Я человек, который всегда смеётся. 

Не люблю делать вещи без понимания того, как их делать, но иногда, когда ты уже всё сделал и тебе осталась последняя проверка, хочется бросить всё или отпустить, чтобы бог сам решил, прав ты или нет.

А ещё есть такие вещи - вчера ты говоришь, что никогда этого не сделаешь, а сегодня берешь и делаешь и не понимаешь, как ты вообще мог думать до этого. Вот так я и столкнулась с биполярным расстройством. 

“Что я не делаю”

1. Спрашивать у кого-то “чем он занимается в жизни”. Еще хуже спрашивать сколько он зарабатывает.

2. Отбеливать зубы у стоматолога так, что это становится заметно. 

3. Выщипывать слишком тонко брови.

4. Стараться выглядеть неестественно. Много макияжа.

5. Напрашиваться на комплименты.

6. Красить волосы в более чем в два разных цвета.

7. Слишком серьезно относиться к себе.

8. Накачивать губы, делая их похожими на утиный клюв.

“Что я делаю”:

1. Я со всеми здороваюсь, но не желаю ни с кем разговаривать.

2. Я могу съесть пиццу с четырьмя видами сыра, а потом пить кофе с заменителем сахара.

3. Я могу купить дорогую обувь, а потом не чистить её.

4. Я ухаживаю за своим телом, но при этом могу носить не парное бельё. 

5. Я очень много курю, а потом могу свалить в деревню, чтобы насладиться свежим воздухом. 

6. По ночам я пью пиво, а по утрам каллаген.

7. Я феминистка, но смотрю порнографические фильмы.

8. Я могу свернуть горы, но всё время нуждаюсь в утешении.

9. Я знаю свои недостатки, которые мешают мне жить. Но никогда не меняюсь.

10. Я люблю приходить последней туда, куда меня пригласили. Даже если меня там все очень ждут.

Мне так легко от того, что я не знаю, что в голове у людей. Ведь возможно твоя собеседница - это убийца. 

Я заметила такую вещь, что мы имеем дела ни с чем другим, кроме как с человеком. От этого становится еще легче.

Ты слышишь шум машин за окном? Он не может быть не идеальным. Точно так же я пишу этот текст.

Хороший маркетинг - это добавление объектов. Я не буду вкладываться в свое развитие, я просто заведу ребенка.

* - это очень большой объект. Его довольно часто обсуждают. 

Я многого не понимаю, просто нужно немного легкости, смелости и азарта, чтобы поменять кубики местами.

Хочется написать что-то про любовь, но лучше не буду.

Самые хорошие люди погибают в бою за родину. Самые плохие люди выебываются в интернете. Если что, то этот текст написан на русском языке. 

Да, я совершила много ошибок в своей жизни, но русский язык один из рабочих языков ООН.

Я замечаю в людях только хорошие стороны и это стоит мне больших усилий. 

Сегодня ты делаешь хардкорщину, а завтра ты слушаешь хуйню из телевизора, но все равно везде бог, потому что бог повсюду, а телевизор вообще мелочь.

Ты появился в моей жизни и все те слова, что были в моей голове до этого кажутся мне пустым звуком.

Я больше никогда не буду плакать. Зачем мне все эти детские глупости, когда у меня есть ты? 

Но так же я больше никогда не буду смеяться. Твоя серьезность поразила меня до глубины души. Я тронута одним твоим взглядом.

Ты заберешь меня на тачке и мы поедем в бар к твоим друзьям. Нахуя я сюда приехала? 

Ты не оставишь мне выбора и именно поэтому я буду любить тебя.

Между нами не может быть ссоры. Один раз я сказала полицейским, что они сажают не тех. Я была очень пьяной. Они спросили меня: “А кого мы должны сажать?”  Я улыбнулась и ничего не ответила.

Ты поступишь со мной точно так же. Я брошу свою белую куртку на землю, чтобы ты мог наступить на нее. Нет, тебе не нужно никуда идти.

