Голова устала. Я не могу. Хочу другой реальности. Я знаю слово «хочу», но никакие действия не помогают. Я нахожусь на дне, и теперь мне начинает казаться, что вместо попыток подняться, я копаю глубже. Крики в пустоту раздражают песчаные стенки, провоцируя обвал, я погружаюсь еще ниже. Я кричу в пустоту, погружаясь, все ниже и ниже. Я истратил патроны, стреляя в небо, вместо того, чтобы пустить пулю в лоб. 

Я не принимала жизнь. Отторгала. Всячески препятствовала ей. Из-за неимения смысла в существовании сама жизнь стала проблемой. Я просыпаюсь с одним и тем же немым вопросом «что я должен делать, чтобы я принял это и боль наконец утихла?» 

Суть потоковых вопросов существования настолько глубоки и деструктивны, что обязательно в рассуждениях дойдешь до степени отказа применять любое из возможных действий. 

У тебя нет цели. Нет желания и стремлений нет. Нет того, что бы радовало в полной мере. Переживания по любому поводу более слабы, и можно сказать, безмятежны. 

Отношение к жизни как к обычному временному отрезку. Я выбрала вариант находиться в отстранении, безвольности, в отказе от какого-либо выбора в целом. 

Я сижу в зрительном зале. 

У меня самое лучшее место, ведь оно здесь единственное, и я единственный зритель. 

Я наблюдаю за своей жизнью со стороны. Изнутри. 

Я слабовольна для смерти. 

Я слишком далеко для себя дошла в ответах на вопросы, чтобы продолжать жить. 

Это тупик сознания. Я не могу разглядеть сути своего существования. У меня достаточно воли и силы для изменений, но эти изменения мне без надобности. 

Я пребываю в желании постоянной смерти, но в страхе угасания сознания. 

Я пребываю в постоянном крике о помощи, но никто не знает, где я нахожусь. 

Я жажду быть спасенным без осознания того, что меня спасают. 

Я не пойду на встречу, потому как иного мира для меня не существует.