Пока редачил, вспомнилось, как абьюзерша говорила, что это под ее влиянием я начал писать мудачного Айона. Но забавно то, что в тексте, который я писал до нее, Айон намного мудачнее, чем уже при ней. Он прям мразь. Прям лютая. Потому что мой внутренний мудак был намного жестче, когда у меня еще не было инвалидности. И ее восприятие тут вообще ни при чем. То, каким я был в то время - это пиздец. Я читаю свои переписки с Икаром и вижу в них то же самое. Я вроде даже себя не ненавижу. И уж тем более не ненавидел тогда. Не за это. Когда я обсуждал это с психологом, я сказал, что сожалею о том, что чмырил его за то, что он умирает. А она попросила представить, что чувствует тот, мелкий я. И я сказал: "Сожаление, что я недостаточно всемогущ, чтоб его спасти". Так у меня тогда работала голова. Я рад, что я больше не тот мудак. Я правда очень этому рад. Но хочу ли я набить тому себе морду, как большая часть моих персонажей? Мне кажется, мне того себя очень жаль. Я мог бы быть ему хорошим батей. Жаль, что я не могу.