Они считают, что в войне нужно победить, но для того, чтобы победить, нужно не воевать.

По опыту же ясно видно, что по-настоящему побеждает тот, кто не воюет. Ленин воевал и в этом его главная ошибка. Его голова теперь стоит в центре парка в моем городе и это значит только одно - * продолжается. 

Ты не можешь победить сломав голову Ленина, потому что тогда ты продолжишь воевать. 

Мне нравится психология тем, что она не тыкает пальцем, а говорит, что убийцу что-то сделало убийцей, жертву что-то сделало жертвой. 

Мое стремление в творчестве - смотреть на мир и на себя как на объекты. 

Я выбираю жизнь целиком, поэтому не могу зацикливаться на чем-то одном.

Я жертва, потому что я убийца.

Я занимаюсь поэзией уже тысячу лет.

Поэзия - это моя природа, я говорю на языке поэзии. 

Я не пишу стихи, потому что мне это неинтересно.

Я делаю только то, что я хочу.

Я художник потому, что пишу, то что захочу.

В голове появляется фраза, я слышу ее и только потом записываю.

Удивительно, но именно так я пишу этот текст.

Чтобы быть поэтом не надо думать.

Бродский был очень тупым человеком, поэтому он так много читал.

Он знал свои минусы. 

Быть успешным значит знать свои минусы.  

Я люблю свежий текст, потому что он открывает форточку. 

Не нужно пользоваться логикой и писать что-то новое - достаточно просто наметить эстетические ориентиры.

Мой дядя сказал, что Назарбаев взял из всех режимов самое лучшее.

Я достаточно спокойный человек на планете Земля.

Когда у меня будет рябить телевизор, я сделаю операцию на глаза. 

Я читаю книжки только в красивой обложке.

Мне нравится минимализм, поэтому я максималист. 

Хороший текст - это шутка в стол, петарда, которая взорвалась под сапогом. 

Хорошая литература - это импотентный хлопок.

Самое лучшее, что может произойти с человеком - каминг-аут. Я желаю вам всем очень сладенько кончить со своей внутренней дурью.

Этот текст отрицает существование последовательного потока сознания. 

Если вы упомяните последовательный поток сознания в отношении этого текста, вам грозят двадцать лет по статье “Госизмена”.

Госизмена - еще никогда маленькое дело не звучало настолько величественно. 

Человек - это совокупность того, чему он придает значение. 

Если ты хочешь быть актуальным, советую поближе подойти к своему телу.

Тебе не нужны деньги, когда самое главное - это душа.

Мне нужны деньги, потому что я хочу, чтобы у моего ребенка была душа. 

Если вас тошнит, крепко зажмите руками рот и не отпускайте. Это называется нескончаемая жизнь.

Докажи, что у тебя болит голова. 

Я не хожу на свадьбы и на похороны, потому что думала, что это нечто фундаментальное, а это оказались просто люди. 

Говорить “просто люди” - это геноцид.

Я никогда не видела человека, но он есть. 

Иногда мне кажется, что я добрая, иногда мне кажется, что я злая.

Как хорошо, что не в каждой строчке должен быть панчлайн, потому что это поэма.

Я написала поэму от человека к человеку, и ничего больше.

Если вы хотите научиться говорить на запрещенном языке, просто признайтесь себе, что вы не знаете ни о каком запрещенном языке. 

Я занимаюсь поэзией уже тысячу лет.

Поэзия - это моя природа, я говорю на языке поэзии. 

Я не пишу стихи, потому что мне это неинтересно.

Я делаю только то, что я хочу.

Я художник потому, что пишу, то что захочу.

В голове появляется фраза, я слышу ее и только потом записываю.

Удивительно, но именно так я пишу этот текст.

Чтобы быть поэтом не надо думать.

Бродский был очень тупым человеком, поэтому он так много читал.

Он знал свои минусы. 

Быть успешным значит знать свои минусы.  

Я люблю свежий текст, потому что он открывает форточку. 

Не нужно пользоваться логикой и писать что-то новое - достаточно просто наметить эстетические ориентиры.

