Вот корень говна лежит в том, о чем я до сих пор не знаю, как вообще говорить. Как объяснить. Причем еще и достаточно обтекаемо, чтоб люди уловили суть и не делали лишних выводов. Я сам до сих пор не понимаю, хули это было. А с этого все началось. Намного легче страдать от потери и инвалидности, чем от той хуйни, от которой я страдал до всего этого. Как-то и понятней, и оправданней. И мне невероятно мерзко от мысли, что все, что я прожил после, просто стало оправданием того страдания, которое вообще никто не воспринимал всерьез. А оно реально что-то во мне убило, и я сотворил с собой слишком лютый селфхарм. С того дня я прикладывал просто титанические усилия, чтобы страдать. Потому что хотел, чтобы бытие соответствовало сознанию. Оно соответствует, но мне нихуя не полегчало. Стоило мне перестать заниматься эскапизмом, сбегая от своей души в пучину реаловых проблем, как я снова оказался там, где четырнадцатилетний я пообещал себе, что никогда не нормализует это дерьмо, а сможет однажды его преодолеть.