"Не такой уж и дивный, не такой уж и новый", – сказал бы я, закрывая книгу, но это слишком банально даже для меня. Прочитал я книгу по своими личным срокам достаточно быстро. Можно было бы и быстрее, конечно, но я не растянул ее на месяцы, как вполне мог бы с книгой, суть которой не столько завязана на сюжете и динамике повествования, сколько на описании идеи. Антиутопия на то и антиутопия. Я изначально считаю довольно сложной задачей зацепить читателя какой-то динамикой повествования в литературе упомянутого жанра. Поэтому могу лишь подчеркнуть: книга хоть и читается легко и у меня ни разу не возникло желание пропустить несколько абзацев или страниц (как это было с Жюль Верном), но повествование в ней довольно неспешное. Книга для отдыха и спокойного настроения.

"Полет был ничем не примечателен. "Синяя Тихоокеанская Ракета" в Новом Орлеане села на две с половиной минуты раньше времени, затем потеряла четыре минуты, попав в ураган над Техасом, но, подхваченная на 95-м меридиане попутным воздушным потоком, сумела приземлиться в Санта-Фе с менее чем сорокасекундным опозданием".

Персонажи. По понятным причинам, уклон на личностные качества персонажей в большинстве своем не реализован в связи с особенностями сюжета и задачей описания мира. Весь конфликт как между персонажами, так и внутриличностный завязан именно на внешнем воздействии общества и окружения вокруг персонажей, а не на их личных особенностях, выдающихся чертах. Это несколько отталкивает меня как читателя, я не нашел для себя объекта наблюдения близкого по духу. Разве что от части могу выделить Гельмгольца как кандидата на роль любимого персонажа. Я отметил для себя его уверенность, силу характера, выделенный автором развитый ум и готовность врываться в события, потасовки. Мне понравилось то, как он врывается в отчаянный бой с дельтами за уничтожение сомы. Ворвался из ниоткуда, без вопросов с моментально принятым решением на чьей стороне проявлять инициативу, и спокойно без конфликта отступил, когда потасовка была окончена.

" – Свобода, свобода! – восклицал Дикарь, правой рукой вышвыривая сому, а левой, сжатой в кулак, нанося удары по лицам, не отличимым одно от другого. – Свобода! (и внезапно рядом с ним оказался Гельмгольц.) Молодчина Гельмгольц! (И тоже стал отбивать атакующих.) Теперь вы люди наконец! (И тоже стал швырять горстями отраву в распахнутое окно.) Да, люди, люди! – И вот уже выкинута вся сома. Дикарь схватил ящик, показал дельтам черную его пустоту. – Вы свободны!"

Но еще больше мне понравилась его склонность к размышлениям, раздумьям, оценке новой для него информации и идей. А также сопутствующие этому нерушимые принципы, за рамки которых он выйти так и не смог. И я не считаю это его недостатком, напротив вижу в этом скорее отсутствие непостоянности мнения, несклонность к внушению: персонаж сам анализирует и принимает решение, какие идеи ему близки, какие чужды.

" – И однако, – сказал Гельмгольц, отдышавшись, извиняюсь и несколько смягчив Дикаря, – я вполне сознаю, что подобные нелепые, безумные коллизии необходимы драматургу; ни о чем другом нельзя написать по-настоящему захватывающе. Ведь почему этот старикан был таким замечательным технологом чувств? Потому что писал о множестве вещей мучительных, бредовых, которые волновали его. А так и надо – быть до боли взволнованным, задетым за живое; иначе не изобретешь действительно хороших, всепроникающих фраз. Но "отец"! Но "мать"! – Он покачал головой. – Уж тут, извини, сдержать смех невыносимо. Да и кого из нас волнует то, попользуется парень девушкой или нет? (Дикаря покоробило, но Гельмгольц, потупившийся в раздумье, ничего не заметил.) Нет, – подытожил он со вздохом, – сейчас такое не годится. Требуется иной род безумия и насилия. Но какой именно? Что именно? Где его искать? – Он помолчал; затем, мотнув головой: – Не знаю, – сказал наконец. – Не знаю."

Основные темы, поднятые автором, которые я смог выделить: общество потребления, институт семьи, значимость счастья, социально-моральные нормы, конфликт ценностей в отношениях, степень влияния окружения, наркотическая зависимость, классовое расслоение общества и мой любимый элитизм.

