Когда пузатый круг солнца вдруг обернулся золотым червем жадно заглатывающим
свой же хвост, впиваясь зубами до самой стальной, самой оскорбляющей боли, твои
крики и удары вдруг стихли внутри меня. Тишина, бывшая невеста того самого
кошмарного, завернутого в облака господина, вдруг растянулась лентой вокруг меня.
Словно бельевая веревка, на которой сушатся фотографии моих воспоминаний,
безнадёжно колышутся марципановым ветром, чуть вздыхают. Мне, чтобы тебя
отпустить осталось парочка твоих кухонных вздохов, парочка твоих бытовых криков. И
вот, ты уже остаешься позади, стоишь там… Стоишь, словно облитый вареньем,
блестящий от моих слов, оторопелый от моих слов. Удивительно, как быстро и
внезапно всё подходит к концу. Будто что-то космическое и далёкое. Твои действия
тонут в памяти, барахтаются там, словно в болоте. От них останется только лукошко
клюквы, собранное накануне. Уже даже не жаль. Всё выжато. Всё выпито.

Так странно оказаться здесь снова спустя столько лет...