После каждого выхода на улицу накрывает волна горечи и беспомощности. Путешествие до торгового центра казалось Крестовым Походом на Иерусалим, по прибытии в который меня, однако, ждало Ватерлоо, ибо пересечь огромную полупустую площадь, отделявшую выход от окея, я не смогла. Во второй раз уже не смогла, если быть точной. Почему-то именно торговые залы с их пустыми центрами оказывают на меня подобное ужасающее воздействие, сопоставимое по масштабам с приступом агорафобии, случившемся на последнем курсе бакалавриата, когда на полпути до места учёбы ползти пришлось вдоль стеночки, задыхаясь от ужаса в попытке выстоять на ногах и не припасть к земле, чтобы доползти на животе. Точно так и теперь. Если бы не страх возбудить нездоровое любопытство прохожих, я бы опустилась на живот и поползла, как улитка, к проходу, руками держась за вымощенный плиткой пол. Но какую это могло вызвать реакцию? Наверняка далёкую от одобрительной. В общем, развернувшись и покинув окей, я направилась в ближайший к нашему дому универмаг, закупилась там молоком, батоном, шампунем, водой, после чего присела на скамеечке в садике, где молча наблюдала за усыпавшими тротуар разноцветными листьями. Солнечные блики, дрожавшие на стенах домов, напоминали мерцание прозрачной золотистой воды в сумерках. Ветерок ерошил кроны деревьев. Пару лет назад я точно так же гуляла по дворам в одиночестве, наслаждаясь песнями ветра и игрой света, кладущего тени на суровые сталинки, утопавшие в смарагдовой зелени, но от прежней меня осталось лишь далёкое, рассыпающееся пеплом воспоминание, блёклый образ, тускнеющий, словно старое жемчужное ожерелье. Кстати об ожерелье - в следующие две недели должен прибыть мой лазуритовый браслет. Не терпится его изучить.