Не все эти темы мне на самом деле близки и смогли как-то по-новому развиться в моем сознании под влиянием непосредственно этого произведения. Основа мира, на которую так сильно акцентирует внимание читателя с самого начала произведения, состоит в том, что персонажи в нем практически полностью безвольные и запрограммированные существа, выращенные и воспитанные под колоссальным давлением общественных и кастовых норм. Но, поскольку для меня тема влияния окружения на формирования личности уже закрыта как неоспоримая истина после глубокого анализа "Преступление и наказание" Достоевского и "Белый Клык" Лондона, то я не так сильно обратил на нее свое внимание. Но повторюсь: окружение оказывает очень и очень значительное влияние на формирование и изменение личности человека, препятствовать которому способен далеко не каждый индивидуум. Не всякий человек обладает достаточной силой характера и умственными способностями, чтобы отклоняться в своем мировосприятии от общей заданной нормы мышления. Таких примеров в обществе всегда подавляющее меньшинство и чаще всего оно самостоятельно принимает решение уединиться от этого самого общества или же не демонстрировать свои суждения публично. Похожие темы встречаются в "Горе от ума" Грибоедова, "Граф Монте-Кристо" за авторством Дюма.

" – Дайте мне климат крутой и скверный, – ответил Гельмгольц, вставая с кресла. – Я думаю, в суровом климате лучше будет писаться. Когда кругом ветра и штормы..."

Одной из тем, которая действительно стоила бы отдельного обсуждения является эпизодами продемонстрированный конфликт ценностей между влюбленными. На примере выросших в разных культурных и социально-моральных нормах персонажей: Джона и Линайны. Автором показана их сильная эмоциональная связь, в деталях описана и степень взаимного влечения и чувства каждого субъекта. У читателя не остается сомнений в том, что оба были искренне и взаимно влюблены. Но! Все это меркнет и рушится на фоне диаметрально противоположных ценностей, которые оба героя по понятным причинам не способны пересмотреть. Сложившееся мировоззрение несмотря на изменяющуюся вокруг обстановку, новые впечатления, информацию, быть настолько сильно изменено уже не может. Как итог отчаяние от невозможности найти компромисс для дальнейшего совместного существования и развития отношений проявляется в виде гнева Джона на Линайну.

" – Любимый! – сказала Линайна и, положив Джону руки на плечи, прижалась к нему. – Обними же меня, – приказала она. – Крепче жми меня, мой кролик.
...
– Да что с тобой? – вскричала она.
И, словно очнувшись от этого вскрика, он схватил ее за плечи и затряс:
– Блудница! Шлюха! Наглая блудница!
– Ой, не на-а-адо! – Джон тряс ее, и голос прерывался блеюще.
– Шлюха!
– Прошу-у те-бя-а-а.
– Шлюха мерзкая!
– Лучше полгра-а-амма, чем...
Дикарь с такой силой оттолкнул ее, что она не удержалась на ногах, упала.
– Беги, – крикнул он, грозно высясь над нею. – Прочь с глаз моих, не то убью. – Он сжал кулаки."

Мне близко мнение автора в том, что люди не способны изменить в себе или тем более в других какие-то базовые, центральные принципы и ценности, создающие основу личности и характера. Люди способны меняться и развиваться лишь в пределах определенной степени гибкости ума. Гибкость эта очень сильно разнится как от насыщенности жизненного опыта и интеллекта человека, но в любом случае имеет свой предел. И поэтому планируя какие-либо продолжительные межличностные отношения с другим человеком, стоит ориентироваться не столько на чувства, эмоции, сколько на степень согласованности жизненных ценностей, готовности к компромиссам. Человека любят за его недостатки, а не за его достоинства. Если недостатки одного человека являются неприемлемым и нетерпимыми для другого, то об крепких межличностных отношениях речи идти не может.

Интересно рассмотреть несчастье Линды и найденный ею покой в вечном забвении под воздействием сомы. И еще в большей степени интересно мне почему такой исход был принят лишь ею одной. Действительно ли настолько возможно было рассчитать дозировки сомы, выдрессировать в людях к ней лояльное отношение, чтобы ситуация с бесконтрольным принятием сомы стала чуть ли не единичным случаем. Почему сома не вызывала такой приятной зависимости у остальных людей, почему никто из простых трудящихся дивного мира не принял подобного решения счастливо бездействовать в постоянном полусне при полной безнаказанности подобного решения? В моем понимании таких странствующих по собственным грезам должно было бы быть на порядок больше, особенно среди касты "альф", генетика и соответственно чувствительность к воздействию веществ у которых не настолько закодирована, как у низших каст. Думаю, что нельзя было бы создать людей столь развитых как "альфы" и при этом одинаково чувствительных, чтобы те нуждались в равной дозе "успокоительного наркотика".

"Каждый сомоотдых – это фрагмент того, что наши предки называли вечностью."

