 
Сказать про себя “Я люблю читать” может тот, кто безусловно читает, но не вчитывается. Хороший текст, это тот текст, с которым и согласиться нельзя и не согласиться невозможно.
 

Я закрываю глаза и передо мной встают мои бывшие знакомые, бывшие одноклассники, бывшие друзья, коллеги. Я знаю как сложилась их жизнь, чем заполнены их новостные ленты, с кем они общаются. И в этом воображаемом мной коллективе я чувствую себя белой вороной.

Будто бы с моей жизнью случилось нечто необратимое, какая-то трагедия, словно я вычеркнута из своей же жизни.

Все мои слова, мысли, поступки, действия не привели меня никуда, лишь в начало пути, где нет ни одежды, ни еды, ни денег, ни работы, ни крыши над головой, где нет общих тем, где весь мой прошлый опыт никому не нужен, где я являюсь абсолютно никем, где жизнь моя не стоит ровным счетом ничего. Если мою жизнь можно назвать жизнью, то места в ней для меня нет и не представляется мне возможной.