На тонких запястьях красовались следы вчерашней ночи. Когда он швырнул меня на матрас, лицом вниз и привязал руки к изголовию кровати грубыми верёвками, я и подумать не мог, что сотру нежную кожу до крови. Но я сам на это пошёл, напросился. Конечно же для вида вырывался, даже пустил слезу, когда он сорвал с меня джинсы, вместе с бельём и больно сжал ягодицы. Я не сдерживал голос, умолял остановиться, но он порвал мою футболку, которую снял с меня ещё до того, как привязал и просто заткнул ей рот. Играл я очень убедитель, даже ненароком зарядил ему пяткой по животу. Он не оценил мои актёрские способности и тяжёлая рука опустилась на ягодицу. Сначала на одну, потом на вторую. Я перестал соображать уже после пятого шлепка, когда вместо жгучей боли, по телу с каждым прикосновением растекалось тепло. Хотя это больше походило на жар, который концентрировался прямо в паху. Я уже больше не играл, по щекам катились крупные капли, а я почти задыхался из-за нехватки кислорода. Но всё это было настолько остро, настолько возбуждающе, что я почти кончил от обычной порки. Я слышал, как он усмехнулся, наверняка любуясь моей разогретой задницей, тем как я выгнулся, выпячивая её, требуя большего.