Иногда это сложно понять.

Иногда ты просто смотришь, смотришь, смотришь на это…

Смотришь статистику. Смотришь фотографии. Смотришь новости. Ты читаешь. 

О домашнем насилии, о сексизме, о половой сегрегации, об абьюзе… Ты читаешь, читаешь, читаешь и не чувствуешь ничего.

Столько цифр. Все эти тексты будто написаны на калькуляторе.

Очень много изнасилований, домогательств, побоев, травли…

И все это не вызывает абсолютно ничего. 

Иногда это правда сложно понять.

Иногда нам просто нужна эмпатия. Начать с малого. Это просто. Взять цитату из любого российского шоу, пусть это будет сериал “Физрук”:

“Девочки должны одеваться посексуальнее”.

Просто супер.

Поставьте на место “девочек” “мальчиков”, спрогнозируйте свою реакцию и вы поймете…

Пролистайте ленту МДК, и когда наткнетесь на пост с накаченной девушкой с подписью “Ставь лайк, если бы набил ей ебало”, просто представьте реакцию парня на похожую шутку с надписью “Ставь лайк, если бы начистила ему рыло”.

Просто задумайтесь.

Осознайте.

Девяносто процентов людей, которые в этот самый момент стоят в очереди у кассы в соседнем с вами гипермаркете, до сих пор уверены в том, что мужчина намного умнее женщины.

Ведь это мужчины изобрели самолет. Ведь это мужчины расщепили атом. Ведь это мужчины получили большую часть Нобелевской премии. 

Просто задумайтесь.

Эти люди искренне верят в то, что женщины хуже мужчин. Глупее мужчин. Бесполезней мужчин и никчемней. 

Все государственные каналы, радиостанции, интернет-издания, тиражируемые газеты… Почти все медиа-площадки обыгрывают стереотипы чаще и безалабернее, чем мой отец обыгрывал меня в Денди, когда мне было четыре.

“Женские” журналы. “Женские” блоги. “Женские” телеканалы.

Все эти медиа - громадная станция, создающая бурный поток сексистского кала, генерирующая все больше и больше.

Помню, как в 2018 году реклама телеканал “Ю”  говорила:

“Я девушка, я не хочу про политику”.

Рубрики девяти из десяти женских журналов сделаны по типу:

“Мода, красота, шоппинг, отношения, звезды..”.

Что может быть еще хуже?! Что может еще сильнее проводить грань между “женщинами и людьми”?!

Все эти люди за телеэкранами, за кулисами, в зале, в здании не понимают, что феминизм не есть борьба за особые права женщин, не есть попытка унизить, поработить и низвергнуть мужчин. 

Феминизм - борьба за права человека в принципе. 

Многочисленные консерваторы, религиозные деятели, блюстители нравственности всех мастей, видящие в феминизме нечто бесовское, либо не понимают, зачем нужен феминизм, либо проецируют на него свои комплексы. 

“В библии нет слова феминизм!”

Разумеется.

Но поймите, что библию писали люди, вряд ли имеющие привычку подтирать себе задницу или мыть руки перед едой.

Раздельное обучение, игрушки “только для мальчиков”... Все это такой абсурд, как снимать женскую версию “Матрицы” или выращивать мужские сорта авокадо.

Граница между полами должна проходить только по стенке презерватива.

И нигде больше.

Слепые буквы, слепые слова, слепые буквы, слепые слова.

Мне кажется, что я ослепла, мне кажется, что уже ничто не действует на мое сознание, ничто не хватает в тиски мои нервные окончания, в пьяном угаре я ничего не знаю, ничего не знаю…

Я знаю много языков: язык жестов, мимики губ и глаз; язык милосердия в эпоху всеобъемлющего безумия; я знаю язык пустых карманов и грустных лиц; язык грубости, язык благодарности; я знаю азбуку морзе на случай войны; знаю английский алфавит, но не говорю на нем, но недостаток знаний окупается их наличием в камасутре.

Я знаю много раскрепощенных мальчиков и девочек, но они мне не нравятся, но я все равно знаю, что люди существуют. Я знаю немецкую грамматику и знаю грамматику повиновения в концлагерях. Я знаю бога, я помню, как он вытирал слезы на моей щеке после утраты дорогого мне человека, а после ломал мне кости, я помню вещество, которое вытекало из этих костей, я знаю, знаю, знаю…

Только то, что внутри я действительно мертвый человек.