Мой дядя сказал, что Назарбаев взял из всех режимов самое лучшее.

Я достаточно спокойный человек на планете Земля.

Когда у меня будет рябить телевизор, я сделаю операцию на глаза. 

Я читаю книжки только в красивой обложке.

Мне нравится минимализм, поэтому я максималист. 

Хороший текст - это шутка в стол, петарда, которая взорвалась под сапогом. 

Хорошая литература - это импотентный хлопок.

Самое лучшее, что может произойти с человеком - каминг-аут. Я желаю вам всем очень сладенько кончить со своей внутренней дурью.

Этот текст отрицает существование последовательного потока сознания. 

Если вы упомяните последовательный поток сознания в отношении этого текста, вам грозят двадцать лет по статье “Госизмена”.

Госизмена - еще никогда маленькое дело не звучало настолько величественно. 

Человек - это совокупность того, чему он придает значение. 

Если ты хочешь быть актуальным, советую поближе подойти к своему телу.

Тебе не нужны деньги, когда самое главное - это душа.

Мне нужны деньги, потому что я хочу, чтобы у моего ребенка была душа. 

Если вас тошнит, крепко зажмите руками рот и не отпускайте. Это называется нескончаемая жизнь.

Докажи, что у тебя болит голова. 

Я не хожу на свадьбы и на похороны, потому что думала, что это нечто фундаментальное, а это оказались просто люди. 

Говорить “просто люди” - это геноцид.

Я никогда не видела человека, но он есть. 

Иногда мне кажется, что я добрая, иногда мне кажется, что я злая.

Как хорошо, что не в каждой строчке должен быть панчлайн, потому что это поэма.

Я написала поэму от человека к человеку, и ничего больше.

Если вы хотите научиться говорить на запрещенном языке, просто признайтесь себе, что вы не знаете ни о каком запрещенном языке.

Казахский народ!

Тобой не правят - тобой приправляют

Твои приправители,

Чтобы съесть тебя и упасть бездыханно.

Ты - яд.

Казахский народ!

Где только мы с тобой не встречались: 

Мы пили с тобой водку в Самаре,

Ели плов в Узбекистане, 

Мы были с тобой в горах Китая.

Казахский народ!

Ты лежал у истоков вселенной.

Ты встанешь за руль пьяным. 

Ты гордо сядешь

Во весь свой рост,

Во все свои тюрьмы

И скажешь “Браво!”

Доширак, заваренный кровью погибших в Афганистане! 

Сгнивший Байтерек и бешпармак!

Казахский народ!

Инспектор трогает тебя за коленку,

Лезет под юбку.

Казахский народ!

Ты съезжаешь на обочину,

Кричишь,

Врезаешься в заграждение,

Слетаешь с моста,

Ты терпишь крушение,

Ты никогда!

Никогда не сдашь этот экзамен,

Никогда не получишь свои права.

Казахский народ!

Раз в пять лет,

Раз в десять лет,

Раз в двадцать лет,

Раз в сто лет,

Ты голосуешь,

Ты отдаешь свой голос и ты безмолвен.

Казахский народ!

За тобой уже едет наряд.

Казахский народ!

Женщина за сорок

С лишним весом

С крашенными волосами,

Отвратительным макияжем - 

В каждой больнице, в каждой школе, в каждом общественном транспорте. 

Казахский народ!

Ты свято веришь в то, что весь мир кривляется,

Чтобы тебя удивить,

Удавить.

Он бы хотел тебя удавить еще в зародыше,

Но уже поздно.

Казахский народ!

На немецких машинах, в китайских шапках.

С американской мечтой в зубах и водкой, 

Придуманной в Польше!

Казахский народ!

Пленник и утопленник.

Ты бьешься до последнего вздора с миром,

Вчитываешься в каждую строчку.

Я впиваюсь в каждый твой глаз.

Казахский народ!

Сколько раз нужно свернуть не туда, чтобы прийти туда? 

Казахский народ!

