Я не из тех, кто придет на Рождество в гости. Иногда я бывал на празднествах. И это было мукой. Все чему-то радуются. Подарки, елки, уродливые свитера.... Как все это пестро, ярко и глупо. Верить в чудо, которого никогда не случиться. 

Пестрые лампы на окнах спугнут 

Вечно снующую нечисть.

Жар у печи мне не греет рук,

И содрогаются плечи.

Ветер игриво бьет ставни окон,

Громким хлопком пугая.

Кутает ноги пуховым платком 

Бабушка наша седая.

В руки дает пирожок с горяча,

Крепко сжимаю руками.

Дрожь переходит с коленей к плечам, 

Пламя печи обжигает. 

В угол поставлена голая ель,

Вроде бы, даже сосна.

Спать бы, конечно, нам, Но не теперь.

Разве теперь нам до сна?

Сядем мы рядом и станем играть - 

Я и мое отражение. 

Бабушка нас наругает опять 

За наше в игру погружение.

Если согрелись - отправят в кровать.

Значит идем на лукавство:

Сидим и притворно начнем дрожать - 

Детское лживое царство.

Не верила, нет и отправив в кровать,

Укроит большим одеялом.

"Эх, дураки! Вам бы только гулять!"

Ложь обернулась провалом. 

Седая за угол - мы оба к окну 

Считать, сколько звезд появилось.

Он - рисовать, а я тихо пою.

У нас все опять получилось. 

Уснет за тетрадкой уставшая явь - 

Укрою его одеялом.

"Ты - старше, ты должен!" Ласково мать

Без устали мне повторяла.

"Я должен..." И этот незримый оброк

Платить мне приходится часто. 

И время исходит - имеет свой срок

Даже нелепое счастье.

Смотрю я на ветку в палатке в углу

И кутаюсь в спальный мешок,

Все чаще я вижу: огонь, мишуру

И бабушкин старый платок. 

Их лица на камне художники ткут.

Красят каменным бисером.

И имена их. Когда все уйдут,

Я и свое здесь высеку.