Я помню, как мама пытается найти точку пульсации на моем запястье, трогает шею и обнаруживает без сознания в кровати.

Мама пытается сказать, что все хорошо, что я просто сплю и я ей верю.

Она говорит, что все образуется, когда придет время и я ей не верю. Она говорит, что такое бывает, что это нормально для подростков моего возраста, что у нее тоже такое было и я ей не верю.

Иногда я ловлю себя на мысли, что мне не хочется просыпаться. Я не хочу просыпаться как в тот день с грязными сальными волосами, белым налетом на языке, землей под ногтями, землей под языком, землей под ребрами, землей под ногами, землей под ключицами.

Мама говорит, что я проснусь и напишу свои лучшие тексты. Она говорит об этом каждому встречному в желании похвалить в первую очередь себя. Она говорит, говорит и цитирует мои слова, как нечто великое.

Я кашляю на каждом матерном слове, прикрываю фразы про член эквивалентами в виде цветов. 

Я помню, как пыталась заполнить пустое место на складе моих предпочтений, на складе мыслей для написания чего-то хорошего, на складе фраз на случай социальных взаимодействий. 

Я умерла в танце со смертью, на последней минуте она обещала остаться со мной навсегда, но обманула ускакав на шикарной машине, шикарной машине.

Смерть целует тебя губами ребенка.

Смерть предлагает тебе секс.

Смерть говорит тебе красивые слова.

Смерть предлагает тебе вкусную конфету за красивые глаза. 

Смерть предлагает сесть в машину.

Смерть предлагает сесть на коленки.

Смерть предлагает сыграть в рулетку.

Смерть предлагает себя.

Вы хотите, чтобы я проснулась, чтобы продолжила создавать и творить, но разве вы не видите, что перед вами сидит абсолютно мертвый человек. Разве вы не видите мертвые туши животных, которые отравились, потому что мое мясо пропитано ядом ненависти к себе, разве вы не видите…

Не надо..

Не нужно ничего делать…

Просто сотрите мои кости в порошок и раздайте детям, сказав, что это метамфетамин, амфетамин или еще какие-то страшные слова. Только не говорите, что это Гульнара. Скрывайте факты, продавайте ложь. Поддерживайте капитализм, разрушайте статуи социал-демократов, сжигайте агитационные плакаты, я буду только рада. Раздайте мои доходы маме, пусть она больше не будет приходить сюда в попытке забрать сдачу после моего похода в магазин. 

Я часто моргаю, чтобы как можно меньше видеть эту жизнь.

Часто моргаю. Часто зеваю. 

Чувствую себя разлучницей. Всю ночь я мешаю союзу верхнего и нижнего века. Чувствую себя скотиной…

Если вдруг меня разбудят через сто лет и спросят, что происходит в Казахстане, я отвечу: “Дайте поспать”.

Все из последних сил. 

Мир переполнен. Конкуренции слишком много. Быть в чем-то лучшим становится все труднее, и я не могу выпустить это из своей головы. Я говорю сама себе:

“На первой Олимпиаде в Париже стать чемпионом означало оставить позади себя полтора миллиарда. Всего полтора миллиарда! Какого черта?! Обойди уже семь миллиардов! Вот, что нужно, чтобы стать чемпионом сегодня”.

Я зацепилась на этом. Стараюсь отвлечься. Но я не способна не думать об этом хотя бы минуту, потому что… 

“...В то время, когда Шекспир стал лучшим англоязычным писателем в семнадцатом гребанном веке на английском говорило каких-то там три миллиона. Три, мать его, миллиона! Грамотной из которых была максимум треть”.

Это несправедливо. 

“Несправедливо быть лучшим среди миллиона, это все равно, что быть самым известным уроженцем маминой матки. Сегодня, когда на английском умеют писать и говорить полтора миллиарда. Черт возьми, полтора миллиарда! Стать лучшим английским писателем в полторы тысячи раз сложней”.