Смиритесь с бедностью,

Своюйтесь с гордостью.

Ничто не забыто,

Никто не забыт

Камнями

До смерти,

До самой крови.

Казахский народ!

Со средней зарплатой в 4 раза ниже, чем в Испании,

В 5 раз ниже, чем во Франции, 

В 6 раз ниже, чем в Германии,

В 9 раз ниже, чем в Норвегии.

Казахский народ!

Как объяснить тебе, что ты нищий? 

Не ища оправданий.

Казахский народ!

Только ты пьешь и бьешь своих жен, чтобы забыться.

Чтобы забыть себя.

Не кого-то другого.

Казахский народ!

Пустая бутылка пива, стыдливо оставленная в углу.

Казахский народ!

Ты часть меня и честь меня.

Я желаю быть обесчещенной

Самой греховной похотью,

Чтобы забыть тебя,

Казахский народ.

Очень интересная вещь мечта. Говорят, что надо найти мечту, что у каждого должна быть мечта. У меня она есть. Только она не моя. Она будто бы кем-то вложена в меня, моя жизнь, мое тело, наделено определенными качествами, которое способно реализовать эту мечту. Я машина для осуществления чужой мечты.

Иногда, когда я хочу поплакать, но мне не плачется, я включаю чужой плач и представляю, что он мой.

Мне всегда нравился текст больше, чем картинка. Чтобы получить удовольствие от картинки не нужно прилагать особых усилий. С текстом все по другому. Текст сильнее. Ощущения от картинки поверхностные, а вот текст, он всегда врезается, проникает в тебя, становясь той же картинкой, но только твоей картинкой.

Мне хочется доверять людям, мне хочется прощать им их ошибки и мне хочется забыть, что наш мир полон злодеев. Иногда хочется закрыть глаза и сказать “я ничего не видела”, вот так вот, лично для себя, удалить информацию об этой встрече.

Сегодня меня обидели. 

И мне больно не от того, что меня обидели, мне больно от самой ситуации.

Наш мир - это огромный секонд-хенд. Поэтому если ты кого-то или что-то теряешь, это значит этот кто-то или что-то тебе больше не нужно, а нужно кому-то другому. Ты получил свои уроки, поэтому отпусти и иди дальше. 

Вечеринка в честь Нового Года.

Вечеринка в честь Рождества.

В гостях, в костях, в горстях,

В трусах у кого-то.

В чьих-то руках.

Все танцуют.

И я настаиваю, чтобы мои друзья поставили мою музыку в холодильник, иначе она остынет.

Мне говорят, что там нет места, что всю третью полку занял греческий солдат и оливье.

Славяне, азиаты, арабы, испанцы.

Слили всё - теперь мы знаем, кто какое порно смотрит, у кого какое венерическое здоровье, кто из нас болен, а кто - болен дважды. 

Время пост-национального наступило и оступилось, мы больше не враги и отличий нет. 

Эпоха ушла. “За сигаретами! Скоро вернется!”

Нам трудно перекричать музыку. 

Крестовые ходки и выходки. 

Последние походы по магазинам.

Приготовление к празднику.

Китаец смотрит “Вiд пацанки до панянки”.

Арабы и русские разливают пиво по ртам.

Испанец целуется с кем-то в туалете, но это секрет, так что я вам ничего не скажу .

Мы здесь как на ковчеге. Бежавшие от репрессий и тюрем, бедности и войны, строгих родителей и золотых клеток, к которым подключены электрические провода. 

Я обнимаю китайца и говорю ему прямо по-русски: “Ну что, пивка для рывка?”

Он фотографирует меня на Инстакс и бежит танцевать. 

Я догоняю, он шепчет мне на ухо:

“Я купаюсь в крови девственниц, потому что слышал, что это продлевает визу”.

Кто-то подливает огонь в масло.

Кто-то добавляет туда специй. 

Кто-то делает свет все более и более тусклым. 

Мы начинаем пить вино.

Я говорю афганцу, чтобы он не переживал, что однажды он вернется домой.

