Нет, его не стало раньше, ещё тогда, когда умер дедушка, и бабушка начала себя изводить. Весь тот уют, тёплая атмосфера и доброта, обитающая в стенах дома, растворилась в тот день, и окончательно исчезла тогда, когда за день до нового года, рано утром, ушла бабушка.

Помню, как мне нравилось приезжать к ним, сидеть с ними, разговаривать ни о многом, проводить время. Сидеть с бабушкой в её маленьком магазинчике-будке, что было пристройкой к дому; бегать к дедушке на работу и сидеть в его кабинете и с важным видом рисовать на листах, представляя себя таким же важным, прямо как он - начальником общежития. А потом... Всего этого не стало. Я помню, как мой двоюродный брат выносил дедушку на руках из дома, а уже в скорой, на руках матери, он захлёбывался своей кровью, и ведь я даже не успела с ним попрощаться. Помню, как держал в руках капельницу, когда бабушку пытались привести в чувства, как она рвала, хваталась за грудь и стонала, как её спустили на носилки и её сердце остановилось.

Впервые взяв за руку ледяную, мёртвую руку, я понял, что больше никогда не хочу этого делать. Видеть, как кто-то умирает у тебя на глазах и чувствовать собственную беспомощность от того, что не можешь помочь. Только наблюдать и ждать последнего вздоха.

Есть то, в чём я виню себя, о чём сожалею, но это не вернёт их. И я их никогда больше не увижу.