Всего слишком много. Много дерьмовых фильмов, много дерьмовой музыки, много дерьмовых текстов, много… Еще больше - дерьмовых книг.

Я просто не понимаю. Зачем создавать то, что может создать почти каждый, когда видишь и без того, переполненную культуру. Упорно не понимаю. 

Я двигаюсь дальше. Отвечаю на звонок девушки, которая хочет прислать мне текст. Говорю несколько слов. Или больше: 

“Зайди в центр крови, стань донором - докажи себе, что ты чего-то стоишь”.

“Или сделай это любым другим способом, но больше не засоряй переполненную культуру, ведь ничто не существует вне текста, и если его будет слишком много, мы все от этого сдохнем, подруга”.

Сбрасываю. Я знаю, что это несправедливо и грубо, но иначе нельзя. 

Мир - это текст.

Моя личка завалена сообщениями от знакомых, родных, любимых, сообщениями по работе. Но прежде, чем ответить я пересиливаю себя, потому что своими дрянными текстами боюсь засорить этот мир. 

Записываю голосовые сообщения. 

“... в начале позапрошлого века в фондах Библиотеки Конгресса хранилось шесть с половиной тысяч изданий. Понимаете? Шесть с половиной. Сегодня - сорок с лишним миллионов! Тридцать восемь из которых можно просто сжечь. Порвать и распотрошить. Человечество не потеряет от этого ничего. Совершенно. Человечество только выиграет. Верите мне? Поверьте! Однажды людям придется уничтожать культуру!”

Но все это без толку. Меня не понимают. Мне не верят. Мне не веришь ТЫ.

Я чувствую себя дарёным конем на приеме у стоматолога. 

Успокаиваю себя тем, что говорю:

“Все неплохо. Очень даже неплохо. Ведь, в конце концов, если твои… если ваши не очень прогрессивные родители понимают то, чем вы занимаетесь, значит в вашем лице человечество не прогрессирует. Значит, вы зря родились. Значит, вы в жопе”.

Я не в жопе.

Я теряю связь с реальностью, с самим течением времени. На моем циферблате часовая стрелка бежит быстрее минутной. 

От мысли сколько еще никому не нужных книг есть в мире мне сносит крышу. 

“Сколько книг вы прочитали за всю свою жизнь и сколько из них того стоили?”.

Я говорю это в ноутбук и чувствую, как сгибается знак вопроса. Под тяжестью всего дерьма, написанного людьми. Я отправляю голосовое сообщение и нажимаю delete, потому что на самом деле мне некому писать.

Мир людей - это огромная мясная ферма, построенная червями. Всю свою жизнь мы учимся, работаем, покупаем, чтобы откармливать себя. Чтобы попасть к ним на стол.

Идиоты. Защищенные от реальности рекламными щитами. Не знают, не помнят, не видят… Хотят быть бессмертными. Как боги. Как цезий. Как магний. Но забывают, что на Олимпе все бессмертны, кроме скуки. 

Бездействуют, отлынивают, откладывают, отдыхают…

Возможности как скот загоняют в “стойло”. Думают, что успеют. Думают, что времени много и дохнут. 

Работа не сложная. Мой босс постоянно повторяет: “Работа несложная”. Указательным пальцем он жмет на экран и говорит: - Послушай там… Работа не сложная.

Я знаю это. Я его понимаю. Я всего лишь актер. Такой же мусор, как консьерж, аудитор, журналист. Не способный ни помочь, ни произвести ничего из того, что меня окружает. Ни одежду, ни мебель, ни стены. Я просто сообщаю дерьмо людям, сообщаю дерьмо родным. Берегу нервы, психику, силы… тех, кто полезней и лучше, чем я или, скажем, ты.

Галстук на моей шее - генеральный прогон петли. Каждый день сцепляю пальцы ладоней, касаюсь костяшками подбородка, делаю сильный выдох и думаю только об этом: “Я так сожалею”

Мама, я искусство.

Я очень, очень, очень, очень, очень 

Приочень

Вкусный

Достаточно, слишком, наивно, безумно

Вкусный.

В мо-ем те-ле не-вы-но-си-мо душ-но

Я искусный писатель, художник, священник.

Я искусству в горле рыбная кость, ком слюны, першинка.

