Он мог бы страдать вечность. И эту же вечность провести в блаженстве, но все предрешено, или решено, черт возьми, случаем. Предпочёл плыть по течению, пусть и не совсем говно. Никто из нас не говно, если честно.
Однако постоянно ловит себя на мысли, что мог бы быть чуточку лучше, если бы постарался, а не принимать с отвращением званых/незваных/ гостей и не улыбался так склизко и липко, непритязательно отталкивающим образом, совершенно не своими губами будто бы. Или же кажется? Думается ему, случайно поймавшему собственное отражение в зеркале напротив - в глазах - безднах, - никому совершенно не радующихся.
Морис никогда не был любящим, или сильно кем-то увлечённым. Его интереса хватало разве что на пару дней зависания в мессенджерах, целой ночи без сна и лёгкого клёкота в грудном, но это определяющий его максимум.
Люди его типа редко заводят знакомства сами, а если и заводят, то инициатива заканчивается ровно там же, где начинается чужая - интерес пропадает мгновенно, едва В его сторону потянется пятерня в ответ. Рукопожатие - сверхновая,- вспыхнет и на том все. Ресурсов поддерживать горение так мало, так скудно в количестве меньшем чем пальцев на конечностях, что они вечно мерзнут. Холодно не только телу, не столько телу, как холодно внутри. И Морис часто кутается в чёрный и оверсайз, часто греется градусами и совершенно забывает есть, а потому такой… никакой, наверное, с этими серыми цветами и оттенками в коже, с глубиной теней на лице и синяками под глазами, с грустью в душе. Кто-то носит в мешках под глазами картофель или редис, а у Мориса там прозапас немного сигарет, злости немного на потом, знаешь, потому что сейчас не время. Немного того, сего, старых фотографий, чьи-то непрочитанные сообщения, горсть альтернативной музыки, лирики и чашка эспрессо.
Морис не очень приятный и не совсем удобный.
Но каждый из нас немного Морис.