Чужая радость так же, как своя,томит её и вон из сердца рвётся, и девочка ликует и смеётся, охваченная счастьем бытия. Ни тени зависти, ни умысла худого ещё не знает это существо. Ей всё на свете так безмерно ново, так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,что будет день, когда она, рыдая, увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка! Мне верить хочется, что сердце не игрушка, сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень, который в глубине её горит, всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень! И пусть черты её нехороши и нечем ей прельстить воображенье,-младенческая грация души уже сквозит в любом её движенье. А если это так, то что есть красота и почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?