Я человек пещерный

Я пи-шу, я число Пи

Я пишущая машинка печатная.

Во мне! Есть! Идея! Мысль!

Искусство! Я лицо! 

Заратустры?

Мама, не парься!

В искусстве не густо.

Пять пять пять пять пять 

Пальцев правой руки,

Все пять пальцев  левой руки,

Все пальцы на ногах,

Их две, значит десять,

Вместе все двадцать

Все искусство в моих волосах, подмышках,

Искусство в ушах и я его слышу.

Мама, я даже в кино, в телевизоре,

Я сгораю в любом тепловизоре.

Я амнезия политизации,

Я являюсь искусством современным,

Я выставка,

Но куда меня инсталлировать? 

Мама! Мама!

Ты точно меня рожала? 

Я творение киборгов? 

Отсеките мне руку, мой глаз,

Он жаждет быть вырванным, сыгранным, собранным.

Из кусочков и точек,

Соединяющих надпись,

Надпись эта вот

И на этой надписи надпись

Рекур рекур рекур рекур рекур 

Рекурсия надписи сия

Там написано: 

Не трогать

Не ломать

Не обосать

Можно только расстрогаться.

Мама, я искусство, 

Оно у меня в голове,

Я думаю им,

О нем.

Как он везде,

Где есть я,

Где морская вода болото,

Леса, песок, щебенка, крики ребенка,

Вопли умирающих стариков, 

Звуки струи мочи,

Трупы щенков,

Пустые бутылки, свалки.

Мама, искусство как санки,

Толкай меня

Вниз вниз вниз

Я хочу стать скульптурой,

Я коллаж из кусочков бумажных обрывков журналов.

Мамочка, любимая,

Посмотри на меня поскорее,

Моя история сюрреалистическая трагикомедия.

Семиотика Квентина

Этика Квентина По

Эстетика округлых

Я картинка не самая худшая,

Мое тело лежит на холодном холсте,

Распято, побрито, бито, прибито

Невольно к доске,

Невольно печально, но так хотелось..

Я сто лет не входила в свою детскую комнату,

Прожила бесполезную жизнь.

Мои четыре стены - искусство.

У двери под кроватью я сама ожидаю пока кто-то зайдет,

Я последняя из искусства на этой планете,

Чья краска не слезла как кожа от солнца.

Мама, хватит, хватит!

Достаточно, вскрой меня,

Вскрой мой живот,

Нужно вспороть, разрезать!

Давай!

Проведи экспертизу!

Быстрей скорей живей!

Ну же!

Хочу умереть,

Как умер любой, кто искусству нужен.

Я  королева в строю израненных,

Я на коленях стою Израилевых.

Я принцесса Диана,

Принцесса дивана.

Зачата за час,

Зачёс и зачем.

Знаешь, я поняла это рано - 

Вагина - это рваная рана.

Знай..

Я сверх-человек,

У меня сверх-смех, 

Сверх-смерть,

Я друг человека, труп человека,

Досада де Сада.

Я хочу стать кем-то,

Хочу спать с пани Паникой, фрау Болью.

Сердце

Дыхание

Пульс

Два пальца во мне, но меня не тошнит.

Красивое тесто, как мыло в масле,

Убогое место, как жилы в мясе,

Подростки из детства, как слюни из пасти,

Жених и невеста - друзья педарасьи.

Тот, кто бегал быстрее всех.

Тот,кто прыгал длиннее других.

Тот, кто продал свой глупый смех.

Тот, кто трогал тебя за член.

И говорил на языке немых,

Немытых глухих и слепых.

Глупый заводной мальчишка,

Кто так и не стал живым.

Блудливый валет снисходительных лет.

Потный закат и рвотный рассвет.

Унылый бог любви,

Убогий бог войны.

Бог крикливой братвы.

Бог бесконечной вражды.

Ну, что мне за радость,

Ведь я не ты.

Мы плясали тайком,

Мы писали стихи,

Мы хотели домой,

Мы мычали с тоски.