- Конечно, у нас отправка завтра в пять утра.

Мы были на расстоянии вытянутой ресницы от риска: нас могло закинуть в страшную стирку как рыжих котят. Осталось выбрать режим: Черных полковников, Коммунистическую партию Китая и деликатный.

“Спаси и сохрани меня в ГТА”

На заднем дворе перевернулся грузовик с музыкой. Все собирают ее с земли и распихивают по карманам. Кто-то кладет даже себе ее в рот. * белой и красной дозы у меня в голове. Подарки под елкой. Или под чем-то другим. Но эти подарки хорошо накрывают. 

“Я получил образование, но еще не распаковал” - хвастается китаец.

Я не спала три дня и пожертвовала теплой кроватью, чтобы попасть на эту вечеринку. Но, кажется, попала мимо.

Ракурс просмотра глаз сужен 

Зрачки сужены до точек в конце предложения. 

Ты выходишь из шкафа

И ты говоришь мне:

"Я бы выебал тебя десять раз за ночь,

Отымел бы во все щели и до крови

Изодрал бы всю спину,

Плеснул бы кислоту тебе в лицо

И палки в колеса вставил бы,

Вставил бы тебе и палки в колеса тоже вставил бы

И затолкнул бы поглубже,

Позвал бы своих друзей

И мы бы вместе палки в колеса вставили,

Колеса ведь вставили,

От колес уже тоже вставило"

Соберу свои темно-карие волосы в стойло 

                                                                         встроило

                                                                                             вставило

Я выстрелю

   выставлю.

Себя на аукционе самых дешевых товаров.

Я продам себя за бесценок.

Ты покупатель.

Я товар.

Мой хребет вырван с корнем и посажен как дерево возле твоего красивого дома.

Посажен как вычеркнутый пункт из списка трех обязательных дел каждого настоящего человека.

Зачеркнуто.

Для каждого настоящего инкубатора.

Каждого настоящего неудачника.

Каждого настоящего идиота.

Я - идиот и неудачник,

Но мое чрево выше и достойнее,

Слышишь, 

Достойнее и выше твоего сильного, страстного, 

Стремления оплодотворять все движимое вокруг.

Мое чрево выше нигилизма 

И выше армейских сапог,

Выше моральных устоев.

Я выше Альп,

Я и есть Альпы.

Я - земля разочарований и буря,

Я - ураган и природные катастрофы,

Я - сбежавшая с бала невеста.

Боже!

Я достаю пистолет, застреливаюсь 

И иду дальше.

Боже!

С голосом первоклассной шлюхи.

Боже! 

Святой отец, умоляю

Святой отец, умоляю

Святой отец, умоляю

Пожалуйста, заткни мне рот.

Святой отец, заткни мне рот.

Святой отец, расстегни ширинку,

Дай я исполню священную миссию Девы Марии,

Заткни мне рот.

Отымей меня во все щели,

Без белья,

Без стыда,

Без сменной обуви.

Мои соски - священные реликвии древних буддистов.

Они две чаши,

Два пика жизни каждого

“Рождение и смерть”.

Я пришла на служение к богу.

В храме нет скульптур, нет монахов,

Только золотая стена почета для каждого без рук, без глаз и без ртов.

Моя комната - монастырь.

Я бьюсь. Я боюсь. Я бьюсь. Я боюсь. Я бьюсь. Я боюсь. 

Я выбиваюсь.

Я больше не выбьюсь в люди.

С видом грязной девочки,

В самом грязном подъезде.

Напротив дома с любящими родителями,

Любящими собаками,

Любящими крестителями,

Молчанием на кухне.

Жизнь в Казахстане как БДСМ - перестаешь быть рабом только тогда, когда лезешь из кожи вон.

Казахстан встанет с колен, но еще не понятно с чьих.

Иногда это сложно понять.

Иногда ты просто смотришь, смотришь, смотришь на это…

Смотришь статистику. Смотришь фотографии. Смотришь новости. Ты читаешь. 

