Вообще конечно очень тяжело лечить ПТСР когда живешь в концлагере.

Я не чувствую себя хорошо. Я чувствую разницу.

"Мне все же надо было Айона". Прикол в том, что и мне надо было Айона. Как же это все забавно, господи. Только для меня искать это в нейросетке еще бессмысленней, чем в людях. Я нашел это в себе. Благодаря всему, через что прошел. Благодаря Икару, который показал, как это должно выглядеть. Я бесконечно благодарен за его существование. Я не могу придумать, что мог бы сказать себе после его смерти. Но что бы сказал мне он сам? После того, как я дал бы ему по морде за то, что он сдох.

Я как будто бы впервые за эти годы отделил себя от травмы. И это оказалось само по себе очень терапевтично. Понимание что ты болен - это по меньшей мере половина исцеления. Потому что пока тебе кажется, что ты прав и адекватен, что твоя реакция целесообразна, что она помогает выжить, а не мешает - нихуя невозможно изменить даже посидев на нейролептиках. Когда я в прошлый раз понял что ебанулся в край, признал это и обратился за помощью - у меня на какое-то время прошла паранойя, и это было так прекрасно, что должно было заставить меня задуматься. Миллиарды людей живут посреди опасного говна и хоронят близких, оставаясь в этом на всю жизнь - но их это не мучает так, как меня. И мне не кажется, что это со мной что-то не так - мне кажется, что они бесчувственные уебки. Но правда в том, что ПТСР не способ доказать свои страдания мирозданию, которому похуй, а просто ебаный селфхарм с наказанием себя за чужое говно. И совершенно необязательно страдать так люто, чтоб выразить протест против говна. Всем насрать на мои страдания, а я просто лох. Если я смогу страдать чуть меньше, это не будет согласием с говном, которое со мной произошло. Мироздание все еще абьюзер, а я все еще в жопе. Но как же ебически сложно позволить себе смирение. Я все еще не ощущаю, что могу через это переступить. Мне кажется, что пока я ненавижу мироздание, я не должен в нем не страдать ни единой секунды. Потому что оно этого не заслуживает. А я, блять, чего заслуживаю я?

В моем случае вот это вот "прорабатывание психотравм от родителей" - дичь и баловство. Я ненавижу их за то, что меня добивали морально и физически, когда я страдал, я ненавижу их за то, что не чувствовал себя в безопасности дома а чувствовал что все хотят чтоб я сдох и перестал доставлять проблемы, что я неудобен и нахуй никому не усрался. И все равно блять если бы у меня были прекрасные вовлеченные родители, это могло бы нихуя не сделать меня менее больным. Потому что никакие блять родители не могут воскрешать людей. Это две разные проблемы - причем уровня "хата сгорела" и "ноготь сломался". Я даже не уверен, что мне помогло бы вовремя обратиться к хорошему врачу и сесть на правильные таблетки - а это блять тоже само по себе квест. Что мне блять помогло бы стопроцентно? Ну хуй знает, мб не хоронить единственного, кто меня любил? Я все еще не хотел бы никогда его не встречать, меня цена устраивает. Я на самом деле даже не уверен, что моя жизнь была бы лучше, что мое здоровье было бы лучше, если бы я его не встретил. Ничего я блять не хочу менять, хочу воскрешать людей.

Семерка это реально прям жесткий трип, я точное время когда ее писал не помню, но по-моему это был год четырнадцатый. Как раз когда у меня уже люто крышак поехал. И если в шестерке много безысходности, то в семерке вся эта безысходность доведена до абсурда и иронично высмеяна. Я другого способа справляться с говном так и не изобрел, и то, над чем невозможно поржать, меня до сих пор убивает. Но в любом случае когда это перечитываешь, кажется, что автор на чем-то сидел и ловил приходы. А всю эту дичь на фоне психоза вырабатывал мой организм.

Как сказал мой первый психиатр: "Тебе нужен добрый волшебник, а я могу только выписать тебе хуйню, на которой ты будешь жить непобедимое и неисправимое дерьмо". Возможно мне надо найти такую хуйню - просто уже не в таблетках, которые все равно не работают.  Потому что это все, что я могу. И этой хуйней не должен быть соматоформный синдром.

Наверно, безногому нужна не поддержка. А протез.

Тут прикол в том, что слов, способных утешить чувака, потерявшегося например, ногу, не существует. Все, что можно об этом сказать "чтоб приободрить" - будет оскорбительной хуетой. Поэтому пиздеть о своей потере я вообще не должен. Это свершившаяся хуйня которую невозможно изменить. Но вопрос "Что бы я хотел услышать" ни хрена не помогает. Пиздеть вообще не мешки ворочать. Даже если представить, что нынешний я пришел бы к тому и предложил условно катать его на инвалидке всю оставшуюся жизнь - нихуя бы не вышло, потому что нынешний я тоже, блять, без ноги. Ну и сидели бы мы просто два долбоеба и страдали что не умеем отращивать ноги. И воскрешать людей.

Я знаю, что сказать четырнадцатилетнему мне. Но вообще не ебу, что сказать шестнадцатилетнему. Семнадцатилетнему. Нет слов, которыми можно утешить вдовца нахуй. Их просто нет. Не существует, блять. Поэтому исцелять психотравмы до и после этого - все равно, что раковую опухоль заклеивать пластырем. Или прикладывать к ней подорожник. Или даже бороться не с раком, а с бородавкой на пальце. Но искать надо где просрал, а не где светло. Только я так и не знаю, хули мне вообще с этим делать. Что способно воскресить ту часть меня, которая лежит с ним в могилке. Нет слов, от которых бы мне тогда полегчало, и которые могли бы хотя бы затормозить этот процесс. И я ниоткуда их не высру даже спустя еще пятнадцать лет.