Ты не спал столько лет,

Ты сбежал из тюрьмы,

Ты сосал пистолет,

Ты был я, я был ты

Мне очень плохо и я не знаю почему. Мне некуда пойти, нечего написать, нечего делать. Хотя у меня полно дел, я хочу умереть. Я даже думала, что я счастливый человек - теперь осталось одно сплошное “не знаю”. Эта история закончится плохо, если ничего не сделать. Искать веры негде и не в чем. Возможно, это просто серотониновая яма. Возможно, я сейчас просто зла от голода.

Мне вообще не страшно. Я дома сижу. Сомнения порой не позволяют мне выйти даже из комнаты. Иногда ко мне в гости заходит вопрос - а правильно ли я нажимаю на кнопку спуска воды в унитазе? Может, все остальные это делают как-нибудь по-другому?

Вечно мы пытаемся придумать себе какую-то причину, какую-то особенность, отклонение от нормы, задержку в развитии, психическое расстройство, но на самом деле нихуя у нас тобой нет, подруга, мы просто пара дураков, прочитавших пару умных статей, сидим на лавочке и сбрасываем на землю выкуренные стики от айкоса, что купили на деньги, которые подарила мне мама на новый год.

Я навсегда останусь рабом системы, которую сама же создала, которую же сама поддерживаю при жизни, которой не позволяю умереть, которую баюкаю, но ненавижу, которую лелею, но не уважаю, которой дарю цветы, но презираю.

Я забыла, что такое слово, я забыла, что такое правда, я забыла, что такое смелость, я забыла, где висит моя одежда, где лежат мои деньги, я не знаю, кому они принадлежат.

Если их отнять у меня, я не буду сопротивляться, главное, скажите причину. Назовите мне то, за что я заслужила к себе такое отношение и я вам поверю. Вам не нужно ничего мне объяснять. Я верю вашему первому слову, я боюсь вашего кулака, я боюсь вашего презрительного взгляда. 

Я навсегда останусь рабом системы, которую сама же создала. Мне наплевать на свои ценности, покажите мне свои кольца и я навсегда отрекусь от своих идеалов. Удивите меня своей проворной мыслью и я навсегда перестану читать книжки. 

Покажите мне ложь и я с радостью поверю в нее. Только не говорите мне, что я ваш друг, не говорите, что я человек. Я ваша собака-служанка и я стою перед вам и жду, когда же вы меня наконец ударите. Я пришла ради этого. Я готова слушать вас.

Ты можешь смеяться надо мной со своими друзьями, но ты никогда не узнаешь, как громко я смеялась над самой собой вчера вечером в ванной, когда обронила свое достоинство в водосток.

Я полезла за ним, там было темно и грязно, там воняло человеческими фекалиями, застоявшейся гниющей водой, я проплывала мимо сотен использованных презервативов, я разгребала их, я видела мертвых детей, я видела нерожденных людей, я пробиралась через жизнь и смерть, через радость и пакость, через серое и коричневое.

Я не нашла ничего. Я не нашла ни единой зацепки, ни единой улики, ни одного мгновения правды. Но зато я обрела незнание и навсегда устремилась в вечный несчастный поиск.

Посмотри вниз. Может, где-то сейчас под твоими ногами проплываю я.

У меня никогда не было настоящих друзей и всех людей вокруг себя считала врагами, особенно таких красивых и умных, как ты.

Мне страшно от того, что мне проще быть текстом, а жизнь моя бесконечный панчлайн.

Если вы в заложниках моргните два раза, и я действительно моргнула тысячу раз, только кроме заложника здесь никого нет.

Каждый маньяк на самом деле просто хочет быть счастливым человеком, и я втыкаю в твое сердце нож, потому что мечтаю о лучшем в нас. 

Прости меня за то, что сегодня жизнь. 

Прости меня за то, что вокруг нас воздух.

Прости меня за то, что я могу и хочу им дышать.

Лучше бы я никогда этого не делала, но никто из нас не выбирал рождаться. Когда я снова буду лежать без движений, просто погаси свет и выйди на встречу своему солнцу.

Тебя бы здесь никогда не было, если бы оно тебе не светило.

Такое пресное отдающее сыростью чувство совершенного ничегонеделания.

Как будто мое тело - это подвал.

Как будто моя голова - это подвал.

Как будто всё вокруг меня - это подвал, где пол прорастает мхом.

Я посмотрела на свой рабочий календарь и я просто охуела. Я просто нихуя не понимаю.