О домашнем насилии, о сексизме, о половой сегрегации, об абьюзе… Ты читаешь, читаешь, читаешь и не чувствуешь ничего.

Столько цифр. Все эти тексты будто написаны на калькуляторе.

Очень много изнасилований, домогательств, побоев, травли…

И все это не вызывает абсолютно ничего. 

Иногда это правда сложно понять.

Иногда нам просто нужна эмпатия. Начать с малого. Это просто. Взять цитату из любого российского шоу, пусть это будет сериал “Физрук”:

“Девочки должны одеваться посексуальнее”.

Просто супер.

Поставьте на место “девочек” “мальчиков”, спрогнозируйте свою реакцию и вы поймете…

Пролистайте ленту МДК, и когда наткнетесь на пост с накаченной девушкой с подписью “Ставь лайк, если бы набил ей ебало”, просто представьте реакцию парня на похожую шутку с надписью “Ставь лайк, если бы начистила ему рыло”.

Просто задумайтесь.

Осознайте.

Девяносто процентов людей, которые в этот самый момент стоят в очереди у кассы в соседнем с вами гипермаркете, до сих пор уверены в том, что мужчина намного умнее женщины.

Ведь это мужчины изобрели самолет. Ведь это мужчины расщепили атом. Ведь это мужчины получили большую часть Нобелевской премии. 

Просто задумайтесь.

Эти люди искренне верят в то, что женщины хуже мужчин. Глупее мужчин. Бесполезней мужчин и никчемней. 

Все государственные каналы, радиостанции, интернет-издания, тиражируемые газеты… Почти все медиа-площадки обыгрывают стереотипы чаще и безалабернее, чем мой отец обыгрывал меня в Денди, когда мне было четыре.

“Женские” журналы. “Женские” блоги. “Женские” телеканалы.

Все эти медиа - громадная станция, создающая бурный поток сексистского кала, генерирующая все больше и больше.

Помню, как в 2018 году реклама телеканал “Ю”  говорила:

“Я девушка, я не хочу про политику”.

Рубрики девяти из десяти женских журналов сделаны по типу:

“Мода, красота, шоппинг, отношения, звезды..”.

Что может быть еще хуже?! Что может еще сильнее проводить грань между “женщинами и людьми”?!

Все эти люди за телеэкранами, за кулисами, в зале, в здании не понимают, что феминизм не есть борьба за особые права женщин, не есть попытка унизить, поработить и низвергнуть мужчин. 

Феминизм - борьба за права человека в принципе. 

Многочисленные консерваторы, религиозные деятели, блюстители нравственности всех мастей, видящие в феминизме нечто бесовское, либо не понимают, зачем нужен феминизм, либо проецируют на него свои комплексы. 

“В библии нет слова феминизм!”

Разумеется.

Но поймите, что библию писали люди, вряд ли имеющие привычку подтирать себе задницу или мыть руки перед едой.

Раздельное обучение, игрушки “только для мальчиков”... Все это такой абсурд, как снимать женскую версию “Матрицы” или выращивать мужские сорта авокадо.

Граница между полами должна проходить только по стенке презерватива.

И нигде больше.

Слепые буквы, слепые слова, слепые буквы, слепые слова.

Мне кажется, что я ослепла, мне кажется, что уже ничто не действует на мое сознание, ничто не хватает в тиски мои нервные окончания, в пьяном угаре я ничего не знаю, ничего не знаю…

Я знаю много языков: язык жестов, мимики губ и глаз; язык милосердия в эпоху всеобъемлющего безумия; я знаю язык пустых карманов и грустных лиц; язык грубости, язык благодарности; я знаю азбуку морзе на случай войны; знаю английский алфавит, но не говорю на нем, но недостаток знаний окупается их наличием в камасутре.

Я знаю много раскрепощенных мальчиков и девочек, но они мне не нравятся, но я все равно знаю, что люди существуют. Я знаю немецкую грамматику и знаю грамматику повиновения в концлагерях. Я знаю бога, я помню, как он вытирал слезы на моей щеке после утраты дорогого мне человека, а после ломал мне кости, я помню вещество, которое вытекало из этих костей, я знаю, знаю, знаю…

Только то, что внутри я действительно мертвый человек.

