В этом сне странен сам сон.    
Я во сне должен был стоять посреди дороги. И по ней шла траурная процессия. Многие шли с цветами.   
Я видел, что на некоторых были закрытые черные одежды, другие шли в светлых одеяниях. Все шли колонной.     
Все женщины были с красивыми лицами и прическами. Даже дети были одеты в красивые одежды.      
А мужчины были все в темных одеждах. Помню, что некоторые были с бородой и усами. Я не видел лица у нескольких мужчин.        
Их всех вели в какое-то подземелье.       
Все это было очень торжественно. Мне очень хотелось пойти с ними, но я понимал, что не могу. Я чувствовал, что мне это снится, и что это не мое.                              
А потом я проснулся.

Странный он потому, что наяву он был для меня невидимым, а тут оказался перед глазами.

Мне казалось, что это сны-воспоминания, но не мои собственные,  но тут вдруг я понял, что мне не мерещится. Это была не просто часть чьей-то памяти, а нечто большее. Здесь были и чувства, и воспоминания — все то, что я не мог бы вообразить в своем собственном мире. Все, что кому-то удалось вспомнить.

Сон 2

Лежу на спине, раскрытый и отрешенно неподвижный, а надо мной, на высоте в добрых пять футов, нависла огромная черная туча. Ее черная поверхность испещрена ослепительно-белыми крапинками. Какое-то мгновение я замечаю, что слева от меня, на расстоянии, около пяти футов от поверхности, что-то блеснуло. Потом до меня доходит, что в этом блестящем имеется что-нибудь живое. И еще я вижу его всего.
Бок о бок со мной, голову к голове со мной лежат два существа — это не люди и даже не двуполые существа. Скорее, они напоминают многоголовых змей с парой огромных пастей, покрытых блестящей, точно полированная сталь, чешуей. Они свернулись клубком и смотрят на меня.
Одна из змей раскрывает пасть и заворчит глубоким, низким голосом. Все это просто сон, - пытаюсь я убедить себя. Но уж больно я напуган, и это не сон, а явь.
О Господи, как же я боюсь!

В этом сне я слышал два слова. Первое - какой-то вариант слова «спать», и это уже начинало меня пугать. Второе слово напоминало «голый». Я уж начал думать, что сплю, и мне снится вовсе не этот сон, что на самом деле мне не снятся такие вот сны.

Когда я проснулся, то сразу же подумал про эти два слова. Мне казалось, я где-то слышал их, но не мог вспомнить где. Вот они всплыли у меня в голове, на последнем глотке воздуха, и я судорожно закашлялся.
Я знал, что должно быть что- то еще — что- нибудь такое, что может помочь мне. Это было какое-то воспоминание, только воспоминания. Я попытался сосредоточиться на нем и вызвал его из памяти, но оно исчезло. Видимо, потому, что отвлекло меня от сна. Я пытался снова и снова.
Ничего, подумал я. Здесь, в этом мире, у меня есть только два слова — «сон» и «страх». Вот и все.