Я хочу выпрыгнуть из окна, когда что-то идет не по плану.

Для меня распитие спиртных напитков - это самый простой способ сжигать внутреннюю энергию, которая не может найти выход. 

Когда я прочитала очередную главу книги, мне захотелось признаться тебе в любви, но рядом тебя не было и я выключала свет.

Я смотрю на тебя и нет вариантов.

Человеческие тела очень похожи, у тебя была девушка и я немного похожа на нее и нет вариантов. 

У нас разные стили инстаграма, ты парень из другой планеты, но мы в одном городе, смеемся с одних и тех же картинок, и нет вариантов.

Если тебе холодно, поставь телефон на зарядку, я напишу тебе, и нет вариантов.

Я знаю почему тебе хочется уколоть меня за мой стиль жизни, но у нас один президент и родители в обычных квартирах, и нет вариантов.

Общество взбунтовалось против ума.

Жаль, что ни общества, ни ума никогда не было.

Я противоречива. Я делаю говно так, как будто знаю, что делаю говно.

Почему ты едешь в автобусе? Ты что антитаксер? 

Один мой знакомый сказал мне, что я заблудилась, а потом подсел на трамадол. Заблуждение - это когда ты заблудился, но я не заблудилась.

Я - это неприятные выходные, перед самым неприятным понедельником.

Я - это налет от остывшего чая на внутренней стороны кружки.

Я - это вечно сползающая с глаз линза.

Я - это дешевый одеколон моего дяди.

Я - это переваренные в кашу макаронины.

Я - это трещины на моем телефоне.

Я - это книга жалоб и предложений.

Я - это никому не нужный пыльный чайный сервиз, который жалко выбросить. 

Я - это книга, которую ты так и не можешь дочитать.

Я - это дни, которые ты провел в сожалениях об утраченных днях.

Я - это черно-белый фильм в котором ничего не происходит. 

Я - это липкие и потные ладони перед встречей с тобой.

Я - это быть с тобой и не знать, что сказать тебе.

Я - это что-то теплое и пушистое, когда я вижу тебя.

Я всегда хотела нравится людям, чтобы меня любили, хотела не бояться быть отвергнутой.

И поэтому я стала менять свою личность, чтобы угодить большинству. Стала превращаться в то, что любят люди. 

А люди любят всякое говно.

Я устала быть лучшей.

Я устала, что всегда объясняю, устала, что всегда улыбаюсь, устала быть удобной, устала, что всегда показываю, устала преподносить десяткам людей одну и ту же информацию всегда по-разному, так, как нужно, как пойдет, так, как поймет каждый, устала находить подход, устала любить этот мир, устала спасать людей, устала терпеть дерзость людей вокруг меня, устала понимать то, что прочитала, устала понимать контекст, устала быть настоящей, устала не изменять себе, устала всегда помогать, устала понимать комплексы людей, едва они обронят пару слов, устала всегда прощать, устала не обижаться, устала не уставать, устала говорить правду, устала стараться, устала нравиться всем, устала сужать список близких людей, устала видеть боль в глазах людей, что поступили со мной плохо, устала никогда не жаловаться, устала уводить тему разговора в другое русло, когда говорящий не понимает, что от данной темы другому неприятно, устала все всегда замечать, устала лечить людей, устала всех поддерживать, устала ронять идеи в голову людей от которых они бессознательно становятся счастливее, устала, что мне никогда не бывает больно, устала, что никто меня не понимает, не находится на одной ступени со мной, я не нахожусь выше, не нахожусь ниже, но на этой стуени нет никого, устала, что никто не может ценить добро так, как все могут ценить похабное отношение, я устала разбираться в интересах других людей, устала никогда не уставать, устала от идейности, устала узнавать, что теперь эти хуже, а эти лучше, устала переосмысливать добро и зло, устала постоянно что-то кому-то доказывать. 

Я устала от самой себя.

Я чувствую себя гораздо более незрелой и маленькой в сравнении со своими сверстниками и даже с людьми помладше, поэтому чтобы иметь возможность контактировать с ними на равных, я несколько раздуваю свой груз негативного опыта, чтобы можно было хоть чем-то похвастаться.