Стремление к счастью как самоцель. В разговоре Джона и Монда подробно расписывается идея общества Форда как общества вечного счастья. Монд рассказывает как многим пришлось пожертвовать ради достижения этого предсказуемого состояния в головах людей. Отказаться от непредсказуемости, впечатлений, изобретений, искусства и науки. И открывается вопрос для рассуждения: настолько ли счастье необходимо в жизни человека? Как многим лично каждый индивид готов пожертвовать, чтобы достичь этого самого счастья. Я лично давно осознал, что не стремлюсь к счастью, мне не нужна эта погоня за неким абстрактным ощущением. Я скорее живу по принципу содействия счастью близких мне людей. Если люди вокруг меня относительно счастливы, то и мне лично живется достаточно спокойно, большего мне и не нужно. Мне ближе мысль о том, что необходимо учиться перерабатывать энергию негативных эмоций и событий в продуктивное русло, чем изолировать себя от потенциально пагубного воздействия. Общество счастья явно не для меня, я бы категорически не хотел в нем жить. Драма всегда была мне ближе комедии, несчастье чувствуется глубже и запоминается крепче любого счастья.

Само понятие счастья не может быть применимо на мой взгляд к тому душевному состоянию, в котором живут жители дивного мира. Ведь счастье всегда относительно, невозможно быть счастливым, если ты не познал несчастья. Нет света без тени. Кому нужно это самое счастье, когда у общества в принципе атрофируется эмоциональная гибкость и восприимчивость, когда любые намеки на грусть, гнев или другой негатив глушатся веществами? Счастье мимолетно, оттого так значимо и воспеваемо. Оно не может и не должно быть постоянным. Не зря говорят о счастливых моментах и часах с уклоном на кратковременность событий.

" – Потому что мир наш – уже не мир "Отелло". Как для "фордов" необходима сталь, так для трагедии необходима социальная нестабильность. Теперь же мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают все то, чего хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут."

И пожалуй последняя тема, которую я не могу обойти стороной: проявления элитизма в мышлении людей. Поскольку общество дивного мира представлено как общество четко разделенное на касты людей в зависимости от их физических и интеллектуальных способностей, то без присваиваемого людям элитизма было бы не обойтись. Людям свойственно сравнивать себя с другими, субъективно оценивать себя и других людей. Да, несомненно кто-то в чем-то хорош, в чем-то плох. Дельты отлично моют полы, делают ручную механическую работу, намного лучше альфы или бетты, которые вообще не способны продолжительному рутинному труду. Но в тоже время альфы и бетты приносят куда большую ценность и пользу обществу за счет своего интеллектуального труда. Даже в рамках столь ограниченного в плане науки и искусства общества. Их ценят больше, их положение выше. И соответственно представитель каждый касты способен выделить из толпы представителей своей группы. В книге: за счет униформы, внешности. В жизни: за счет социального статуса, речи, материального состояния, поведения. И в зависимости от принятия или непринятия человека к своей собственной касте формируется соответствующее отношение к человеку. Своя рубашка всегда будет ближе к телу, мы всегда относимся с большим доверием и уважением к людям примерно одинакового с нами уровня социального статуса и склада ума. В книге это лишь показано более жирными мазками и лежит на поверхности в отличие от реального общества. Поэтому элитизм был, есть и будет. Да, у всех он выражен в разной степени, но он есть и я не вижу в нем ничего плохого. Нежелание активно взаимодействовать с представителями низших каст ни коим образом не испортило жизнь ни альф, ни дельт. Даже презрительное друг к другу отношение цельности общества не нарушает. Что еще раз подчеркнуло для меня беспочвенность агрессивно-негативного отношения к элитизму в современном обществе, до тех пор, пока оно не приводит к каким-то насильственным проявлениям. Быть нетоллерантным – это нормально. Быть личностью склонной к насилию на почве своей нетоллерантности – это не нормально. Каждый человек сам отвечает за свои чувства и за то, оскорбляет его какое-либо воздействие от других людей из вне или нет, до тех пор, пока это не ограничивает его свободу и безопасность. Проявление же открытой агрессии или неуважения оправдываемое элитизмом является проявлением личной неуверенности в себе и закомплексованности. Это хорошо показано в сравнении отношения к дельтам между рядовыми альфами и "неполноценным" Бернардом. Рядовые и уверенные в себе альфы понимая и признавая свое превосходство над нижестоящими кастами относятся к ним презрительно, но без проявления агрессии. Бернард же выплескивает на них собственную желчь в попытках возвысить себя за счет принижения других.

"Он открыл двери своего ангарного отсека и подозвал двух лениво сидящих дельта-минусовиков из обслуживающего персонала, чтобы выкатили вертоплан на крышу. Персонал ангаров составляли близнецы из одной группы Бокановского – все тождественно маленькие, черненькие, безобразненькие. Бернард отдавал им приказания резким, надменным, даже оскорбительным тоном, к какому прибегает человек, не слишком уверенный в своем превосходстве. Иметь дело с членами низших каст Бернарду всегда было мучительно."

" – Какой у них гадкий цвет – хаки, – выразила вслух Линайна гипнопедический предрассудок своей касты."