меня наполнил страх.

мою разрезал плоть.

ты рад меня вспороть.

вот крови полоса -

мои закатились глаза.

хоть плоть мою ты вскрыл, 

я в норме вроде бы.

​​​

все это время он существовал только для того, чтобы решить судьбу не только своего города и своей страны, но и даже всего мира. он искренне любил эти улочки по ночам, любил бары в переулках, любил своеобразные, но свойственные большому городу, пейзажи. все это было в его жестком и уставшем сердце, бережно хранилось и открывалось в моменты отчаяния. больше всего на свете он хотел уметь любить человека. другого человека. чтобы можно было в него вцепиться и забыть обо всех проблемах и собственном предназначении, которое было дано ему с рождения и которое ему было в общем-то ненужно. он, еще будучи ребенком, понял, какой силой обладает, какие способности у него есть. и тренировал их. каждый раз, когда он думал о том, что пало на его плечи, он хотел умереть. иногда даже сдохнуть, как собака в подворотне, лишь бы не нести ответственность за то, что было в его руках. он пытался, из раза в раз, оказывался на краю моста или в ванне наполненной горячей водой, держа лезвие. но все попытки не имели успеха. он всегда просыпался в палате больницы, щурился от ослепляющего света и думал: "блять. когда же это закончится?" он не думал о работе, не думал о том, как прилет босс и начнет его осматривать, приговаривая, что он не ценить ту власть, ту силу, что он пытается ее спрятать, но это бесполезно. он думал о том, как же его заебало просто находиться в мире. вскоре попытки стали образом, а бинты - коконом, в который тот заматывался каждый раз перед тем как выйти в свет, где его ждали люди, которых он подсознательно любил, но продолжал использовать в качестве пешек. его ломало не только от физической боли, но и от психологической. первое время руки дрожали, но приходилось стрелять. он просто хотел поскорее сделать то, для чего готовил его мир. маска все больше липла к лицу, мешая дышать, видеть, слышать. руки все больше приноравливались к оружию. он учился манипулировать, выходить сухим из воды и просто делать вид, что он нормальный, но просто с определенными наклонностями. его ломало, он сходил с ума и не знал, куда деться. он боялся облажаться. чем выше взлетаешь, тем больнее падаешь и больше теряешь. с каждым годом ставки повышались. сначала организация, потом город, затем страна, а вскоре мир. маска отточена до идеала и никто и никогда не сможет понять, что там прячется давно сломанный и испуганный человек, кому предназначение это вообще не сдалось. он улыбается и понимает - вот он, тот момент, которого он ждал. вот тот противник, который сможет тягаться с ним на равных. совсем скоро он со всем разберется и освободится. осталось совсем чуть-чуть. нужен только последний рывок.

да, я неблагодарное чмо. да, я говорю это, чтобы получить в ответ "это не так, ты хороший". да, мне важно любое мнение, даже если человек самый хреновый из всех хреновых людей. да, я притворяюсь, что мне похуй. да, я советую всем не обращать внимания на ублюдков, но сам вспоминаю все плохое, что обо мне хотя бы раз сказали. да, я лгу 24/7. да, я не могу быть честным. да, я пытаюсь вызвать жалость. все да. 

я улыбаюсь. не знаю, сколько это длится, но по ощущениям - вечность. я научился держать улыбку, но бурю внутри ничем не удержишь. я никогда не любил и не умел улыбаться, считая, что улыбка все только портит. но я научился забывать об этом, потому что внешняя оболочка мало что сможет сказать о внутреннем состоянии. 

я чувствую, как сводит мышцы лица, но продолжаю давить лыбу, глядя на трех женщин. жизнь - смешная штука, и потому дружит с удачей. но вместе с тем, жизнь не терпит простого рандома и потому рядом носится точная генетика. они всегда были вместе, улыбались, шутили и не обращали внимание на людей. что им до этих жалких созданий. 

я смотрю, прожигая их компанию взглядом, почти ощущая, как обстановка накаляется, а внимание переходит ко мне. делаю вид, что все нормально, и что я просто засмотрелся на них. ведь они прекрасны, эти женщины: невероятно умны, смешны и властны. как на них не глядеть. 

они смеются, растягивают яркие сочные губы в усмешке и косят взгляд на меня, стреляя. я почти чувствую, как они меня изучают, как насмехаются надо мной. я слышу их мысли, что сплелись в одну: мы тебя ненавидим.