Я знаю, что сказать четырнадцатилетнему мне. Но вообще не ебу, что сказать шестнадцатилетнему. Семнадцатилетнему. Нет слов, которыми можно утешить вдовца нахуй. Их просто нет. Не существует, блять. Поэтому исцелять психотравмы до и после этого - все равно, что раковую опухоль заклеивать пластырем. Или прикладывать к ней подорожник. Или даже бороться не с раком, а с бородавкой на пальце. Но искать надо где просрал, а не где светло. Только я так и не знаю, хули мне вообще с этим делать. Что способно воскресить ту часть меня, которая лежит с ним в могилке. Нет слов, от которых бы мне тогда полегчало, и которые могли бы хотя бы затормозить этот процесс. И я ниоткуда их не высру даже спустя еще пятнадцать лет.