Я помню, как мама пытается найти точку пульсации на моем запястье, трогает шею и обнаруживает без сознания в кровати.

Мама пытается сказать, что все хорошо, что я просто сплю и я ей верю.

Она говорит, что все образуется, когда придет время и я ей не верю. Она говорит, что такое бывает, что это нормально для подростков моего возраста, что у нее тоже такое было и я ей не верю.

Иногда я ловлю себя на мысли, что мне не хочется просыпаться. Я не хочу просыпаться как в тот день с грязными сальными волосами, белым налетом на языке, землей под ногтями, землей под языком, землей под ребрами, землей под ногами, землей под ключицами.

Мама говорит, что я проснусь и напишу свои лучшие тексты. Она говорит об этом каждому встречному в желании похвалить в первую очередь себя. Она говорит, говорит и цитирует мои слова, как нечто великое.

Я кашляю на каждом матерном слове, прикрываю фразы про член эквивалентами в виде цветов. 

Я помню, как пыталась заполнить пустое место на складе моих предпочтений, на складе мыслей для написания чего-то хорошего, на складе фраз на случай социальных взаимодействий. 

Я умерла в танце со смертью, на последней минуте она обещала остаться со мной навсегда, но обманула ускакав на шикарной машине, шикарной машине.

Смерть целует тебя губами ребенка.

Смерть предлагает тебе секс.

Смерть говорит тебе красивые слова.

Смерть предлагает тебе вкусную конфету за красивые глаза. 

Смерть предлагает сесть в машину.

Смерть предлагает сесть на коленки.

Смерть предлагает сыграть в рулетку.

Смерть предлагает себя.

Вы хотите, чтобы я проснулась, чтобы продолжила создавать и творить, но разве вы не видите, что перед вами сидит абсолютно мертвый человек. Разве вы не видите мертвые туши животных, которые отравились, потому что мое мясо пропитано ядом ненависти к себе, разве вы не видите…

Не надо..

Не нужно ничего делать…

Просто сотрите мои кости в порошок и раздайте детям, сказав, что это метамфетамин, амфетамин или еще какие-то страшные слова. Только не говорите, что это Гульнара. Скрывайте факты, продавайте ложь. Поддерживайте капитализм, разрушайте статуи социал-демократов, сжигайте агитационные плакаты, я буду только рада. Раздайте мои доходы маме, пусть она больше не будет приходить сюда в попытке забрать сдачу после моего похода в магазин. 

Я часто моргаю, чтобы как можно меньше видеть эту жизнь.

Часто моргаю. Часто зеваю. 

Чувствую себя разлучницей. Всю ночь я мешаю союзу верхнего и нижнего века. Чувствую себя скотиной…

Если вдруг меня разбудят через сто лет и спросят, что происходит в Казахстане, я отвечу: “Дайте поспать”.

Все из последних сил. 

Мир переполнен. Конкуренции слишком много. Быть в чем-то лучшим становится все труднее, и я не могу выпустить это из своей головы. Я говорю сама себе:

“На первой Олимпиаде в Париже стать чемпионом означало оставить позади себя полтора миллиарда. Всего полтора миллиарда! Какого черта?! Обойди уже семь миллиардов! Вот, что нужно, чтобы стать чемпионом сегодня”.

Я зацепилась на этом. Стараюсь отвлечься. Но я не способна не думать об этом хотя бы минуту, потому что… 

“...В то время, когда Шекспир стал лучшим англоязычным писателем в семнадцатом гребанном веке на английском говорило каких-то там три миллиона. Три, мать его, миллиона! Грамотной из которых была максимум треть”.

Это несправедливо. 

“Несправедливо быть лучшим среди миллиона, это все равно, что быть самым известным уроженцем маминой матки. Сегодня, когда на английском умеют писать и говорить полтора миллиарда. Черт возьми, полтора миллиарда! Стать лучшим английским писателем в полторы тысячи раз сложней”.

