Родственники любили смаковать ее причуды, называя «странной», «чудно», «ебанутой», «сумасшедшей», осуждать, посмеиваться. Когда диагностировали опухоль в мозгу, лица родственников подвытянулись, но ненадолго – осуждать веселее, чем сочувствовать.
Когда она не пришла в сознание после операции, к ней не пошли – смысла нет.
Когда она умерла, все резко засуетились, стремясь «долюбить» покойника.
На похоронах у всех были растерянные лица, все искали поддержки друг в друге, но в действительности оправдания своему отношению, но кто бы это вслух смог сказать?
Лицемерней поведения были речи о печали, утрате, несправедливости жизни и т.д.
Уж если они так ее не любили, что мешало не любить до конца?
Ее смерть сняла внутренне напряжение (вспомнила, что не все живут долго и несчастливо, некоторые умирают оперативно).
Надо полагать, это последние похороны, на которые меня упрашивали прийти: роль «барыги» не исполнила (надоело), в церковь отказалась идти.