Красный цвет заполнил моё сознание. Вот уже на протяжении пяти минут, я не видел ничего больше, кроме красной ткани, которая служила наволочкой для подушки. Я утыкался в неё лицом и, при попытке отстраниться, всё равно возвращался к ней, но уже насильно. Ткань намокала, и если провести по ней языком, можно ощутить солоноватый вкус. Попытки сдержать себя были ничтожны, как и я сам себя ощущал в тот момент. Не думаю, что если бы я вздумал сопротивляться, смог бы выбраться из ловушки. Слабые трепыхания моего тела говорили о том, что это необходимо. Чувство полнейшего подчинения ни с чем не сравнить, но это всё ещё было унизительно.
Унизительно было и то, как я откликался на самые безобидные его касания. Даже ощущения подушечек пальцев на спине, что мимолетно скользнули вдоль позвоночника. Я выгибался, ища этой ласки снова и снова. Комната наполнялась звуками. Вздохи, всхоипы и протяжные стоны эхом отдовались от стен. Я слышал их и понимал, что это мой голос.
Но были ещё и звуки шлепков ладони об кожу, тогда же появились и первые прозрачные капли на подушке, которые мгновенно впитывались в ткань, оставляя после себя почти идиальные тёмные круги.
Жар от ягодиц распростронялся по всему телу, но он не был отмечен визуально. Он был под кожей, концентрируясь внизу живота, готовый взорваться.
Полнейшее опустошение наступило внезапно, когда он проник внутрь меня, задевая что-то, от чего напряжение лопнуло, словно мыльный пузырь. И я погрузился в блаженную тьму.