Всего слишком много. Много дерьмовых фильмов, много дерьмовой музыки, много дерьмовых текстов, много… Еще больше - дерьмовых книг.

Я просто не понимаю. Зачем создавать то, что может создать почти каждый, когда видишь и без того, переполненную культуру. Упорно не понимаю. 

Я двигаюсь дальше. Отвечаю на звонок девушки, которая хочет прислать мне текст. Говорю несколько слов. Или больше: 

“Зайди в центр крови, стань донором - докажи себе, что ты чего-то стоишь”.

“Или сделай это любым другим способом, но больше не засоряй переполненную культуру, ведь ничто не существует вне текста, и если его будет слишком много, мы все от этого сдохнем, подруга”.

Сбрасываю. Я знаю, что это несправедливо и грубо, но иначе нельзя. 

Мир - это текст.

Моя личка завалена сообщениями от знакомых, родных, любимых, сообщениями по работе. Но прежде, чем ответить я пересиливаю себя, потому что своими дрянными текстами боюсь засорить этот мир. 

Записываю голосовые сообщения. 

“... в начале позапрошлого века в фондах Библиотеки Конгресса хранилось шесть с половиной тысяч изданий. Понимаете? Шесть с половиной. Сегодня - сорок с лишним миллионов! Тридцать восемь из которых можно просто сжечь. Порвать и распотрошить. Человечество не потеряет от этого ничего. Совершенно. Человечество только выиграет. Верите мне? Поверьте! Однажды людям придется уничтожать культуру!”

Но все это без толку. Меня не понимают. Мне не верят. Мне не веришь ТЫ.

Я чувствую себя дарёным конем на приеме у стоматолога. 

Успокаиваю себя тем, что говорю:

“Все неплохо. Очень даже неплохо. Ведь, в конце концов, если твои… если ваши не очень прогрессивные родители понимают то, чем вы занимаетесь, значит в вашем лице человечество не прогрессирует. Значит, вы зря родились. Значит, вы в жопе”.

Я не в жопе.

Я теряю связь с реальностью, с самим течением времени. На моем циферблате часовая стрелка бежит быстрее минутной. 

От мысли сколько еще никому не нужных книг есть в мире мне сносит крышу. 

“Сколько книг вы прочитали за всю свою жизнь и сколько из них того стоили?”.

Я говорю это в ноутбук и чувствую, как сгибается знак вопроса. Под тяжестью всего дерьма, написанного людьми. Я отправляю голосовое сообщение и нажимаю delete, потому что на самом деле мне некому писать.

Мир людей - это огромная мясная ферма, построенная червями. Всю свою жизнь мы учимся, работаем, покупаем, чтобы откармливать себя. Чтобы попасть к ним на стол.

Идиоты. Защищенные от реальности рекламными щитами. Не знают, не помнят, не видят… Хотят быть бессмертными. Как боги. Как цезий. Как магний. Но забывают, что на Олимпе все бессмертны, кроме скуки. 

Бездействуют, отлынивают, откладывают, отдыхают…

Возможности как скот загоняют в “стойло”. Думают, что успеют. Думают, что времени много и дохнут. 

Работа не сложная. Мой босс постоянно повторяет: “Работа несложная”. Указательным пальцем он жмет на экран и говорит: - Послушай там… Работа не сложная.

Я знаю это. Я его понимаю. Я всего лишь актер. Такой же мусор, как консьерж, аудитор, журналист. Не способный ни помочь, ни произвести ничего из того, что меня окружает. Ни одежду, ни мебель, ни стены. Я просто сообщаю дерьмо людям, сообщаю дерьмо родным. Берегу нервы, психику, силы… тех, кто полезней и лучше, чем я или, скажем, ты.

Галстук на моей шее - генеральный прогон петли. Каждый день сцепляю пальцы ладоней, касаюсь костяшками подбородка, делаю сильный выдох и думаю только об этом: “Я так сожалею”