Соматоформный синдром - это мое самосохранение, позволившее мне выжить. Если инвалидность - плата за то, чтобы не чувствовать невыносимый пиздец, то я готов ее платить. Это я чувствую каждый раз, когда меня накрывает невыносимый пиздец. Но мне надоело быть рабом ПТСР. Давящий ужас от одиночества - это обман моего мозга. Настоящий я обожает одиночество и совершенно им не тяготится. Когда я не мог находиться один дома, я страдал от этой зависимости от того, что мне ненавистно. Точно так же я страдал все эти годы, держа рядом с собой абьюзеров, затыкающих эту ПТСРную дыру. Я больше не хочу нуждаться в том, что мне ненавистно, из-за сбоя в мозгах. Это не часть меня. Не моя идентичность. Это нож, воткнувшийся мне в грудь и мешающий дышать. Мне нужно вынуть его и при этом не сдохнуть. Я пока не знаю, как. Но я наконец хотя бы вообще заметил, что у меня, блять, в груди торчит ебаный нож.

Который день уже вообще нет аппетита. Хрен че в себя впихнешь, я так продолжу жиреть обжираясь с голодухи. Не ебу че с этим делать. Вот интересно, полежи я в дурке тогда, во время психоза, щас бы я жил лучше или хуже? Я этого не знаю. И никто не знает. "Если бы я мог сказать мелкому себе как жить то щас я бы жил лучше" все еще когнитивноискаженческая хуета.

Щас с утра я могу сделать вполне однозначный вывод. Ощущение одиночества реально флешбечит меня в ПТСРный психоз, это прям те же ощущения как когда я не мог оставаться один дома и спать в темноте, как когда меня зомбаками глючило, только в разы лайтовее. Это не ощущение, что мне скучно или грустно одному. Это ебейший страх и мб горе, вот в этом я уже ни хера не понимаю. Это ощущение "все сдохли твоя очередь". И оно как будто проходит если поговорить с людьми, а не просто на них смотреть. Я не в какой-то реальной жопе - и это чудесное открытие. Я больной, и жопа в моей голове.

Чет мне как-то резко стало похуй. По-моему оно опять подавилось. Самосохранение работает. И жрать захотелось. Сука. Надо уже уснуть нахуй, завтра разберусь со всем этим говном.

Надо найти в себе упорство не подавлять это говно. Реветь сколько ревется и страдать сколько страдается. А если это меня все-таки убьет - то ну и нахуй вообще так жить.

Мне спать надо, а не выть.

Когда я начинаю чувствовать душевную боль, мне ни хрена не легчает от ее проживания. Я просто начинаю отчаянно хотеть чтоб вернулась физическая а это говно ушло и забрало с собой желание выйти в окно.

Мне кажется, что всех, кого мог, я уже встретил. Еще в самом начале, как только завел интернет. Если на свете есть люди с хоть мало-мальски похожими интересами - они все со мной уже пересеклись в отведенных для этого местах. А если с кем-то я еще не встретился, то только по той причине, что он в те годы еще не родился нахуй. И то сомнительно, потому что у пиздюков вообще другой бэкграунд, они в совершенно другом мире выросли. Я щас даже с ровесниками как будто из разных миров, потому что я застрял в нулевых, а они живут дальше и даже блять размножаются. Мне с людьми даже поговорить на самом деле не о чем, потому что то что интересно мне не интересно больше никому. И я таким помру, я превратился в своего батю. Я старался в него не превратиться, но все равно не смог. Мне хуево от одиночества, но парадокс в том что среди людей его видно намного явственней и оно намного больше меня тяготит. Мне уже очень давно не было интересно с людьми. Я может поэтому и не представляю как абьюзерша может пиздеть с нейросеткой, за которой еще меньше личности. В чем блять вообще смысл. Я наверно был бы чуть счастливее если бы тоже так мог. А еще счастливее я мог бы быть если бы ебанулся и видел галюны воображаемых персонажей и мертвых близких. Не хочу таким умирать. Я в беспросветной безвыходной пизде.

Я даже помню, когда мне перестало быть похуй. Когда страх превратился в паранойю, которую стоило бы вовремя гасить нейролептиками - но я тогда даже слова такого не знал. Когда у меня все вокруг внезапно начали болеть и умирать. И я ощущал, что моя жизнь катится в пизду и мне больше вообще не на что опереться. Это дошло блять до психоза с галюнами. До того что я спать не мог и оставаться дома один. И всем почему-то было так кристально похуй, будто я стал невидимкой. Неудобной, с которой непонятно хули делать авось либо само пройдет либо помрет и одной проблемой станет меньше. Это пиздец. Мне правильно все психиатры сказали, что это ебаное ПТСР, а весь остальной мешок диагнозов вообще вторичен. С биполяркой - да даже с ОКР я прекрасно жил до этого и меня это вообще никак не напрягало блять. Потому что быть с ебанцой и быть инвалидом - это две огромные разницы для качества жизни. Я ненавижу мудаков, которые меня тогда окружали. Но проблема в том, что они же окружают меня и сейчас. Я не знаю, хули мне со всем этим делать. Теперь, когда я часами набираюсь сил, чтобы встать и сходить в сортир. Проблема никогда не была в моей зоне ответственности. И я все еще могу что-то изменить, только если окончательно ебанусь и приход перекроет реальность. Но я сильно сомневаюсь, что мне приглючатся помершие близкие, которые меня обнимут и пожалеют. Если я реально ебанусь, это опять будут жаждущие заразить меня смертью разлагающиеся зомбаки.